Стратагемы заговорщика (СИ)

— Вы, господин Алдар, нас почти не знаете, — сказал он. — Но мы знаем, что Вы человек праведный, и будем беречь как своего духовного учителя.
Когда он ушёл, Тукуур выпустил на волю болотный огонь, чтобы хоть немного осветить комнату. Холом опёрся локтями о стол и напряжённо молчал, глядя на знатока церемоний. От его взгляда по плечам и шее шамана бегали мурашки, покалывая его в каком-то странном ритме. Постепенно Тукууру стало казаться, что он слышит биение трёх сердец — собственного, сердца Холома и сердца маленького духа, заключённого в болотный огонь. Три ритма смешивались, рождая какофонию, но, сосредоточившись, их можно было отличить друг от друга. Холом задумчиво побарабанил по столу, и Тукуур понял, что страж отстукивает его ритм.
— Слышишь его? — спросил Холом, проследив за взглядом шамана.
Тукуур неуверенно кивнул.
— Мне не кажется? — спросил он. — Что это?
Страж неопределённо взмахнул рукой.
— Позже узнаешь, и не от меня. А сейчас вернёмся к делу Дамдина. Ты говоришь, его убил Кумац?
Шаман снова кивнул:
— Похоже, он был из Хора, как Темир Буга.
Айсин Алдар недоверчиво посмотрел на сына, но лишь молча покачал головой.
— И Максар… — пробормотал Холом. — Логично, на самом деле. Это ведь он постоянно обвинял Морь Эрдэни. Получается, привёл нас прямо в западню. А Эрдэни сдался ему, чтобы обвинить законоучителя. Но почему они убили подставного свидетеля?
— Думаю, им нужна была бойня, а не суд, — пожал плечами Тукуур. — И они своего добились.
— Может быть… Но какова роль Дамдина? — прищурился страж.
— Его заманили в город умышленно, — уверенно ответил знаток церемоний. — Вот, прочти.
Он достал из потайного кармана футляр со свитком и протянул Холому. Тот удивлённо цокнул языком.
— Темир Аси из Бэргэнов телембинских?
— Невозможно, — мотнула головой мать Тукуура. — Я хорошо знаю Галдана и его дочерей, Аси не была похожа ни на одну из них. Да и разумно ли, приехав в незнакомый город и найдя в нём родственников, скрывать своё родство?
Знаток церемоний смущённо кивнул. Если бы Илана была его кузиной, рано или поздно кто-то намекнул бы ему, что не стоит и смотреть в её сторону. Брак между родственниками мог навлечь на оба рода проклятие. Не зря после того как Смотрящий-в-ночь запретил такие союзы стало рождаться гораздо меньше детей-колдунов.
— Я думаю, билгор Буга назвал первую знакомую ему фамилию, — задумчиво сказал Айсин Алдар. — А когда узнал, что в Бириистэне живёт женщина из Бэргэнов ховдских, придумал что-то другое.
Найрана бросила на мужа укоризненный взгляд.
— Прости, что говорю о тебе в третьем лице, — виновато сказал старый чиновник.
— Хотелось бы увидеть, какая подорожная лежит в архиве сургуля, — поспешил сгладить неловкий момент Тукуур. — Если она там лежит.
— Должна лежать, — хмуро ответил Холом. — И в ней должна быть запись о браке.
— Верно, — согласился знаток церемоний. — Если бы билгор Буга женился ещё в Орхоне, об этом была бы запись. Если он женился по пути, об этом тоже должна быть запись. Странно, что могойтинский наставник этого не заметил.
— В Могойтин за остроту ума не отправляют, — фыркнул страж. — Но это наше счастье, что наставник оказался туповат. Более умный содрал бы с Буги побольше щепок и забыл бы про то, что видел Аси.
— Мы увязли в мелочах, — перебил его Алдар. — Все эти детали, возможно, помогут вам найти ещё кого-то из заговорщиков. Может, даже главаря. Но их план больше личной мести, больше борьбы за власть и больше Бириистэна. Мы, как соратники Прозорливого, обязаны разгадать план и сорвать его. Вот что должно быть целью.
