Кот, зверь и конец света (СИ)

Было неуютно, мокро и, в общем-то, страшновато. Илья нащупал в кармане куртки свой телефон, но шансов включить его в воде, наверное, не было вовсе: надо было брать влагозащитный, подумал он было, но тут же себя оборвал. Никакая влагозащита не дает гарантий от таких вот купаний. Тут нужен подводный бокс, а кто же знал? Вероятно, надо было просто брать телефон для экстремалов, и придется так и сделать, если подобные чудеса в его жизни продолжаться.
Отвлекшись на телефонные рассуждения и немного замечтавшись несмотря на неприятную ситуацию, Илья не заметил возвращения Дэша до тех пор, пока тот не хватанул его под водой за руку.
Тут, конечно, Илья оранул, как безумная чайка, дернувшись в воде, стукнув Пони куда попало и породив такое эхо, что и мертвые, оставленные позади, за стражем, наверняка услышали.
— Ну ты псих, брат, — уважительно сказал Дэш, отплевываясь от воды. Он немного дрожал от холода, и это было очевидно, и, кажется, Илья дрожал тоже. По крайней мере, зубы пару раз пытались клацнуть, он заметил это и попытался остановить, но почти бестолку: вокруг была холодная темная вода и темнота, и если бы Илья оказался в такой ситуации даже всего лишь пару дней назад, он бы уже был в панике. Но дело было сейчас, и рядом стучал зубами Пони, утверждающий, что он волшебный, и было не так уж страшно, просто неприятно и холодно.
— Что там, получилось понять?
— Там, брат, труба.
— В смысле что дело труба? Это и так понятно.
— В смысле, что труба там. И решеткой перегорожена. Если получится выломать, скорее всего, пройдем дальше.
— И как ты собираешься выламывать? В этом мире ты не совсем прямо Геракл. Кстати, о мирах. Почему бы нам просто не мигнуть на Порог, или что-то такое?
— А ты видел, что там было на Пороге за тем стражем, э?
— Вода.
— Это тут вода. А там, считай граница и была. Через нее маханули — свалились сюда.
— Мне кажется, или каких-то нюансов я не понимаю?
— Вроде как и да. В общем, брат, Порог, он нависает. И иногда его нет, потому что тут нет Порога, понимаешь?
— Порога нет, потому что его нет? — повторил Илья.
— Да, вроде того, что там разлом, и где разлом, там не перейти.
— А где решетка, там разлома уже нет?
— Вот, ты уже и все понял, — одобрил Пони.
— Может, попробуем в обратную сторону? Там же тоже где-то должен кончится этот твой разлом.
— Не мой, а Порога разлом, — наставительно сказал Дэш, стуча зубами. — Вроде как, кончится, но что там будет, ты понимаешь?
Илья скривился, вспомнив русло из мертвых тел, и, хотя его приятель не мог этого видеть, но явно все понял.
— Вооот, брат, — заключил он. — Поэтому только вперед, только…в трубу.
- “Не вылететь бы в трубу”, - процитировал Илья мрачно.
— Не просочиться бы в канализацию, а так ничего, э, — оптимистично отозвался Пони. — Если какую песенку вспомнишь про спадание оков и отрывание решеток, ты того, попробуй, э?
Про спадание оков в голову лез только Пушкин из школьной программы, а про решётки и вовсе ничего, поэтому Илья только вздохнул.
— Давай ты уже просто выломаешь эту решетку без допингов и излишеств?
Ради разнообразия Дэш пререкаться не стал: набрал в грудь воздуха и ушел под воду почти без плеска, и Илью снова обдало подводным потоком воды и его толчка. Что-то бумкнуло там, в темноте, и Илья до рези вглядывался в окружающий мрак, пытаясь уловить хотя бы точку света, но видно ничего не было. Зато был звук, глухой, смазанный толщей воды, словно кто-то размеренно бился о преграду.
— Надеюсь, ты не головой, — автоматически пошутил Илья. — Это было бы слишком даже для тебя.
Он все еще пытался вспомнить хоть что-то про пробивание стен или снятие оков, но был, наверное, слишком холодно и неприятно, и Пони же сам сказал, что на Порог все равно не пустит?.. Впрочем, кусочек речитатива все-таки нашелся, и Илья попытался попасть словами между клацаний зубов. Этот текст был не из его собственного “парка” мелодий и песен, а вовсе даже родом из детства, когда Илья еще состоял при бабушке, а Св просыпалась к экзаменам под эту бодрую песню. Впрочем, она и сейчас периодически под нее просыпалась, так что архив был не совсем пассивный.
