Мелкая река (ЛП)

В голове небольшое отверстие. Похоже на входное отверстие от пистолета 22-го калибра. На голой груди вырезано слово "Призрак".
— Резьба похожа на работу охотничьего ножа. По узорам видно, что тот, кто это делал, не торопился. Не похоже на небрежность или спешку, - продолжает Редд.
— Был ли он жив, когда эта надпись была вырезана на его груди? - спрашиваю я, внимательно разглядывая неровные буквы. Кровь на груди уже засохла и покрылась коркой.
—Да, - говорит Редд. — Очень живой. Есть следы борьбы, но они не соответствуют такому виду пыток - слишком тонко. Я предполагаю, что его удерживали по крайней мере двое. Не может быть, чтобы он действовал один.
Я качаю головой: сцена, представшая передо мной, чертовски нелепа. За свою карьеру я повидал немало дерьма, но "Призрачный убийца" - не самое отвратительное из того, что я видел. Просто он умнее многих.
Мой напарник, Амар, стоит рядом со мной, засунув руки в карманы, и изучает жертву.
— Призрачный убийца наносит новый удар, - пробормотал он про себя.
Грег "Фрогги" Барбер. Судимость за наркотики больше, чем за последнюю симфонию Бетховена, сидел и выходил из тюрьмы с тринадцати лет. Парень вырос в трущобах с матерью-бездельницей и пропавшим без вести отцом. Торговля наркотиками была, пожалуй, единственным способом выживания.
Его мать даже не заявила о его пропаже.
— И как обычно, он весь в ДНК, - вздыхает Редд, разочарованно качая головой.
Обычно найти ДНК на месте преступления - это удача. Но в данном случае это ничего не значит. Все жертвы, которых мы находили убитыми Призрачным Убийцей, покрыты ДНК случайных людей. В основном секс-работниц, но нам попадались ДНК убийц и насильников, которые сидели в тюрьме годами, и мы вешали эти преступления на людей, не имеющих никакого отношения к жертвам.
Ни хрена не понимаю, как он это делает.
У него должны быть связи где-то внутри. Проблема в том, что осужденные находятся в случайных тюрьмах по всей стране, и между ними нет никакой очевидной связи. Кем бы ни был этот Призрачный Убийца, он могущественен.
— Давай вернемся в участок и посмотрим, сможем ли мы найти какие-нибудь связи с жертвой, - говорю я своему напарнику, разочарованный этим ублюдком. Я гоняюсь за ним уже добрый год, и это были самые длинные триста шестьдесят пять дней в моей жизни.
Амар кивает головой, он никогда не говорит больше, чем требуется. Именно это делает его чертовски хорошим напарником. Он видит то, чего не вижу я, в то время как мне удается собрать все кусочки головоломки воедино.
Я окидываю его взглядом, замечая, как он с грустью смотрит на тело Грега. У этого парня впереди было целое будущее, которое, я надеялся, будет искуплением. Может быть, Грег в конце концов прозрел бы и постарался выпутаться из плохой ситуации. Самое ужасное, что мы этого никогда не узнаем. Бедный парень погиб из-за больного человека.
Амар - добрая душа, возможно, слишком добрая. Он переехал в Америку из Индии, когда ему было десять лет. Его ждал суровый прием, когда его отец был убит, выходя из продуктового магазина, из-за цвета кожи. Это и породило в Амаре потребность добиваться справедливости для всех невинных душ, чья жизнь оборвалась раньше времени.
Только я сел в машину, как зазвонил телефон.
— Привет, пап, - приветствую я.
— Я заказал обед. Приезжай, отдохни. Возьми с собой Амара, - говорит он. Папа умеет принимать людей как своих детей, к большому сожалению моего брата. Он относится к Амару как к сыну, и это очень злит Райана.
Я провожу рукой по волосам, когда головная боль начинает колотить меня по черепу. Я очень голоден. Честно говоря, не знаю, когда я в последний раз ел. Не мешает и то, что мое присутствие обычно портит Райану весь день, и я буду лжецом, если скажу, что не получаю удовольствия от этого знания.
Мысли о Ривер приходят вместе с этой мыслью, разрушая удовлетворение. Когда у Райана плохой день, от этого страдают все. Особенно его девушки. На долю секунды я думаю о том, чтобы рассказать Райану о ней, но сразу же отбрасываю эту мысль, как только она приходит мне в голову. Я не стану использовать ее как приманку, чтобы вывести его из себя.
  