— Мудрый Алдар прав, — кивнул Холом. — Разберём снова цепочку фактов. Кто-то достаточно влиятельный приютил в городе Темир Бугу с супругой и скрыл их от взора Ордена. Кто-то знавший об этом раздобыл подлинную подорожную Буги и отправил её Дамдину, пообещав, что Буга выдаст младшую дочь. Но Буга оказался мёртв, нить, ведущая к его дочери-колдунье, оборвана, а вместо неё прорицателю в руки вложили нить, ведущую к местному законоучителю. До событий этого утра я был почти уверен, что Дамдин заодно с заговорщиками. Он мог обвинить Токту в ереси и укрывательстве колдуна, предъявить эту подорожную в качестве доказательства и стать временным правителем Бириистэна, сделав из города крепкую базу Хора. Но вместо этого прорицатель отправился договариваться с законоучителем, буквально подставив горло под нож. Почему? И почему болотный огонь его не защитил?
 
Туккур молча пожал плечами. Он не был готов рассказывать о своей ночной молитве и видениях. В светящейся сфере — он был уверен — жила частица безбрежного сознания Последнего Судьи, и Дракон спас жизнь Тукууру, одновременно разорвав его связь с Дамдином. "Я освобожу тебя", — сказал он. И сдержал своё слово.
— Я думаю, посланник Прозорливого разгадал часть замысла заговорщиков, — задумчиво сказал отец Тукуура. — И попытался его сорвать, но не преуспел. Ведь очевидно, что сектанты стремились посеять между ним и Токтой вражду. Думаю, у Токты на руках тоже были какие-то доказательства, порочащие Дамдина. Если бы прорицатель обвинил его в ереси, правитель ответил бы тем же, и город точно так же оказался бы расколот на две фракции.
— Смута ради смуты… Проклятие! — Холом резко дёрнул головой и тихо зашипел от боли.
— Они хотят, чтобы мы вызвали подкрепления, — глухо произнёс Тукуур. — Дамдин против Токты или я с Максаром против твоего отца — не важно. Город расколот, силы примерно равны…
— И боевым братьям с острова Гэрэл нужно гасить этот пожар, — закончил Холом. — Высадившись здесь, Стражи увязнут в боях с армией Дракона. Я уверен, Темир Буга успел произвести в командиры достаточно тех, чьих родственников-колдунов коснулась рука Ордена!
— Возможности первого плавильщика не безграничны, — возразил Айсин Алдар. — А мастера Ордена имеют силу и способности низлагать посланников Прозорливого. Я не думаю, что солдаты пойдут против Ордена. Но стражам придётся потратить не меньше недели на путь сюда и обратно, да ещё неделю на разбирательства и усмирение самых горячих. А на это время остров Гэрэл останется почти без охраны.
— Прибрежная Цитадель неприступна! — горячо воскликнул Холом. — Даже горстка защитников сможет удерживать её стены гораздо дольше двух недель.
— Ах, мне бы Вашу уверенность, юноша… — покачал головой Алдар. — В любом случае, мы должны предупредить Орден.
Страж помрачнел.
— С этим проблема, — нехотя признал он. — Птицы Святилища улетели с просьбой о помощи, птицы наставника сгорели в огне. Птицы крепости в руках Максара и, возможно, тоже мертвы. Всё, что мы можем — разоблачить главарей бунта до того, как прибудут подкрепления.
— И для этого нам нужно попасть в архив, — добавил Тукуур.
— Нам? — переспросил Холом. — Не взыщи… Хотя нет, я не прав. Идём. Только приклей на место свою бороду.
— Да хранят вас духи четырёх сторон света, — промолвила мать Тукуура, скрестив руки в благословляющем жесте.
— Будьте осторожны и не рискуйте понапрасну, — хрипло вторил ей Айсин Алдар.
**
Холом едва не допустил фатальную оплошность. После того, что столичный прорицатель сделал с Тукууром, он не мог доверять юному шаману и совершенно не хотел посвящать его в тайны следствия. Но Тукуур больше не был обычным человеком, которого можно отпустить на все четыре стороны. Из-за клятвопреступления Дамдина знаток церемоний оказался посвящённым в тайны незримых вериг. Более того, волшебные браслеты непостижимым образом пробудили в нём эхо грозы. Теперь Холом мог слышать его внутренний ритм, слабый, сбивчивый, но отчётливый. А Тукуур, похоже, слышал ритм Стража и болотного огня в придачу. Была ли в Тукууре, как и в Холоме, частичка проклятой крови, или незримые вериги могли не только усиливать, но и даровать такие способности? На этот вопрос могли ответить только мастера Ордена, и им же предстояло решать судьбу знатока церемоний. А Холом едва не подтолкнул его к тому, чтобы бежать из города вместе с родителями! К счастью, любопытство или, быть может, любовь к справедливости ослепили природную осторожность Тукуура.