Мой сводный грех (СИ)
Плетусь к кожаному дивану, едва не задеваю столик с какой-то ерундой и в последний момент ловлю на лету вазу. Shit! Чуть не разбил! Повезло, что у меня реакция как у мангуста! С глухим звуком водружаю спасённую вазу на место, а сам с размаха бухаюсь на диван.
Наконец-то. Сон. Свобода. Комфорт. И я проваливаюсь в объятия Морфея…
Чтобы буквально через минуту подскочить от пронзительного вопля на ультразвуке, бесцеремонно взрывающего мой уставший мозг!
— А-А-А!!! — слышу я краем сознания, которое пытается пробиться сквозь дурман блаженного сна. — Воры! В доме воры!
Shit!
Кто успел пробраться в дом?
Воры?
Надо срочно действовать!
Не разбирая, где сон, а где – явь, соскальзываю, переваливаясь через плечо, с дивана и плюхаюсь на пол.
— А-А-А!!! Вор!!! — слышу я и постепенно прихожу в себя.
Если в дом пробрались воры, должна сработать сигнализация, и значит, через минут пять-семь в дом должна нагрянуть полиция. То есть до этого времени мне нужно их как-то задержать.
В комнате всё также темно, как и прежде, и после сна я ещё мало что могу рассмотреть. Кроме того, совсем забыл, какая у матери тут перестановка мебели – не был тут почти пять лет.
Fuck. Придётся полагаться только на свои кулаки, ладно хоть уличных тренировок хватает на то, чтобы надрать задницу любому, кто посягнёт на моё.
— Не ори! — поворачиваюсь на звук и прищуриваюсь, чтобы рассмотреть того, кто так истошно орёт.
На фоне луны, крадущейся в окно, могу различить только женскую фигурку. Ухмыляюсь: вот эта девчонка полностью в моём вкусе! Длинные ноги, округлая попка, тончайшая талия (как раз под мой размер загребущих лап), волнистые волосы. Да она реально красотка, хоть и представляет сейчас собой хрупкую богиню из театра теней: лица – то не видно.
— Милая, я спасу тебя! — откашливаюсь и привстаю с пола – не правильно рыцарю в сияющих доспех болтать с прекрасной леди снизу вверх. — Я легко справлюсь с любым. — Разминаю шею, вожу подбородком из стороны в сторону. — У меня нет ещё кубка ММА, но это пока… — многозначительно замолкаю, давая ей возможность уложить в своей головке все свои регалии. — Со мной ты будешь в безопасности, как за каменной сте…
И тут происходит то, чего не ожидали ни мои инстинкты, ни мой острый ум: девчонка резко хватает с чёртова столика чёртову вазу и так же резко обрушивает на мою голову.
— Fucking shit! — хватаюсь обеими руками за голову. Кажется, деваха попала прямо в макушку, и я не уверен, что среди черепков вазы на полу не валяются осколки моего собственного черепа.
Но этой амазонке всё мало: она закрепляет успех резким ударом мне в щеку.
— Dafaq…? — хватаюсь теперь уже за пострадавшую щеку и едва не валюсь обратно на диван. Что здесь происходит, вообще? Кто тут меня решил прикончить? Что за глупые шутки?
— Полиция! — кричу я. — Полиция!
(Должен сказать в своё оправдание, что я заверещал как девчонка не потому, что испугался такого разбойного и внезапного нападения, о нет! Побоялся, что мои активные действия по защите собственного тела могут принести особый вред хрупкой даме с вазой!).
— Полиция! — тоже орёт она.
Я выставляю в её сторону указательный палец:
— Ты за всё ответишь!
И тут происходит то, от чего я снова чуть не отключился: девчонка перестаёт верещать, делает шаг вперёд, поправляет волосы, заправив выбившуюся прядь за ухо, и говорит тихо:
— Дэн?
— М? — я ощупываю языком наличие зубов. Мало ли. Но по инерции отзываюсь, медленно понимая, что девчонка по ту сторону разбитой вазы – не враг. Далеко не чужой человек.
— Денис, это ты?
Тут девчонка как-то по-особому хлопает в ладоши и загорается свет – система «умный дом» сразу же слушается свою хозяйку. Мы оба щуримся от неожиданности, а когда проходит этот элемент неожиданности, я застываю.
Передо мной и правда стоит видение чистой красоты. Я просто зачарован, обескуражен и опустошён. И дело не только в том, что я получил по темечку вазой: вид и правда открывается очешуительный.
