Аля и Зверь (СИ)

Определенно, как представитель местной властной структуры Кир утратил свои полномочия, и теперь пустился во все тяжкие, развлекаясь похищением важных персон и порчей частной собственности на территории потенциального врага.
Насколько мне было позволено, я повернула голову, чтобы увидеть на дороге знакомый темный экипаж, на котором меня ожидаемо увезут непонятно куда. Позади него был еще один. Кир кому-то коротко кивнул, и четверо Безликих метнулись серыми тенями откуда-то из темноты. Один распахнул перед нами двери, другой резво вскочил на подножку, а остальные бесшумно скрылись во втором экипаже.
Если в течении тех нескольких минут нашего пути я и раздумывала о попытке заорать «на помощь!» или нет, то теперь время для диверсий истекло. Кир вошел в салон со мной на руках, и опустился на кожаное сиденье, после чего мы плавно двинулись с места, набирая скорость.
— Дежавю. — Тихо выдохнул он мне в волосы, как ребенка баюкая в своих тёплых объятиях.
Я, едва пригревшись, снова зло дернулась, и на этот раз он отпустил, справедливо рассудив, что из закрытого пространства я уже никуда от него не денусь.
Соскочив с чужих коленей, оставив в его руках плащ, я проворно пересела на противоположное сиденье, скрестила руки на груди, и мрачно уставилась на своего похитителя.
— Спрашивай. — Великодушно разрешил он, с видом победителя откидываясь на сиденье и не отрывая от меня полыхающего темнотой взгляда.
Еще секунду назад готовая закидать его вопросами, я из чистой вредности демонстративно отвернулась к окну.
— Аля? — Позвал он вкрадчиво.
— Думаю, ты в курсе, что это тебе не сойдет с рук? — Я постаралась, чтобы мой голос звучал очень холодно и неприязненно, но без тени обиды. Не успевшие еще высохнуть слезы, слава богам, в полумраке были не видны.
Краем глаза заметила, как тот индифферентно пожал плечами в ответ, небрежно проведя пятерней по волосам, и едва не задохнулась от этого до боли знакомого жеста. Его пряный и терпкий, цитрусово-древесный такой родной и волшебный аромат заполнил все небольшое пространство экипажа так, что с каждым вздохом дышать было всё трудней. Пальцы с силой сжались в кулаки. Всё больших усилий мне стоило держать себя в руках, и не выплеснуть бушующие внутри эмоции.
— Алес не сунется на мои территории, для него это чересчур рискованное мероприятие.
Так вот значит, куда мы направляемся. Ну что ж, вполне себе ожидаемо. Вот только…
— И для чего это всё?! — Не выдержала я, вскидываясь. — Что это за детский сад с похищением?! Я, если тебе еще неизвестно, чужая жена и принадлежу другому, так что у тебя нет ни малейшего…
Он не дал договорить, резко дернувшись в мою сторону, вся расслабленность слетела с его фигуры в одну секунду. — Ты принадлежишь только мне! Всегда принадлежала! — Прорычал он негромко, но вполне убедительно, отчего я вся покрылась мурашками.
Ах вот значит как?! Я смело дернулась навстречу, копируя его позу.
— И на каком это основании, м-м-м?!
— А на таком, — нехорошо усмехнулся он, сверля меня взглядом, — Что мой обручальный браслет ты приняла раньше этого кольца, — быстрый взгляд на мою правую руку. — Выбросила ты его или нет, не важно, Аля. Теперь он принадлежит тебе до самого конца. Как и я. И эта магия куда сильнее магии Главного Кристалла.
Я смотрела на него, приоткрыв рот. Вот это поворот! А Алес знал? Хм… Магия-шмагия! Но разве это сейчас важно?!
— У тебя их, что, несколько?
— Несколько чего?
— Браслетов.
— Один. — Отозвался он слегка недоуменно, демонстрируя запястье с вышеупомянутым украшением. — Состоящий из двух половинок. Одна из них твоя, вторая – моя.
Я зло выдохнула, и плотнее сжала уже совсем онемевшие пальцы.
— Значит, на ту, другую ты ничего не навесил, или она удостоилась иных украшений? Не знаю там, золотое кольцо в нос, или пирсинг в пупок, например? Тоже заклеймить принадлежность, так сказать…
Его темные брови приподнялись, пару секунд он изумленно меня разглядывал, и потом, задрав голову, звучно расхохотался, сверкнув белыми зубами.
 
