Кот, зверь и конец света (СИ)

— Ничесе, — выдохнул Илья себе под нос, озираясь, но стараясь не сходить с места в смутной надежде, что где-то сзади был вход обратно в душное подземелье. Впрочем, ничего там не было: оглянувшись, юноша увидел только чуть менее густой, расцвеченный звездами мрак сверху и более густой — снизу, разделенные четкой линией горизонта.
— Выйду ночью в поле с конем. Вернее, с Пони. И потеряю его нафиг, — пробурчал он, жалуясь сам себе. Он ужасно плохо понимал, что ему теперь делать и как, в конце-концов, эти “Третьи земли”, как называл их Дэш, были для Ильи пока совершенно неизведанным пространством, поэтому ему даже трудно было оценить, что здесь норма, а что нет, и что, на самом деле, безопаснее и удачней — остаться на месте и ждать, пока Дэш его отыщет (а он отыщет, тут сомневаться не приходилось), или попробовать двигаться куда-то вперед. Или назад. Или куда-то еще.
— Жаль, что кнопку сохранения забыли добавить. И загрузки. Я бы загрузил версию пораньше. Например, до того момента, как мы полезли в этот люк. Там, в общем-то, все было хорошо и все получалось.
Убалтывая себя, Илья сделал шаг вперед, потом еще несколько, словно набирая инерцию для движения, и, наконец, пошел вперед со стабильной, ровной скоростью, оглядываясь то и дело в поисках хоть какой-то метки, ориентира. Но тут, кажется, только по звездам можно было бы ориентироваться — это если бы Илья хоть что-то понимал в прикладной астрономии, а не просто знал названия планет Солнечной системы и пару случайных фактов. А так он даже не мог с уверенностью сказать, были ли созвездия тут теми же, или другими, чем на родном ему небе.
Тем не менее, чем больше он пялился на небо, тем более очевидно ему становилось, что что-то было не на месте. Размышления и попытки понять, что же именно, кроме отсутствия Луны, его не устраивало, в конце-концов, привели к правильному выводу: на небе не было Млечного пути, который уж точно должен был быть виден на таком прекрасном, ничем не загороженном куполе.
— Либо это отменная иллюзия, — заключил сбитый с толку и изрядно дезориентированный Илья, — либо я, что, в другой галактике, что ли?
Ему казалось, что он бредет в бесконечной ночи невероятно долго. Из-за монотонности пути и обстановки за течением времени было следить очень трудно, но Илья приноровился считать удары сердца. Он сбился где-то на пяти тысячах, и начал снова, когда ему показалось, что далеко, почти на горизонте, что-то блестит. Думая, что уже сходит с ума от этого чистилища, он попытался проморгаться, но виденье не уходило. Там, далеко, в самом деле горел какой-то крошечный огонек и темнота рядом была словно другой фактуры. Воодушевленный и одновременно немного встревоженный, Илья прибавил шагу, путаясь на каждом шагу в высоких темных травах.
Чем ближе становился неведомый источник света, тем больше он беспокоился о том, что же там такое. Ведь в случае чего на такой плоской и бесконечной, как тарелка великана, равнине, даже скрыться некуда. Несмотря на кажущуюся прозрачность воздуха, он очень долго не мог разглядеть, что же там такое. Видно было только небольшой фонарь, качающийся на порывах ветра, а что под ним — Илья разобрал только когда до него оставалось всего ничего — метров сто. Но зато сейчас картина была вполне цельной: фонарь венчал посох, неподвижно воткнутый в землю на краю черной водной глади. У утлого причала качалась небольшая лодка, и рядом с ней на берегу сидел кто-то в плотном плаще, складки которого были словно выточены из мрамора.
Илья рискнул приблизиться. Осторожненько, почти по одному шагу, медленно. Его шаги были почти не слышны на мягкой земле, но ему казалось, что его сердце бьется на всю равнину. И тем удивительней казалось, что на него не обращают внимания.
— Эй, — позвал Илья, осторожно ступая в круг света. Ноль реакции. — Простите? — Парень сделал еще несколько шагов и остановился, напряженно глядя на согбенную фигуру. — Вы не знаете, как отсюда выбраться? Ну, и где это здесь, вообще.
Раз. Два. Три. Четыре. Илья успел досчитать про себя до двадцать с хвостиком, когда фигура в плаще внезапно поднялась на ноги и развернулась к нему одним движением.
 
Илья ошеломленно шагнул назад.