Девушка стоит в одних коротких шортах, тонкой обтягивающей все выдающиеся прелести трикотажной майке. Я хочу сказать, что эту одежду нужно законодательно запретить во всём мире на законодательном уровне, потому что они реально будят самые потаённые, тёмные желания одним махом. Организм срабатывает как часы: возбуждение накатывает на реактивной тяге самого крутого самолёта.
И – как апофеоз моего падения в незнакомую бездну одностороннего влечения, мой личный фетиш – длинная будоражащая копна чуть вьющихся волос.
Вся эта хрупкая картина неземного очарования хлопает своими длиннющими ресницами, обескураженно пялится на меня и даже не думает, не подозревает, не догадывается, какое цунами чувств родила во мне только своим присутствием.
Я тут же рисую в голове всё, что мог бы с ней сделать, что хочу с ней сделать, что ДОЛЖЕН с ней сделать. И должен признаться, что среди моих мыслей нет ни одной приличной. Все они несколько привольного содержания. Да что говорить – все внутренности горят огнём, их скручивает в узел, и я хочу схватить её за руку, привлечь к себе, впиться губами в этот сладкий рот и терзать его до тех пор, пока она сама не начнёт меня умолять о том, чтобы я продолжал, но уже на горизонтальной поверхности. Готов для этого использовать даже этот чёртов кожаный диван, на котором так неудобно спать.
— Денис, это правда ты? — хмурится девчонка, и я вижу, что она уже косится по сторонам. Видимо, примеряется, где стоят дополнительные снаряды в виде ваз, которые можно обрушить на мою бедовую голову. Надо срочно заводить разговор, отвечать, а не стоять истуканом, потому что она реально может засадить мне чем-нибудь, и не факт, что моя многострадальная голова второй выдержит удар.
— Я, — отмираю и киваю. — Правда, я.
— А мы тебя сегодня не ждали, — осторожно улыбается она и поглядывает напряжённо, видимо, боится, что я сейчас, как Халк буду всё вокруг крушить, ломать и бесчинствовать, обвиняя её в нападении на ни в чём не повинного человека.
— Хорошо хоть, что вообще ждали, — бурчу в ответ.. — Тащи холодное полотенце. Приложу к голове.
— Оу, у тебя там рана? — она сразу становится заметно серьёзнее и начинает нервничать. Закусывает полную губу, и во мне тут же пробуждаются все желания, которые только могут проснуться в мужчине при виде хорошенькой женщины, не смотря на то, получил он по голове вазой или нет.
— Ещё какая, — имею я в виду рану совсем другого толка. Не то чтобы сердечную, но что-то совсем близкое.
Она тут же суетится, бежит на кухню, а я ковыляю за ней следом.
— Мне так жаль, что так получилось, я правда думала, что это воры. Как ты, вообще, сюда зашёл? — девчонка достаёт кипу полотенец, роняет их несколько раз, нагибается, прогибаясь в спине прямо передо мной, и я страшным усилием воли заставляю свои руки находиться там, где они пока должны находиться – на моей голове, а не на её выдающейся и нереально аппетитной пятой точке.
— Попал, да, — шепчу, облизывая ставшие в миг сухими губы.
Чёрт, если я сейчас её не опрокину, то точно скончаюсь от того, что вся кровь перекочует вниз. От перевозбуждения, интересно, умирают? Это будет первый и единственный случай в медицине. Думаю, что этому и название какое-то звучное дадут: «Дэнис возбуждённый», или «Дэнис огромный», или «Дэнис красивый и ровный».
Пока мои мысли скачут переполошёнными конями на поле, девчонка, наконец, справляется с заданием и передаёт мне полотенце.
Беру его осторожно, и как только наши пальцы соприкасаются, меня реально бьёт током. Правда, настоящим, животным током, и положение моего товарища в штанах становится не просто ужасным, оно становится плачевным. Думаю, он не только там дымится вовсю, вызывает пожарных, но и готов самостоятельно выбраться из джинс, чтобы творить бесчинства.
По глазам вижу, что и её что-то такое торкнуло: зрачки расширились, ротик приоткрылся. Именно так девушки и должны реагировать на моё присутствие, конечно. Не могу удержаться и проверяю краем глаза её реакцию под тонкой майкой: да, всё так, она точно откликнулась на зов моего товарища внизу живота.