Бастард рода Неллеров. Книга 8 (СИ)
На обед к милорду Джеку направляюсь под отводом глаз в сопровождении Карла. Где остановился вождь распавшегося мятежного войска, я уяснил, не заблужусь. За мной попыталась увязаться Котька, пришлось вручить её вернувшимся с милордом Монским из Готлина Юльке и Ангелине. Кстати, на моих пушистых друзей ни невидимость, ни отвод глаз не действуют. На собак действуют, на них нет.
В обители царит суматоха, подготовкой к отъезду занимается не только кавалерийско-егерская рота, остальные обитатели монастыря тоже в той или иной мере задействованы. Возле ворот и под самой аркой и вовсе настоящая толкучка. Тут не только движение повозок и ослов с вьюками, но и много девиц или тёток, которые пришли прощаться со своими друзьями, отправляющимися в поход с аббатом Степом. Многие мои вояки предпочитают поселковых подруг монастырским прачкам, кухаркам, ткачихам или скотницам и птичницам.
Милорда Карла, капитана моей личной дружины, естественно, все тут знают, даже совсем недавно прибывшие паломники, и даже при том, что он идёт пешком в гордом одиночестве — ну, так выглядит для окружающих — не мешает его заметить и освободить дорогу.
— Кирилл, — обращается он к одному из егерей, кажется, из взвода Герберта Вилкова. — Успокой её. Чего она ревёт, будто на войну провожает, а не в столицу.
На плече солдата, высокого и ладного парня, рыдает молодая девушка, почему-то испуганно посмотревшая на командира своего возлюбленного. Как по мне, так для девицы гибель этого красавчика ничуть не трагичней, чем если он в Рансбуре или по пути где-то найдёт себе невесту. Так что, её горечь расставания вполне объяснима.
— Да говорю уже, капитан. — улыбается Кирилл. — Не слушает. Мне уже пора, Галия, — говорит он девушке. — Лейтенант ругаться будет, если опоздаю. Накажут. Вечером загляну к тебе.
По моему настоянию после прошлой осады расстояние между стеной монастыря и первым рядом домов увеличено до полутора сотен ярдов, то есть, почти в два раза. Использовать здания поселения в качестве укрытия для лучников и арбалетчиков у следующего нашего врага не получится. Надеюсь, что при мне следующего и не будет, всё же урок нападавшим я преподал очень хороший. До сих пор в придорожных трактирах и постоялых дворах байки о тех событиях ходят, не сильно-то и приукрашенные.
Дорога от ворот до поселения с обеих сторон забита лоточниками. До сувениров тут не додумались, но и без того мелким ремесленникам, пекарям и торговцам есть что предложить страждущим паломникам, да и обитателям монастыря.
Тут и различная выпечка, и зелень, и фрукты, и изделия из бронзы или керамики, ткани, одежда, ножи, посуда, деревянная, лыковая и кожаная обувь, кстати, уже встречается сточенная на левую и правую ноги раздельно, травяные сборы, зелья и алхимические препараты, и всё это дороже, чем в поселковых трактирах, лавках и магазинах.
— Капитан, угощайтесь, угощайтесь. — торговка пирожками пытается подкупить моего вассала, протягивая два расстегая.
— О, благодарю. — не отказывается тот.
— Аппетит испортишь, — мы прошли дальше, и я не могу сдержать зависть, меня-то невидимого не угостили.
— Я бы поделился, да на меня все пялятся, сразу же обнаружат со мной хозяина здешних мест. — усмехнулся милорд Монский, не переставая поедать угощение.
Гад такой, даже не скрывает удовольствия. Остаётся только слюнки глотать и надеяться, что Джек не поскупится на угощение для своего спасителя и в некотором роде покровителя.
Ничего себе, кого я вижу. Барт Итров, скототорговец из Верции, тот самый, чью дочурку я исцелил, и у кого имеются хорошие связи в портах республики. Видать, дело есть. Что ж, вечером поговорим. Успел застать меня на месте.
Улица доходных домов идёт перпендикулярно главной, именно перпендикулярно, а не просто пересекает. После войны тут всё отстраивается по утверждённой мною лично планировке. Никаких тебе закоулков, расходящихся в сто сторон от площадей улочек и прочей средневековой запутанности. Сколько у меня здесь уже народа проживает на постоянной основе? Тысячи две-три или больше? Впору перепись проводить, да пока её будут делать, народа ещё прибавится.
