Роман Суржиков. Сборник (СИ)
Я пожал плечами:
— Да мы с братом здоровы, слава богу. Или вселенной — кто там здоровье раздает… Но если что понадобится — будем знать, к кому обратиться. Спасибо за предложение!
Она вздохнула недовольно, но поняла, что я не уступлю. Принялась собирать богатства. Я взял со стола Лерино зеркальце. Это была забавная вещица: круглое, с откидной металлической крышечкой, а само зеркальце — черное. Если смотреть в него прямо, отражение отличное, кристально ясное, но едва посмотришь под углом, как картинка пропадает, и поверхность становится черной, как космос.
— Красиво, — сказал я. Лера расцвела:
— Правда, нравится? Я обожаю! Оно у меня давным-давно — нашла еще подростком. С тех пор каждую ночь прячу зеркальце под подушку, чтобы кошмары не снились.
Я невольно усмехнулся, и девушка добавила с ноткой обиды:
— Это мой талисман, больше нигде такого не видела! Один приезжий мэн хотел купить, полсотни аспиринов предлагал. А я отказалась — так-то!
Я вернул безделушку и подмигнул:
— Кажется, кто-то обещал помочь с салатом.
* * *Ночью сработала сигнализация.
Спросонья я не сразу сообразил, что это значит. Я не включаю сканирование окрестности — смысла нет. Опасностей никаких, а от случайной пармашины будет жужжать. Значит, тревожный сигнал мог включиться лишь по одной причине: повреждение наружной брони!
Накинув что-то, я влетел на мостик и врубил все мониторы наблюдения. На них не было ничего необычного. Площадь как площадь: останки кустов, фонтан без воды, оплавленные лавки. И снова сигнал. «Повреждение брони. Днище. Третий сегмент.»
— Вот, сюда смотри! — Указывает Ник, возникший у меня за спиной.
Экран камеры, укрепленной на стойке шасси. Раструб дюзы в полэкрана, под соплом какое-то серое копошение, блеклые тени то возникают, то гаснут. Ник вглядывается в пол, рассматривая тепловой рисунок, и хватает меня за плечо:
— Там пламя, может быть, дуга. Кто-то режет броню!
В двери бледная, как мел, Лера выдыхает:
— За мной пришли…
Братец распахивает шкаф, вытаскивает нашу «железку». Вид у него рыцарский и немного шальной.
— Сядь, Никита, — говорю я и сам усаживаюсь перед экранами. Включаю питание всех систем корабля, экраны оживают многоцветьем огоньков.
— Пушка?.. — Догадывается Ник и хищно улыбается.
Если бы… На «Забаве» есть лишь один ствол — антиметеоритное ионное орудие АМИ-2. Действует только в вакууме, наводится исключительно на быстрые встречные объекты, наведение только автоматическое, ручного режима нет. Зато выглядит пушка внушительно, и это главное!
Я включаю внешний динамик и ору громовым раскатом на всю площадь:
— До пуска двигателей — пять!.. четыре!.. три!..
Тени пулей вылетают из-под брюха «Забавы», веером рассыпаются в стороны. Их четверо, один показывается на экране орудия. Я рявкаю:
— Стояяять! Или стреляю!
Замирают все четверо, оглядываются на яхту. Трое счастливчиков тут же вновь бросаются бегом и спустя секунды пропадают за домами. Но четвертый стоит, как вкопанный. Лицо его в тряпичной маске — прямо посередине орудийного экрана. Из прошлой жизни осталось в памяти: этот экран рисует потрясающие картины, когда АМИ-2 расстреливает ледяные метеоры, и они превращаются в облака пара, подсвеченные изнутри алыми сполохами.
Я приказываю:
— Сними маску.
Он стягивает тряпки с лица. Голова бритая, угловатые скулы, а подбородок мелкий, безвольный. Глазенки пялятся точно в ствол.
— Ну и какого хрена?
— Виноваты, уважаемый. Думали: яхта ничейная, пустая стоит.
Говорит он подозрительно быстро — вероятно, заранее фразу заготовил.
— Еще раз сунешься?
— Ни за что, господин уважаемый, отпустите.
— Говори: дядя, прости засранца!
— Простите меня, никогда больше не сунусь, Вселенной клянусь!
Понятно, вины в его голосе не было и капли. А вот страх был — брюшной такой, животный. Шкурой он ощущал трехметровую дыру в асфальте от выстрела ионки и горсть пепла на дне, в которой никто даже не опознает человеческий прах.
