Роман Суржиков. Сборник (СИ)
Вторая планета несколько раз обернулась вокруг Дельты Цефея, пока, наконец, катер был готов. Сварочный аппарат к тому времени все же перегорел, но к счастью, ускоритель был уже закреплен. Одна из солнечных батарей также вышла из строя. Ричард подключил аккумуляторы катера ко второй батарее и почти на год, пока шел заряд, остался без дела.
Тогда он взялся за художественную библиотеку «Эврики». В ней оказалось богатейшее собрание шедевров литературы — кто бы мог подумать!.. Многие сюжеты он слышал когда-то в пересказе Дугласа, многое узнавал только сейчас. Ричард читал запоями, так как больше заняться было все равно нечем. Компьютерные игры осточертели, от спиртного и сигарет не осталось и воспоминания. Даже чай закончился пару лет назад, и Рич ужасно тосковал по нему, словно чай был последним мостиком, связывавшим его с родиной.
Он отпустил бороду и усы, сбросил лохмотья и ходил голышом. Ему было плевать на свою внешность. Ричард почти перестал есть — каждый из десятка вкусов, которые мог синтезировать репродуктор пищи, вызывал тошноту. К тому же, репродуктор потреблял энергию, а значит, оттягивал момент старта.
Ежедневно он проверял индикатор заряда. Тот полз вверх невообразимо медленно, и в день, когда столбик достиг верха окошка, Ричард не поверил своим глазам.
Для верности он подождал еще три дня. В это время тщательно заштопал комбинезон и побрился. Подходя к зеркалу, Ричард догадывался, что увидит в нем. Годы одиночества и чужого климата постепенно меняли его, однако отражение оказалось до боли знакомым: из стекла на него смотрел седой старина Дуглас.
В этот день Ричард Коннел стартовал.
Катер с искаженной аэродинамикой нещадно трясло и раскачивало набегающим потоком, он взлетал по сумасшедшей спирали, но все же выкарабкался на орбиту. Удалившись от планеты на треть единицы, Ричард задал дату назначения. Подумать только — прошло двенадцать земных лет! Ввел дрейфовую поправку. Вместе с движением по времени, катер должен сместиться в пространстве — ведь Дельта Цефея, как и вся Галактика, сдвинулась за это время. Точность поправки была невысока. Он мог вынырнуть в прошлом прямо внутри планеты, а мог — на таком расстоянии от нее, что заряда аккумуляторов не хватит на посадку. Однако Ричард не сомневался — у него были веские основания верить в свой успех. Он включил ускоритель. Звезды закружились по небу и превратились в хоровод светящихся колец. Вращаясь волчком, катер упал сквозь время.
Ричард Коннел знал, что Рич-младший, лежа в бреду, не заметит его посадки. Он целился западнее корпуса «Эврики», за гряду скал. Посадка была жесткой — дал о себе знать смещенный ускоритель и самодельные крепления. Катер дважды перевернулся после касания, но Ричард, в скафандре и коконе ремней безопасности, остался невредим. Он выбрался из кабины, сбросил скафандр и пошел на восток. Через два часа он увидел звездолет и человека у скалы. Тот не замечал Ричарда, поскольку был слишком увлечен вырезанием надписи на базальте. Подойдя к нему, Ричард тихо произнес:
— Добрый вечер, сэр!
…На утро Дуглас Коннел проснулся раньше Рича. Он тихо вышел из каюты, прихватил лучемет и подался к месту своей посадки. Следовало изуродовать катер и по возможности замаскировать его камнями. Ведь если Рич увидит конструкцию машины раньше, чем изобретет ее сам, это может привести к непредсказуемым парадоксам.
Выйдя из-за скалы, Коннел оцепенел и принялся тереть глаза. Невдалеке от машины времени блестел броней челнок с эмблемами британского звездного флота. Два человека в мундирах, видимо, ожидавшие Коннела, спрыгнули из люка и рысцой потрусили к ученому.
— Ричард Коннел, сэр, — подбежав, отчеканил старший из них. — Я Артур Кларк — капитан военно-космических сил Ее Величества. От имени Короны позвольте поздравить вас!
— Что за… вы как… вы здесь?