Не такой реакции я ожидала.
Отсмеявшись, Инквизитор снисходительно покосился в мою сторону, и тепло заметил: — С того момента, как я решил отдать тебе браслет, у меня никого не было, и быть не могло. И не только из-за браслета. Это мое решение. Все просто, принцесса. Мне никто не нужен кроме тебя, и никогда не будет нужен. Только ты. Я думал, мы уже давно прояснили этот вопрос.
Я прикрыла глаза, боги, как же хотелось поверить его словам… Но своим глазам я верила больше.
— Ложь!
Кир слегка покачал головой в ответ, все еще улыбаясь. — Нет, принцесса. И ты скоро сама все узнаешь.
— Мне не нужно ничего знать, я видела всё своими собственными глазами. И, если у тебя есть хоть капля совести и уважения ко мне, то ты сейчас же отвезешь меня обратно!
И едва не добавила: и положишь туда, где взял!
Кир снова покачал головой. Что-то новое промелькнуло в его глазах. Жалость? А это с какой еще стати?
Он заговорил тихим проникновенным голосом, будто объясняя элементарные вещи маленькому вредному ребенку:
— Я этого не сделаю несмотря на все те уважение и любовь, что к тебе испытываю. Потому что в тебе сейчас говорят эмоции, и я прекрасно это понимаю… Но, поверь, уже совсем скоро я всё объясню наглядно. Утром, моя принцесса.
Лучше уж тебе начать прямо сейчас. То и дело я бросала тоскливые взгляды на дверь, со вполне предсказуемым замком. Нужно всего лишь нажать эту кнопку, и…
Кир перехватил мой взгляд и сокрушенно вздохнул.
— Принцесса… Я так счастлив снова тебя видеть, что даже не в силах испытывать иные эмоции.
Но мне не хотелось, чтобы он был счастлив, мне очень хотелось причинить ему ту же боль, что он причинил мне. Хотелось, но не моглось… Единственное, что я могла сделать, это сбежать от него, и никогда не видеть больше этих темных глаз, никогда не ощущать аромата любимых духов, в идеальной пропорции смешанных с его собственным, и не любоваться волнительным разворотом широких плеч. Да, мне будет больно, безумно больно…Но и ему, наверняка тоже… Так, ну и кто после этого тут детский сад?
В его присутствии под вот этим его взглядом было очень трудно соображать, трудно помнить свою обиду и даже удержать ее в мыслях… Сердце колотилось, как африканский барабан, и я изо всех сил пыталась контролировать себя, чтобы оставаться спокойной и невозмутимой, а не закатить ему дикую истерику со слезами и расцарапыванием физиономии, или, наоборот, не накинуться на него с отчаянными поцелуями, срывая с себя на ходу одежду. Однако, несмотря на весь самоконтроль, мои ногти с такой силой впивались в ладони, что те закровоточили.
— Значит, о моем счастье речь не идет? И на мое собственное мнение тебе плевать, так?
— Подожди немного. — Уверил он спокойно, — после того, как увидишь мое объяснение, ты вольна будешь делать всё, что тебе заблагорассудится. Я не стану возражать и приму любое твое решение.
Я скептически сощурилась:
— Любое?
Кир серьезно кивнул. Его присутствие действовало меня как гипноз, выводило из строя, сводило с ума. Но он не должен был об этом знать. Поэтому я лишь передернула плечами и отвернулась к окну. А что мне оставалось делать? Иного выбора он не оставил.
Время проплывало мимо нас, и за окном экипажа забрезжил робкий рассвет. Я впервые обратила внимание на окружающую действительность. И посмотреть было на что.
Вдоль мощеной гладкими светлыми камнями дороги, по которой мы двигались, горели маленькие частые огоньки, празднично освещающие путь, словно взлетную полосу. А за ними… За огоньками вдоль дороги росли цветы, я бы сказала даже это было цветочное море. Широкая лента ландышей. Крошечные белые бусины приветливо кивали мне с обочины, выглядывая из-за широких листьев. Представляю, какой там должен быть аромат… М-м-м.
 
Где мы? Неужели это и есть та самая Северная земля?
Здесь тоже было множество зелени и в основном сосновые деревья, но они были совсем небольшими, явно недавно посаженными. И практически всё пространство было покрыто цветущими растениями: длинными плетями мальв, кустами пионов и лаванды, а кое-где виднелись даже одуванчики. И это только те цветы, что я узнала, большинство же остальных мне были даже незнакомы. Периодически среди всего этого цветочного разнообразия вырастали ухоженные светлые домики, виднеющиеся из-за аккуратных заборчиков. Также мы проезжали красивый каменный мост над заросшей кувшинками рекой, окруженной живописными каменистыми берегами, и поля, бескрайние пространства подсолнухов, пшеничных колосьев, ржи, и других незнакомых, но приятных взгляду культур. Ведь пшеница означает хлеб, и значит голод с таким изобилием в этих Северных землях местному населению точно не грозил. Кто-то отлично об этом позаботился.