Она была похожа на статую — возможно, она и была статуей, потому что плотный холодный цвет ее кожи ничуть не походил на живую плоть. Глаза казались выложенными перламутром, все семь: два на привычных местах, и три на лбу, два на щеках. Когда фигура подняла руки, откинув в стороны тяжелые полы плаща, Илья с содроганием обнаружил глаза на ее ладонях и запястьях, и все они мигали вразнобой безволосыми веками.
— Здравствуйте, — выдавил из себя Илья, лихорадочно соображая, не знает ли он чего о таких созданиях, случайно, из мифов или страшных сказок. В голову, впрочем, приходил только многоглазый страж Аргус, излюбленный талисман многочисленных ЧОПов.
— Ты прошел путем мрака, — прошелестела стражница. — Не убоялся тени. Река Ночи ждет тебя.
— С-спасибо, — ответил Илья, с подозрением глядя на нее. — А эта Река Ночи меня выведет отсюда?
— Река Ночи течет свободно. Лодка ждет, — странная женщина качнулась вперед, заставив Илью отпрянуть, взялась за посох, и свет на его конце словно втянулся внутрь, в нее, и лучи света вырвались из бронзовой фольги глаз. Они не были слепящими, не были даже слишком яркими, но в полной темноте этого мира были очерчены, словно клинки. — Ступай, — сказала она, и Илья, не видя особенно альтернатив и желая как можно быстрее убраться подальше от впечатляющей стражницы, обогнул ее по дуге и направился к импровизированному причалу. Вода Реки Ночи перед ним была гладкой, словно никакого течения не было и впомине, и ни одной волны не пошло по ее ровной поверхности, когда Илья забрался в лодку. Впрочем, и лодка не качнулась даже под его весом и движениями, словно и вода, и дерево были нарисованы на картине или выточены из камня.
— Твой путь ведет в забвение, — сказала стражница, подходя к кромке воды. Веревка, которой лодка была привязана к причалу, от этих слов распустилась, и стражница светящимся концом посоха подтолкнула лодку прочь. — Прощай.
— Но, но, — Илья метнулся к краю лодки так, что обычная бы точно перевернулась, а этой — хоть бы хны. — Но!..
Но несмотря на отсутствие видимого течения, сияющая клинками света стражница была уже слишком далеко, и ее сияние постепенно гасло, оставляя лишь манящий свет фонаря. А путь Ильи снова лежал во мрак, и на этот раз он даже не мог сам выбрать направление.
Река Ночи, черная и холодная, равнодушная, несла его вперед и вперед. Некоторое время он просидел на носу, вглядываясь в темноту впереди, потом, отчаявшись, перебрался на корму, которая все еще немного мерцала после прикосновения фонаря на посохе, и наблюдал за едва заметным следом, который лодка оставляла на воде. А потом ему стало совсем грустно и отчаянно, и он лег на дно лодки, глядя в небо, на далекие чужие звезды, и лежал неподвижно и тихо, слушая шелест воздуха и воды.
Возможно он спал и снова просыпался, и в его снах были те же звезды и та же пустота вокруг, или все время бодрствовал, нельзя было с уверенностью определить. И чем дальше, чем больше Илью одолевали сомнения в том, что Пони таки сможет его найти, и это будет не слишком поздно. В конце-концов, образования и общей эрудиции парня как раз хватало на то, чтобы проследить сходства нынешнего меланхоличного приключения с классическими образцами загробного мира, как его представляли самые разные народы и культуры. Тут было и бесконечное пустое пространство, и река смерти, и стражница-лодочник. Так что, возможно, они просто шли, шли, шли и дошли до конца жизни, выползли в Лимбо, и вот — Илья уже плывет в царство теней для окончательной прописки.
Впрочем, даже испугаться нормально сейчас не получалось. Весь мир был подернут такой аурой тишины и неизменности, что любые эмоции казались лишними. Поэтому Илья продолжал себе лежать на дне лодки, постепенно смиряясь даже с тем, что ему, вероятно, предстоит оставаться в таком состоянии одну или две Вечности напролет. Только вот интересно, как там, все-таки, Пони? Попал ли он тоже сюда, в этот тихий темный мир, или куда-то в другое место, другое чистилище? Или рай, ад? Что там еще обещают мировые религии? Колесо сансары? Такому герою-оригиналу, как Дэш, подошло бы, пожалуй, сражение с демонами, а вовсе не вот такое тихое ускользание в небытие.