Мою идею выпросить у Джея и дяди Рональда статус города — я даже название собирался придумать — все помощники в один голос отвергли. Если город, значит статут, если статут, значит своё самоуправление с чиновниками, городским хозяйством и стражей, если своё самоуправление, значит и налоги ему достанутся, кроме земельного и владетельного, а это, считай, вдвое меньшая доля, чем сейчас. В общем, уговорили черти, то есть, святые братья. Правда, и расходы тоже остаются на монастыре, но казначей брат Алекс уверяет, так всё равно выгодней.
С увеличением хозяйства, понятно, надо и наш бюрократический аппарат увеличивать, но эту проблему я как раз решу в ходе предстоящего посещения столицы. К тому же, это отличный повод моей поездки, если найдутся излишне любопытные, кто станут выяснять, для чего аббат Степ вдруг внеурочно прибыл в Рансбур к Николаю Гиверскому. У меня, как у того Штирлица, на любой каверзный вопрос найдётся ответ. Скажу, вот, хочу увеличить численность монашествующих и цукаты привёз, угощайтесь.
— Второй дом справа. — работаю штурманом у своего вассала.
Через сотню ярдов после поворота — дома тут не впритык друг к другу — останавливаемся перед трёхэтажным зданием из красного кирпича и черепичной коньковой крышей бурого цвета.
Большинство построенных и ещё строящихся доходных домов тут принадлежит Люку, виргийскому дельцу, сбежавшему из северного королевства по причине участия в бунте против герцога Миорского, моего несостоявшегося тестя. Как я надеюсь несостоявшегося.
Обычно нувориши отделываются большими штрафами, но мой новый поселенец, видимо, слишком уж активничал, вот и пришлось бежать, как говорится, роняя тапки. Но капиталы с собой прихватил, благо они в основном были в виде поручительств имперского банка Юстиниана.
А я что? Плохо, когда капиталы за границу бегут, и хорошо, когда из-за границы ко мне. Единственное, провёл серьёзную беседу с богатеем. Объяснил, что у меня разговор со смутьянами короткий — можно сходить в обитель и посмотреть на лобное место, там не только воры или грабители в петле болтаются, найдётся местечко и для бунтовщиков.
— Вы кого-то ищете, милорд? — спросил Карла наёмник у крыльца доходного дома. Видать, недавно только прибыл, не признал капитана Монского. Дворянин из приезжих — так поди подумал вояка, оценив неброскую походную форму моего вассала. — Здесь в основном семьи ремесленников и наёмных работников.
Входов в здание я увидел два, один с фасадной стороны, другой с торца. Наверное ещё пара имеется. Пожарного надзора в этом мире не существует, но о технике безопасности, в том числе противопожарной, представление имеют. Есть куда выскочить, случись вдруг что.
— Не твоё дело, боец, кого я ищу. — пренебрежительно ответил Карл. — От двери отойди.
— Если желаете комнату или квартиру снять, то хозяина можно найти…
— Ты меня плохо расслышал? — удивился милорд Монский, перебив охранника.
У наёмника наверняка имелось распоряжение нанимателя никого кроме жильцов внутрь не пускать, да разве с благородными поспоришь. Парень кивнул своим мыслям и не только освободил путь, но и открыл дверь.
Так уж получилось, что в своей новой жизни мне ещё ни разу не пришлось побывать внутри здешних многоквартирных домов, поэтому, войдя вслед за Карлом, с интересом осматриваюсь, и поднимаясь по лестнице на второй этаж, и оказавшись на нём.
— Не спеши, — прошу приятеля. — Дай я осмотрюсь.
Едва успеваю отскочить в сторону, чтобы не быть сбитым двумя детьми — мальчишка лет семи гнался за девчонкой, чем-то очень довольной и смеющейся.
А вообще тут шумно, ароматно и интересно. Очень напоминает студенческие или рабочие общежития — длинный от одного конца здания до другого прямой коридор с дверями по обе стороны.
Знаю, что здесь имеются и комнаты, и квартиры в несколько комнат, да это и так можно понять по разным расстояниям между входами. Коридор не захламлен, но кое-где выставлены пожитки и подготовленный к выносу мусор.