— Сейчас на три секунды сниму палец с кнопки, слышишь? Чтоб на четвертую и духу твоего не было. Раз…
— Витя, нет!! — Воскликнул Ник, но тот бритоголовый уже метнулся в сторону, сквозь кусты, в переулок.
Едва я отключил динамик, младший накинулся на меня.
— Брат, ну что ты творишь? Какого черта ты его отпустил?!
— А что мне было с ним делать — волосы на ляжках выщипать?..
— Да затащить внутрь и допросить как надо! Или тебя их визит ни капли не удивил?
— Мародеры какие-нибудь, — отмахнулся я, хотя уже начал понимать, что ошибаюсь. — Сказал же он: думали, что яхта ничейная…
— А ты часто видел мародеров с ручными плазмометами?
— Чего-оо?..
— Двое из этих несли за плечами нечто очень горячее. Градусов по тысяче, не меньше. Почти уверен, что это были РПМ.
Брат в жизни не видел настоящего ручного плазмомета, но ему можно доверять в этом вопросе: справочники десантного оружия он мальчишкой чуть ли не наизусть изучал. РПМ — штука мощная: броню «Забавы» не возьмет, конечно, но аэр прожжет насквозь с одного выстрела.
М-да…
— А еще, — добавил брат, — они были в боевых костюмах. Титан-полимерный композит с силовым контуром, класс «мститель», по-моему.
«Мститель» — двукратное ускорение движений, защита от легкого кинетического, лазерного, разрядного оружия. Кажется, от термического тоже… Не помню, не силен в пехотном вооружении.
Да нет, ерунда какая-то! Этого не может быть по той простой причине, что такого вообще не бывает!
— Что-то ты путаешь. Может, я других не рассмотрел, но тот бритоголовый был в куртке и древних спортивках.
— Ага, а ноги его видел? Сапоги из титановой ткани, на руках — армированные перчатки. Он спортивное рванье поверх «мстителя» натянул, чтобы амуницию не светить. С той же целью раньше времени и шлем не надевал.
Я усмехнулся:
— И ты, герой галактики, думал нашей «железкой» одолеть их четверых в боевой броне?
Ник смутился:
— Признаться, броню я заметил уже когда ты его держал на прицеле. Но сути это не меняет: ребята приходили очень серьезные, и что самое интересное, старались это скрыть. Если не веришь — пересмотри запись с камеры орудия.
Я пересмотрел. Все на месте: перчатки, сапоги, оружейный ранец на спине.
М-да вторично. Еще какое м-да!
Я посмотрел на Леру — внимательно-внимательно. Она сидела, ссутулившись, потупив взгляд. Галс жался к ее ногам и тревожно зыркал на нас с Ником.
— Лерочка, дорогая, — проникновенно спросил я, — это ведь по твою душу приходили?
Она кивнула.
— Стало быть, у твоего Отелло имеется четверо друзей-головорезов с ручными плазмометами?
— Я не знала… — шепнула она.
Я шагнул к ней поближе, пес вскочил и ощерился.
— Тише, Галс, сидеть… — от слов Леры он присел, но задние лапы остались напряжены.
— А еще, — продолжил я, — тебя защищает и хорошо слушается пес, которого ты подобрала тридцать часов назад.
Она покраснела и промолчала.
— …Из чего следует, что собака-то твоя, но ты стараешься это скрыть. По всей видимости, ты надеешься таким образом сохранить в тайне свой настоящий адрес. Ведь девушку Леру (а может, и не Леру) без фамилии и паспорта вряд ли кто припомнит, а вот дом рыжего шарпея, наверняка, знает каждый в радиусе пяти километров. Верно?
Девушка молчала, нервно теребя собачью холку.
— И кроме того, — добавил я, — вероятно, ты не знала, но из Южного нельзя дойти пешком до Озерок. Там нет моста через Чернушку. Выстыл до абсолютного нуля и рухнул еще год назад.
— Простите… — прошептала Лера. — Простите, пожалуйста. Я не хотела, чтобы это вас коснулось. Я думала, он был один…
— Он — кто? — Спросил Ник, тоже подступая поближе.
— Валерия, — предложил я, — пожалуй, сейчас было бы очень неплохо, чтобы ты рассказала нам все, как было на самом деле. И поподробнее.