Мелкая река (ЛП)

Его нога, похоже, поставлена под неестественным углом, хотя я не вижу проступающих костей. Два пальца на левой руке определенно сломаны: они согнуты под странным углом, и из них торчит кость. Я улыбаюсь, когда понимаю, что это те же два пальца, что были сломаны у Ривер - один из них был сломан Райаном. Мизинец и указательный палец.
Это моя девочка.
Я смотрю на ее руку, отмечая, что указательный палец загипсован, а затем перевожу взгляд на остальные пальцы. Она выглядит так, будто только что вышла с боксерского ринга. У нее свежие синяки на руках и на шее, порез на брови и разбитая губа. И все это от рук человека, который утверждал, что любит ее. Ребра и сотрясение мозга уже зажили, но последствия в ее сознании никогда не исчезнут.
Эта женщина пережила больше дерьма, чем многие могут вынести за всю свою жизнь. И она проходила через это на протяжении всей своей жизни. Я не думаю, что встречал кого-то настолько стойкого. Такого сильного. То, что она делает с Райаном... это просто безумие. Безусловно, безумно. Но учитывая то, через что она прошла, я не могу ее винить. Я не могу винить ее за то, что она наконец-то сорвалась.
— Пожалуйста, Мако. Ты коп. Ты хороший коп. Не дай этой суке уйти от ответственности. Пожалуйста, отпусти меня, - умоляет он, и голос его срывается.
Впервые я вижу Райана испуганным. Уязвимым. Он всегда играл роль крутого парня, даже когда ему было десять, а мне тринадцать, только что принятому в семью. Он как будто чувствовал, что должен доказать свою значимость, когда я появился на горизонте. Мама и папа решили завести еще одного сына, и он решил, что недостаточно хорош для них. Этот парень с рождения был чертовым эгоистичным нарциссом. Его не изменить. Его не спасти.
— Почему я должен тебе помогать? С тех пор как я объявился, ты только и делаешь, что делаешь мою жизнь несчастной, - говорю я, становясь позади него так, чтобы он меня не видел. Он пытается повернуть голову, чтобы посмотреть на меня, но веревки не дают ему такой свободы действий.
— Ты никогда не был частью семьи, Мако.
Ривер делает шаг вперед, ее брови сердито нахмурились. — Все это время я думала, что ты ненавидишь его, потому что он что-то тебе сделал. Почему ты заставил меня - любого человека - поверить в это?
Райан невесело усмехается. — А разве это имеет какое-то значение? Он мой брат, - с презрением произносит он это слово.
— Разве? - весело спрашиваю я, усмехаясь, когда он пытается перевести свой испепеляющий взгляд на меня. Не очень-то получается. Такая злая душа, и ради чего? Чтобы его связали и пытали, потому что он не может не быть дерьмовым человеком? И чтобы брат, над которым он безжалостно издевался, отказался помогать из-за его действий.
Райан хорошо знаком с Кармой, и, черт побери, она та еще стерва.
Я снова поворачиваюсь к нему лицом и приседаю, улыбка не сходит с моего лица, когда я говорю: — Ты никогда не относился ко мне как к человеку. Я был рад, что у меня появился брат, когда наши родители усыновили меня. Но ты всегда воспринимал это как оскорбление.
— Так и было! - кричит он, дрожа в своих оковах. — Они никогда не собирались заводить еще одного ребенка. Они сказали, что меня им достаточно. Мы были чертовски счастливы без тебя, но потом отец занялся делом об убийстве твоего папаши, и ему просто пришлось проникнуться к тебе симпатией. Он просто не мог допустить, чтобы ты остался в системе, как все остальные гребаные дети в этой стране. Что в тебе такого особенного, а? Ты посредственный детектив, который даже не может выяснить, кто такой Призрачный Убийца. Ты недостаточно хорош для нас.
Его слова отскакивают от меня, как камень от дерева. Я не могу переживать из-за того, кто мне никогда не был по-настоящему дорог. Когда-то я пытался. Я так старался построить с ним отношения, создать нерушимую связь между братьями.
Но он просто хотел меня ненавидеть. Прошло совсем немного времени, прежде чем я перестал заботиться о нем настолько, чтобы остановить его. Он мучил меня, причинял боль и сделал мое детство несчастным.
  
