Мы вместе «До», а как жить «После»? (СИ)
Уже чувствовала на подсознательном уровне, что это столкновение не случайное. Раньше мы с ней никогда не общались. Более того, кивком головы друг друга не удостаивали.
— Значит так, Маша – три рубля и наша, я предупреждаю один раз и воздух сотрясать больше не буду. К Антипову не подходи, поняла? Увижу рядом — и ты пожалеешь.
— Сильно? — изобразила наигранную заинтересованность.
Ох, как же она меня нервировала. Хотелось приложить ее пару раз о ступеньки. Лицом!
— Конкретизируй вопрос, — высокомерно изогнула бровь, Соболева, поправив ворот кремовой полупрозрачной блузки на плече.
— Пожалею… сильно?
— Ровно настолько, чтобы бояться выйти из дома и показаться нормальным людям на глаза, — смаковала она каждое слово, сказанное с желчью.
— Знаешь, Соболева, с членом Антипова во рту ты смотришься интереснее, — с чувством победной эйфории я наблюдала, как меняется лицо стервы. Она буквально покрывалась пятнами, раскрыв рот от гнева. — В следующий раз, перед тем как вставать перед мажором на колени, проверь, одни ли вы в раздевалке.
Поправив рюкзак на плече, я дернулась, готовая уйти, но…
— Не советую мне угрожать, Марина. Вдруг у… невольного зрителя была включена камера? — так сказать, блефанула от души. — Пока, Соболева!
Ухмыльнувшись, прошла мимо нее, направляясь прямиком к Антипову. Провоцировать красотку — не вариант, но кто теперь меня остановит?
— Привет, — с напускным спокойствием и неким превосходством бросила обезличенно, останавливаясь за пару шагов от компашки.
Он стоял ко мне спиной и что-то обсуждал с близнецами, которые, опершись задницами на подоконник, внимательно слушали.
— Че хотела? — не поворачиваясь выдал Леша.
— Поговорить?
Сложила руки на груди, перенеся вес тела на одну ногу. Чувствовала себя инопланетянином, но упорно косила под свою.
— Не о чем.
— Уверен? — настаивала, хоть и понимала, что веду себя глупо. Моя гордость уже голову пеплом посыпала.
Антипов резко развернулся и схватил меня больно за предплечье.
— Вот что, кукла Маша, держись от меня подальше.
Ух, и глазища-а-а… Он убивал взглядом. Предатель!
— А то… что? — я нарывалась, не уступая ему в демонстрации брезгливости. — Кстати, ты бы почаще радовал подружку в раздевалке, а то она у тебя нервная.
Мамочки… куда лезу?! Эти игры не в моей весовой категории. Но я как озлобленная фурия, летящая на арбалет охотника.
— Исчезни. Сейчас, — процедил мне в лицо, играя желваками на скулах и сдвинув брови к переносице. — Иначе я поставлю тебя на колени прямо здесь.
Отшатнулась, читая в его глазах решимость, выдернула руку и кивнула. Поняла, не дура. Уходила из лицея под презрительные смешки Марины и нытье растоптанной гордости.
Но с высоко поднятой головой!
Глава 26
Кто бы что ни говорил, но на этом глупости делать я не перестала. Более того, шагнула в самое дерьмо, желая показать независимость. Бушующие во мне страсти кидали меня от «люблю» до «ненавижу», от «прости» до «мне все равно». Откуда это берется в людях? Всегда считала, что неадекватное поведение на фоне чувств — ерунда, а теперь сама не могла вправить себе мозг. То, с какой силой я любила Лешу, описать было сложно. Как воздух? Как жизнь? Как солнце? Как звезды? Как ровно все то, без чего невозможно жить.
Два дня не видела Антипова — и пошла на отчаянные меры. Приближаться он мне запретил, но смотреть со стороны я все так же могла. Вся их компания стояла на первом этаже, и любое место для обзора, какое ни выбери — выдавало бы меня с головой. И лишь одно в лицее могло скрыть мои истинные намерения.
Я направилась прямиком в курилку. Она в закрытом крыле, но через окно все прекрасно видно. Другие ученики обычно прятались дальше от окон, чтоб учителя не заметили с главного корпуса, но не я. Стрельнув у нарушителя порядка сигарету, я даже прикурила, не затягиваясь. Но под ожидающим и удивленным взглядом Егора вдохнула дым по-взрослому. Сразу закашлялась, чувствуя горечь во рту. Выбросить отраву хотелось немедленно, но я упорно продолжала изображать идиотку.
