Стратагемы заговорщика (СИ)
"Тогда Святилище станет ярким маяком во мраке неведения, и способные ясно услышат волю Дракона, а прочим откроется путь в земли, ранее недоступные человеку".
— Всё просто, нохор Тагар. Они тоже слышали Голос и восстали. Ученики против мастеров, солдаты против офицеров. Когда мы пришли к стенам крепости, она уже горела. Нам осталось только довершить начатое. Это крах Ордена, генерал. Я ждал, что восстанут скованные незримыми веригами, но Голос Дракона оказался намного громче. Намного, намного громче…
Шаман умолк, погрузившись в раздумья.
— Могло ли это коснуться хамелеонов? — спросил Тагар.
— Пути народа волн мне неизвестны, — покачал головой Тукуур.
— В любом случае, — воодушевлённо сказал генерал, — это поможет нам вернуть утраченные земли! Я уверен, билгэ Илана сможет к середине засухи освободить Бириистэн. Она ведь обещала спасти Ваших родителей из рук Ордена!
"Хорошо, что твои родители не видят, чем ты стал…"
— Я… буду молиться за её успех, — пробормотал знаток церемоний.
— Сыновняя почтительность творит чудеса, билгор Тукуур! — ободряюще воскликнул Тагар. — Посмотрите, как много Вы сделали: сокрушили Орден, дали нам слышать волю Дракона… И всё из любви к родителям! Просто невероятно!
Тукуур молча смотрел на командующего гвардией, недоумевая, куда делся суровый, вечно недовольный, не скупящийся на едкий сарказм Дарсен Тагар. Неужели Голос преобразил его так же, как факельщиков Ордена? Или, вдруг догадался шаман, генерал попросту боится его, человека, приведшего в движение колесо истории. Колдуна, повелевающего смертоносными клинками. Командира, за три дня спалившего дотла неприступную Ледяную Цитадель. Ведь только сам шаман понимал, что он — всего лишь щепка, попавшая в бурный поток, от которой теперь не зависит ровным счётом ничего. Для приближённых Прозорливого он был человеком, вернувшим страну в эпоху легенд. Подлинным избранником и пророком Дракона, который в любой момент мог бросить вызов власти Смотрящего-в-ночь. Тукуур был опасен, и поэтому ему дружелюбно, на грани подобострастия, улыбались в лицо, лихорадочно соображая, где взять подходящий кинжал. Жизнь Дамдина оборвало горное стекло. Что убьёт его преемника? Синяя киноварь? Смерть-меч? Полсотни бочек пороха? Может, Тукуура сдержит шёлковый шнур, готовый в любой момент сдавить горло его отца или матери?
"Всё из любви к родителям", — повторил про себя Тукуур, сдерживая горький смех. Перед его глазами сами собой всплыли строки орденской летописи:
Мы вернулись к тому, с чего начали,
В стенах крепости, сложенной изо льда,
Рядом с проклятой святыней,
Где бьются в вечном диссонансе сердца двух богов.
Его жизнь описала полный круг и вернулась в исходную точку. Неужели он должен будет повторить всё это, теряя друзей и врагов, знакомых и незнакомых? Или, всё же, есть выход? Шаман снова вспомнил тёплую ночь в Баянголе, далёкие звёзды над головой и голос посланницы. "Пусть дорога сновидений приведёт тебя к мечте".
— Дар Алам, Врата Мира, — едва слышно прошептал он.
— Что, простите? — нахмурился генерал.
Прежний Дарсен Тагар на мгновение вынырнул из-за слащавой маски, словно черепаха из покрытого ряской озера. Вынырнул, вдохнул, и спрятался обратно.
— Сегодня Голос вдохновляет нас, и мы думаем, что победили, — громче ответил Тукуур. — Но это не так. Мы только выбрали сторону, но почти ничего не знаем о других сторонах. Кто наши враги и есть ли у нас друзья? Как устроен этот мир? Чего нам бояться и к чему готовиться? Орден уничтожил все записи, которые могли бы нам помочь, а переписанные им священные книги бесполезны.
Командующий гвардией удивлённо посмотрел на прорицателя. Похоже, он рано записал Тукуура в обширную когорту мистиков, способных думать только о древних тайнах.