Он не хотел видеть во мне брата раньше, и уж точно не получит его сейчас.
 
 
— Мне нужно кое – что рассказать, - пролепетала Ривер. Я смотрю на нее, охваченный беспокойством. Я не могу больше выносить от нее признаний. Мне хватит их на несколько долбаных жизней - это если я не буду гореть в аду за то, что мы делаем. Мы в гостиной, сидим на том же диване, на котором не так давно лежала Ривер, униженная, со слезами на лице. Когда все это закончится, я сожгу этот гребаный диван.
— Мэтт насиловал Райана, - продолжает она, прежде чем я успеваю высказать хоть какой-то протест.
Мой мир останавливается вокруг своей оси, и все вокруг рушится. Не может быть, чтобы я правильно это расслышал. Не может быть, чтобы она сказала... Нет. Нет, нет, нет. Не может быть.
— Какого хрена ты только что сказала? - мрачно спрашиваю я. Она тяжело вздыхает. На ее лице написано сожаление. Ее окровавленные пальцы судорожно сжимаются, взгляд прикован к дрожащим рукам. Она даже не может посмотреть на меня.
Мэтт спас меня. Он мой отец. Я люблю его. И сейчас у меня это отнимают.
— Райан рассказал мне. Я спросила его, почему он оказался таким, как есть, когда у него есть все в жизни. И Мако... Я не думаю, что он лгал. Мне действительно не показалось, что он лгал.
Я яростно провожу дрожащей рукой по лицу, пытаясь стереть с него слова, которые она произнесла. Моя рука скользит в волосы и крепко сжимает их. Грудь болезненно сжимается, становится трудно дышать. Зрение плывет, и мне требуется все, чтобы удержаться в реальности. Я лишаюсь своего счастья. Я теряю гораздо больше.
— Мне очень жаль, Мако, - шепчет она. Я рассеянно киваю головой, не слыша ее. Такое ощущение, что в мои уши хлынула вода, заглушая тихие извинения, которые сейчас ни черта не значат. Ривер не виновата, но я почти ненавижу ее за то, что она рассказала мне об этом. Теперь мне придется жить с этой новой реальностью.
Мой отец - гребаный насильник.
Он никогда не поднимал на меня руку. Никогда не подавал признаков того, что испытывает ко мне подобные чувства. В голове промелькнула целая череда воспоминаний. Как сильно Райан ненавидел меня. Весь мир. Как он был зол. А когда отец пытался обнять Райана или проявить какую-либо привязанность, Райан отвергал ее, словно его жалило осиное гнездо. Маленькие вещи, которые никогда не имели смысла, складываются в единое целое.
Я закрываю глаза.
Наверное, я не так хорошо умею складывать кусочки головоломки, как мне казалось. Мой брат был самым большим кусочком из всех, прямо перед моим лицом. А я ничего не подозревал. Чувство вины успокаивает меня.
— Давай сосредоточимся на текущем вопросе. Я... я побеспокоюсь об этом позже, - прохрипел я.
Ривер закусывает губу и кивает головой, неохотно соглашаясь.
— Райан тебе изменяет, - начинаю я.
На ее лице появляется презрение, и она резко спрашивает: — Ты знал?
Если бы я даже попытался, то не смог бы скрыть чувство вины. Сказав ей, что Райан ей изменяет, я не признался, а начал историю, которую собирался рассказать, но она поймала меня прежде, чем я успел закончить.
— Ты не сказал мне? - обвинила она, ее глаза вспыхнули от ярости. Ее щеки вспыхивают клубничным румянцем, и все, что мне удается, - это хлопать ртом, как рыба, не зная, что сказать.
— Это было не мое право, Ривер. Я думал, что удар был немного более важным, чем то, что Райан был игроком, - защищаюсь я.
— Когда? - резко спрашивает она. — Как давно ты узнал?
— Я увидел, как он изменяет, вскоре после того, как ты познакомилась с нашими родителями, - признаюсь я с тяжелым вздохом. Это не то, к чему я хотел прийти, но и врать ей я не стану. — Но Ривер... он всегда изменял, и я имею в виду не только тебя. Он заразил Элисон хламидиозом после нескольких лет совместной жизни. Я должен был сказать тебе, но, как я уже сказал, я больше беспокоился о твоей безопасности.