— Машк, нафига тебе курить? — засмеялся заядлый курильщик. — Тебе не идет.
— Тебе тоже, — парировала я, нехотя отвлекаясь от созерцания Леши через окно.
— Случилось чего? С хрена ли ты решила на никотин подсесть? — не унимался Егор.
— От скуки.
Реально мне плохело. Голова закружилась, в ушах зазвенело.
— Ты вся зеленая…
Договорить заботливый парень не успел. В помещение влетел Антипов, выхватил из моих рук сигарету и выкинул в загаженную жестяную банку на подоконнике.
— Это что за хуета, детка? — зло прошипел он мне в лицо, сдавливая запястье до боли.
— А тебе какая разница? — ответила я на манер плохой девочки, бросая ему вызов вздернутым подбородком и насмешливым взглядом. — Иди к своей телке и перед ней права качай.
Кто бы видел, с какой яростью он смотрел на меня. Губы сжаты до побелевшего контура, глаза горели бешенством, крылья носа раздувались при каждом вдохе.
— Гога, дай-ка мне пачку, — не сводя с меня взгляда, он протянул руку моему сокурильщику.
Егор без разговоров протянул початую пачку «Парламента», выбросил бычок и сообщил, что отчаливает. Зажав меня в углу, Антипов достал все сигареты, разломал в ладони, а потом, надавив пальцами свободной руки на мои щеки, засунул мне в рот табак. Весь!
Унизительно? Еще бы… Я отплевывалась, запрещая себе думать, как сейчас выгляжу: в слезах и всем этом дерьме. Во рту ощущение, будто потоптанную сухую траву в парке с земли слизала и прожевала. На языке ощущалась мерзкая каша, горечь и кислота до рвотного рефлекса.
— Еще раз увижу, и сломаю твои пальцы. Все поняла?
Таким я Лешу никогда не видела. Ни разу. Даже в драках с пацанами он никогда так не выглядел. Я не просто поверила ему, я точно знала, что в жизни сигарету в руки не возьму.
— Ненавижу тебя! — выкрикнула, все еще сплевывая гадость.
— А я тебя люблю, Машка, но это ничего не меняет.
Сказал, — одарив надеждой, а следом вырвав ее из рук, — и ушел. Оставил меня одну в осознании, как низко я падала в неправильных действиях. Как глубоко окапывалась в ошибках, там, где можно их не совершать. Ведь могла повести себя иначе.
… Весь город готовился к самому сказочному празднику. Улицы освещались разноцветными мигающими гирляндами из окон каждого кафе, бутика, супермаркета. На площадях и в парках давно установили хвойных красавиц, украшенных огоньками и игрушками. Горожане без устали сновали по улицам в поисках подарков, продуктов. Мороз на улице щипал щеки и окутывал ресницы белым инеем, словно тушью. В воздухе витал приятный запах мандаринов. Красивое время. Совершенно понятно, почему именно оно выбрано для загадывания самых заветных желаний. Ведь хочешь не хочешь, а веришь, проникаясь атмосферой приближающегося праздника.
Настало время новогоднего бала в лицее и следом за ним долгожданных каникул. Последние дни я пересмотрела свое поведение и более-менее успокоилась. Конечно, не в плане моего отношения к Леше — в поступках.
Глядя на себя в зеркало, я водила ладонями по шелковой ткани наряда, стараясь разгладить и без того идеально выглаженную вещь. Нервничала. Не приходилось сомневаться, что Соболева затмит собой всех — не первый год подобные мероприятия. Только вот мне до ужаса хотелось выглядеть особенной. Для Леши. За последние недели я заметно похудела и выбранное платье стального цвета, на тонких бретелях, скрещенных на спине, длинное, в пол, с клешем от бедра, сидело идеально. К тому же очень гармонировало с моими серыми глазами. Легкий дискомфорт доставлял отсутствующий бюстгальтер, но тут он точно неуместен. Длинные прямые каштановые волосы я собрала в идеальный хвост, — обмотав прядью резинку, — открыв лицо полностью, что придало образу немного стервозности. Так мне казалось. Немного румян, пару мазков туши на пушистые ресницы и перламутровый блеск на губы — для законченности образа.