— Мистер Коннел, сэр. Я сейчас дам все необходимые пояснения. Вам будет сложно, но прошу вас помнить о том, какую неоценимую службу вы сослужили родине и Ее Величеству!
Второй военный осторожно вынул из руки физика лучемет. Коннел не отреагировал — он был потрясен и парализован.
— Мистер Коннел, сэр, — продолжал Кларк. — Вы являетесь самым талантливым и перспективным физиком, работающим в области темпорального движения. В виду сложной политической обстановки и стратегического значения ваших исследований, ВКС взяли их под свой негласный контроль. Было установлено, что вы бесполезно расходуете свой огромный потенциал и не уделяете работе должного внимания. В компетентных кругах решили, что, имея достаточно времени и сильную мотивацию, вы могли бы…
— Стоп! — Рявкнул Коннел, и воцарилась тишина. — Дальше сам. Вы узнали одну мою особенность — я не выношу одиночества. Оставшись один, я получу и время для работы, и стимул. На пустынной планете единственный человек сможет составить мне компанию — я сам. Конечно, если создам машину времени. Верно говорю? Тогда вы подстроили крушение «Эврики». Это ваши агенты перепрограммировали курсовой компьютер так, чтобы я разбился здесь. Угадал? Правда, имелась вероятность суицида, но и тут все сложилось удачно — в критический момент подоспела моя копия из будущего. Вместе с машинкой! Здорово, да?..
Лейтенант напрягся, сжав кисть на рукояти оружия. Капитан Кларк опустил глаза.
— Да сэр. Прошу вас понять, политический кризис, назревающий конфликт с Индонезией требует…
— …получить изобретение как можно скорее. Отлично понимаю. Я потратил двенадцать лет на эту машину, а вам она досталась через месяц после крушения!
— Сэр, благодарность родины… — капитан вдруг запнулся, осторожно положил руку на плечо Коннелу. — Черт меня дери… Паршивая это миссия, сэр. Я знаю, какая это подлость, низость и… Дерьмо, одним словом. Но иначе вы не создали бы машину времени.
Ученый кивнул:
— Да, я в курсе.
— Полетели домой, сэр. Вы получите Нобелевскую, станете вторым Эйнштейном… Или он станет предыдущим Коннелом. Это ведь не так уж плохо, сэр!
Физик тяжело вздохнул, бессильно осел на базальт.
— Спасибо, капитан. Я останусь здесь.
— Что?! Почему?
— Хм… Есть причины… — Пояснения были до горечи бессмысленны, потому давались тяжело. — Например, молодой Рич умрет, оставшись один. А может, сойдет с ума от безнадеги. В тот миг, когда это случится, ваша бесценная машина может попросту исчезнуть — ведь она уже не будет создана. С нею вместе, вполне возможно, исчезну и я. Достаточно аргументов?
— Но сэр…
— Забирайте машину времени — я как раз думал, как ее спрятать. Передайте привет королеве. И убирайтесь ко всем чертям!
Спустя два часа седовласый Дуглас вернулся к «Эврике», стряхнул с себя мрачные мысли и с неожиданной жизнерадостностью предложил:
— А не сыграть ли нам в городки?
НЕЛЮДИ
Ночью вновь болела голова. Нехорошо болела, муторно. Словно ее сдавили клешнями, а затем неторопливо проворачивали вокруг шеи, пока она не отделилась от тела.
На завтрак та приготовила яичницу со шкварками. Она суетилась, делала множество отвратительно лишних движений, постоянно тараторила под нос.
— Петенька, я же помню, как ты яишенку любишь! А вот я еще огурчиков соленых открою — слюнки потекут! Баночку давно берегла, как знала. А ты как, Петенька, помнишь еще…
Я молча, неподвижно наблюдал ее — берег силы. Я даже не сказал ей своего настоящего имени. Ни к чему. Та была глупа, и, пожалуй, это к лучшему.
Ел я с удовольствием, хотя и не различал вкуса. Я был голоден. Филя мурлыча терся об ноги. Затем приметил кого-то, встревожено отпрянул, вспрыгнул на табурет. Из-за шкафа выбрался Тихоня, осторожно подошел, тронул штанину. Он был именно тихоня — скромный, деликатный, неворчливый. Потому нравился мне. Я налил ему блюдце молока и поставил под шкаф.