— Я полагал, что, услышав подобные слова из моих уст, Вы назвали бы их ересью, — проворчал он. — И вот, вы произносите их сами. Я не дерзну осуждать избранника Дракона, и поэтому спрашиваю: что Вы предлагаете?
— Перед пробуждением духов в Баянголе посланница открыла мне тайну. Каждый осколок Дракона или нерв Безликого в определённом смысле подобен свече. Там, куда достигает их свет, могут жить люди. Вне этого круга выживают только хамелеоны и, возможно, какие-то существа, о которых они нам не рассказывают. Разрушив оковы Дракона в Святилище мы позволили его осколку сиять так, что это видно даже человеческому взгляду.
— Значит, сделав свет ярче, мы расширили круг, — быстро понял генерал.
— Верно. Теперь появляется шанс, что этот круг сомкнётся с другим кругом. И раз уж Святилище стоит на западной границе Удела Духов, нам следует искать точку пересечения на западе, за Гребнем Дракона. Я буду просить у Прозорливого разрешения отправиться в экспедицию. Перейдя через горы, мы, как минимум, откроем пригодные для жизни области размером чуть меньше нашей страны. Если же нам повезёт…
Взгляд прорицателя затуманился, и на его губах промелькнула грустная улыбка.
— Вы не просто оцениваете шансы, — догадался генерал. — Вы хотите найти что-то определённое.
Улыбка Тукуура стала ярче.
— Белый город с мозаичными куполами, — тихо ответил он. — Последний подарок посланницы. Имя, которое сохраняет мой рассудок во сне. Дар Алам.
Глоссарий
Безликий — уничижительное имя древнего божества, которому полонялись люди Толона и подчинённых ему городов до завоевания этих земель Смотрящим-в-ночь. Сами Толонцы называют его Великим Певцом. Ассоциируется с культами священных деревьев, охоты и плодородия.
Билгор — горск. «мудрец», вежливое обращение к гражданскому шаману-чиновнику.
Великий Дракон, он же Лазурный Дракон, Последний Судья — божество жителей Баянгола и горцев Изумрудного Плато, вечный враг Безликого. В мифологии горцев повелевает ледниками и снегопадами, устанавливая времена года и даря своим почитателям мягкую зиму и обилие воды летом. Под влиянием проповедника из Баянгола, известного как Тринадцатый Смотрящий-в-ночь, приобрёл черты покровителя государственной власти и судьи загробного мира.
Васанг — лиственное растение со смолистой древесиной, из которой изготавливают ритуальные благовония, лекарства. Дымом васанговых лучин окуривают коконы шелкопрядов, чтобы защитить их от паразитов. Из-за большой ценности дощечки из васанговой древесины с клеймом Смотрящего-в-ночь выполняют роль монет. Клеймление дощечек является привилегией баянгольского Святилища. Самовольное выращивание и ввоз дикорастущего васанга с островов караются смертью.
Вака — крупные птицы с разноцветным оперением и большими клювами, которыми они разгрызают твёрдые семена. Прекрасно ориентируются на местности и привязываются к месту постоянного гнездовья, благодаря чему хороши в качестве почтовых птиц.
Гранильщики — учителя в школах шаманов-чиновников, преподающие «дисциплины мудрости», т. е. науки, не связанные с войной.
Громовержец — гневный покровитель воинов в пантеоне мохнатых островитян. После завоевания островов Смотрящим-в-ночь был введен в пантеон Удела Духов. По легендам островитян, Громовержец с грохотом колотит своей алмазной палицей по облакам, выбивая из них дождь. Богословы Прозорливого смогли увязать это с краткой строчкой «четвёртый же повелевал молниями», назвав Громовержца одним из четырёх Посланников Дракона.
Добдобы — храмовые стражи, следящие также за общественным порядком в подчинённом их Святилищу городе. Подчиняются духовному наставнику Святилища.
Добан — раскидистое дерево, дающее хорошую тень. Часто используется в декоративных целях.
Законоучитель — правитель провинции, духовный наставник главного Святилища и глава школы чиновников.
Залгиур — мера длины, примерно равная длине средней фаланги указательного пальца — 1 китайский цунь или 3,3 сантиметра.