 
Было донельзя странно пытаться что-то петь или начитывать, стоя по шею в темной, холодной воде в запертом тоннеле, но Илья честно старался, и даже голос и мелодию не упустил.
— Вот стены мы сломать должны и выпустить нас, и на своем стоять должны мы сейчас. И если это нужно нам, дорога не ждет, здесь нам не место, и пойдем мы вперед.
Последний отзвук и полуэхо быстро погасли, потом внизу что-то яростно скрежетнуло и окончательно стихло.
Илья напряженно вслушался, но в тихом плеске вялого течения было не различить ничего особенного, поэтому когда Пони схватился за него под водой прежде, чем вынырнуть, это было очень неожиданно, но на этот раз, хотя бы, Илья чаечкой орать не стал.
— Добро пожаловать туда, э, — сказал Пони, поотплевывавшись. — Ты доплывешь там, или тебе надо помогать? Только честно давай, брат.
— Я ничего не вижу. Так что вряд ли найду, куда двигаться, — практически без запинки признал Илья.
— Тогда не обижайся, вроде как, когда я тебя за шкирман потащу.
— Да не вопрос. Главное, чтобы вытащил, а не просто тащил. Там что за решеткой?
— Вода, — ответил Дэш, помолчав. — Если что, вернемся. Тут воздух никуда не денется, да.
— Надеюсь.
— Заткнись уже, брат, и вдыхай.
Илья послушался. И, стоило ему шумно вдохнуть, как Пони рванул его вниз, под воду, перехватывая его то за шиворот, то за руку, то за шею с волосами вместе. Илья барахтался, как мог, но демисезонная одежда, качественно согревающая своей многослойностью в сухости, оказалась жутко неудобной для плавания, да и тренировки у него не было, наверное, две вечности, поэтому он больше, кажется, мешал Дэшу себя тащить в нужном направлении, чем помогал.
Тот толкал его сначала вниз, потом вперед, пока в кромешном мраке толщи воды Илья не задел спиной за что-то острое, едва не раздирая куртку, и в легких не начало уже гореть от нехватки воздуха, а в голове мутиться. Это и было границей, видимо, той самой решеткой, потому что Пони тут же начал толкать его вверх, но тут уже сквозь резь в глазах и дым в голове Илья и сам разглядел брезжущий свет и активнее заработал всеми конечностями, выплывая на поверхность.
Первый глоток воздуха показался просто райской амброзией, и несколько долгих секунд Илья только отплевывался, дышал, отплевывался снова и ровным счетом ничего не видел вокруг себя, и продолжал не видеть до тех пор, пока не убрал с лица прилипшие волосы, пахнущие тиной и покрытые ряской, как у водяного. А когда стало полегче, то сначала разглядел даже не своего приятеля, бултыхающегося поблизости, а водную гладь небольшого пруда, и небрежно окультуренные берега вокруг, и недоуменные лица немногочисленных прогуливающихся.
— Илька! — внезапно донеслось с берега, когда Илья открыл было рот, чтобы поздравить Дэша и себя с успешным всплытием. — Ты чего туда залез?
И после небольшой паузы:
— Холодно же! Ты простудишься! Вылазь немедленно!
Всего один на всем свете человек называл Илью Илькой. И, так и есть: повернувшись в направлении источника звука, Илья обнаружил на небольшом парапете, окольцовывающем пруд почти вровень с водой, Ната, которая, нагнувшись и упираясь руками в колени, опасно наклонилась вперед. Выше ее, на тропинке на краю склона, нашлась и Маша-Война с двумя надкусанными эскимо в руках. Видимо, Ната, увидев Илью, бросилась вниз, сунув недоеденное подруге, и та сейчас переводила взгляд с мороженного на барахтающихся в воде парней и на Нату, словно размышляя, продолжать ли ей стоять и держать, чем-то помогать или просто и без затей доесть обе порции.
— Илька, я кому сказала! — закричала на него Ната, почти переходя на ультразвук. Способность производить такую феерическую звуковую волну дала основания знатокам фольклора окрестить Нату в школе бенши: однако, Илья-то знал, кто на самом деле орет громче всех, и это была вовсе не Ната, а ее подружка-войнушка. Если особо ничем не примечательная Маша кому и запомнилась, то тем единственным разом, когда она пришла на школьную дискотеку и в попытке с кем-то поговорить перекрывшая музыку даже особо не крича. Если так подумать, отвлеченно обсудил сам с собой Илья. пытаясь прибарахтаться ближе к берегу, то этот достопамятный трубный голос прекрасно подходил именно для Всадника-Войны. Она же должна там какие-то лозунги орать, отправляя в бой народ?..