Не тогда, когда она сама будет страдать от последствий.
— Хорошо, - уступаю я. — Буду там через 15 минут.
 
 
— Где Райан? - бесстрастно спрашиваю я, откусывая свой сэндвич с мясом.
— Он уже час сидит в своем кабинете, - отвечает папа, пожимая плечами. Он не выглядит обеспокоенным. Типичная жизнь адвоката, я полагаю. Мне не в диковинку, когда отец запирался в своем кабинете, занимаясь особо тяжелым делом. В те дни свет в его глазах всегда был тусклее, но каким-то образом ему удавалось выстоять и улыбаться нам с Райаном. Даже когда он был по уши в стрессе, он все равно находил время, чтобы поиграть с нами в мяч на улице или научить кататься на велосипеде.
Он самый стойкий человек из всех, кого я знаю.
— Ну что, Амар, как поживает Клара? -. спрашивает папа, его ярко-голубые глаза сверкают и блестят. Он всегда был влюбчивым. Трудно не быть таким, когда ты счастлив в браке со своей половинкой уже более тридцати лет.
Клара - жена Амара. Они женаты уже пятнадцать лет, и, если не считать моих родителей, я никогда не видел пары, более идеально подходящей друг другу. Если Амар тихий и спокойный, то Клара шумная и непоседливая. Они дают мне реальную надежду найти ту единственную, или как там сейчас говорят дети.
В моей жизни было много хороших примеров для подражания, когда дело касалось отношений. Не знаю, каким образом Райан оказался таким нездоровым.
Я откусываю последний кусочек от своего сэндвича, пока Амар отвечает моему отцу. Это единственный раз, когда я вижу, как загораются глаза Амара.
— Сейчас вернусь, - бормочу я. Никто из них не обращает на меня внимания.
Я направляюсь прямо в кабинет Райана. Я уже готовлюсь к какой-то стычке. Не знаю, зачем я вообще к нему хожу. Райан не способен относиться ко мне иначе, чем к дерьму, и это всегда заканчивается тем, что я его подстрекаю, а он потом меня выгоняет.
Не то чтобы я не пытался сблизиться с Райаном, он просто сделал это чертовски невозможным. Этот засранец только и делал, что мучил меня все детство. Не то чтобы я когда-либо прогибался под Райана и принимал его дерьмо, но никакие побои в задницу не заставили Райана ненавидеть меня меньше. С годами его враждебность только усилилась, и мне на него наплевать, чтобы пытаться что-то исправить. Я уже пробовал это сделать много лет назад и никогда не повторю своей ошибки.
У чувака с тех пор, как я себя помню, был свой пунктик. Я больше и старше, но Райана это никогда не волновало. Он как чертова чихуахуа - маленькая дрянь, которая ведет себя так, будто у нее громкий лай, и пытается властвовать над всеми, кто крупнее ее. Большую часть жизни Райана это тоже срабатывало.
Только не со мной. Никогда со мной.
Вся передняя часть офиса Райана - это окно, только сейчас жалюзи закрыты. Я на мгновение замираю перед его дверью, раздумывая, быть ли мне просто придурком и ворваться внутрь или постучать. В любом случае, он меня не ждет. Я очень редко навещаю Райана, когда обедаю с папой.
И так часто, что Райан стал закрывать жалюзи примерно в это время. Мелкий засранец.
Краем глаза я замечаю, что одна из жалюзи зацепилась за подоконник, что позволяет заглянуть в его кабинет через небольшое окошко. Я подхожу ближе, покачиваясь вправо-влево, пока не удается взять хороший угол. Я никогда не говорил, что не буду шпионить за ним. В конце концов, я чертов детектив. Быть любопытным входит в мои должностные обязанности, а мой брат-засранец ежедневно совершает достаточно преступлений, чтобы это оправдать.
Рычание едва не вырвалось из моего горла, когда я, наконец, получил хороший ракурс. На его столе сидит его секретарша. Между ее ног - его голова, крепко зажатая в ее вишнево-красных когтях. Ее голова откинута назад, ее горло издает стоны, когда он набрасывается на ее киску.