Тень (СИ)
— Поскольку вопрос касается меня лично, считайте этот обед платой за предлагаемую работу.
— Хм… женщина приглашает меня на обед и собирается заплатить за это… и как я буду себя чувствовать мужчиной после такого?
— А вы чувствуйте себя экономическим консультантом, пола не имеющего, — усмехнулась подполковник авиации, — Значит так: мои друзья в Коврове собираются расширить производственные мощности мебельной артели…
— Я не совсем хорошо знаю эту область.
— И не надо ее знать, тут вопрос исключительно экономический. Поскольку денег у них на это нет, они деньги у меня берут — а мне всего лишь хочется знать, смогут ли они их когда-нибудь отдать.
— А если окажется, что не смогут?
— Тогда мне придется отказаться от закупки бриллиантов с изумрудами и носить, как последней оборванке, лишь золотые украшения… Вот, тут я составила что-то вроде финансового плана, вы просто поглядите, не сделала ли я каких-то грубых ошибок, — она протянула Струмилину тоненькую тетрадь, распахивая дверцу такси.
— Ну, что вы на это скажете? — продолжила Таня разговор, усаживаясь за столик в ресторане.
— Я понял, ведь это вы придумали эти жестяные батареи?
— И как вы догадались? — в Танином голосе прозвучала едва уловимая насмешка.
— Просто я не знаю других женщин, имеющих возможность потратить на потенциальную аферу почти миллион рублей. Хотя я даже не вижу каких-либо не уголовных способов хищений хотя бы десяти процентов их предполагаемых затрат. А вот насчет ошибок… Вы закладываете абсолютно нереальные сроки на строительство новых зданий. Да, я в производстве мебели мало что понимаю, а вот в строительстве разбираюсь более чем неплохо.
— Уже радует, что не зря за обед чужому дядьке решила раскошелиться. А каковы ваши прогнозы?
— Татьяна Васильевна? Я правильно запомнил?
— Да.
— Я не могу прогнозировать с таким незначительным объемом данных. Да и никто не может, поэтому для хотя бы приблизительного прогноза нужно посмотреть проектную документацию, ознакомиться — хотя бы вчерне — в количеством привлекаемых рабочих сил…
— Я была бы благодарна, если бы приехали в Ковров и со всем этим ознакомились на месте.
— У меня, честно говоря, работы хватает, а тратить день только на дорогу…
— Вот вам телефон в Коврове, когда… если выкроите время, позвоните — и через полтора часа в московском аэропорту вас будет ждать самолет. Который вас и туда доставит, и обратно, причем в любое удобное для вас время. А это — телефоны первого секретаря райкома и руководителя артели, они вам все расскажут и покажут.
— Интересное предложение…
— А вот денег за работу я вам даже предлагать не буду, знаю, что не возьмете. Но если вам вдруг — в жизни всякое бывает, так что не спорьте — что-то понадобится, я вам это что-то обеспечу.
— А если мне вдруг понадобится электростанция на шестьсот мегаватт?
— Вы не поверите, Станислав Густавович, вы просто не поверите…
В пятницу Таня впервые пришла на семинар студенческого научного общества. Правда, семинар этот оказался совсем не тем, что себе она представляла: несколько студентов рассказали, что они успели сделать по каким-то исследовательским программам, двое преподавателей сообщили о возможных темах новых исследований и спрашивали, кто из студентов готов за эту работу взяться. В целом, было совершенно неинтересно — а в конце народ просто разбился на мелкие группы и принялся обсуждать что-то своё. Таня попросила Семенова просто список тем ей сообщить — и, когда услышала что-то знакомое, решила уточнить:
— Это просто открытая тема или какое-то предприятие такое исследование заказало?
— Это просто тема интересная, — пояснил Николай Николаевич. — Вот только почему-то среди студентов почти никто к ней интереса не проявляет. Может быть ты займешься? А то над темой только одна Лена Зайцева работает, а в одиночку там много не сделать. Кстати, это может тебе тоже интересным оказаться: ты же сама мне говорила про какие-то принципы выбора катализаторов.
— Не очень-то и интересная, но эта работа, вы правы, очень важна для народного хозяйства. А кто это — Лена Зайцева? Я просто здесь вообще никого не знаю.
— Займешься? Пойдем, я тебя с ней познакомлю, это с четвертого курса студентка.
— Николай Николаевич, — с горящим взором повернулась Таня к Семенову, после того как он представил Тане высокую девушку, — вы нашли для меня просто идеальную тему!
— Хм… две минуты назад у тебя было…. несколько иное мнение.
— Как вы не понимаете! Лена — она ткнула рукой в направлении стоящей со снисходительной улыбки девушки, — уже второй год этим занимается, на голову выше меня в этой теме. А я буду за ней тянуться и, скорее всего, быстро вырасту — как химик и как личность.
Николай Николаевич, глядя на полуторамеровую Таню, стоящую рядом с Леной, ростом явно за метр-восемьдесят, с трудом удержался от того, чтобы в голос не рассмеяться после этой Таниной пафосной фразы. Но профессорам и академикам смеяться над студентами не пристало, поэтому он лишь выдавил из себя, с трудом удерживаясь от смеха, одно:
— Ну, так как я пообещал тебе стать научным руководителем твоей работы в студенческом обществе… Лена, вы тоже с любыми вопросами обращайтесь теперь и непосредственно ко мне.
Самым важным на семинаре для Тани стало получение расписания работы студентов в лабораториях, и специального пропуска в эти лаборатории практически в любое время. Не совсем, конечно, в любое, в только «в рабочее время», но, в отличие от заводов и фабрик, лабораторный корпус «открывался» в семь утра, а работу было желательно заканчивать к десяти вечера. Впрочем, некоторые реакции длились сутками, и было нетрудно получить дополнительный пропуск для работы по ночам…
Но это — в светлом будущем, а Таня — сразу после окончания этого семинара — помчалась в аэропорт, где ее уже ждал самолет и Вера, сама приплясывая от нетерпения, доказывала диспетчеру, что самолет ну никак не может отправиться в ранее указанное время… Оказалось — зря: Таня примчалась к самолету без пяти шесть, а по графику рейс отправлялся в половине седьмого…
В Коврове Таня пересела на свой «автомобиль», заехала домой (где Оли уже все нужное приготовили), вернулась на аэродром. Где товарищ Плетнев сообщил ей, что рейс на Берлин отправляется в половине девятого…
Сообщил, а затем, отведя в сторону, передал ей приличных размеров пакет-«бандероль»:
— Товарищ Голованов велел это передать вам до отлета и приказал вам распечатать пакет немедленно по получении, но не при посторонних. На словах велел передать «это за тетрадку» и сказал, что вы сами знаете, что это значит. Мой кабинет в вашем распоряжении, если потребуется что-то сжечь — меня товарищ маршал предупредил — можете воспользоваться печкой, там стоит специальная подставка для бумаг…
После того, как Максим Федорович вышел из кабинета, Таня распечатала пакет и с интересом прочла вложенную в него записку от Голованова: «Танюша, ты любишь нарушать правила, но не заставляй их нарушать офицеров АДД. Советским людям запрещено в Германии расплачиваться рублями, в конверте я передаю двадцать тысяч наших марок, вернешь рублями когда возвратишься. Орден — носи, заслужила, и не я один так думаю. Веди себя хорошо, на аэродроме тебя встретят»…
Николай Федорович Ватутин проснулся в настроении не самом радужном. То, что в воскресенье отдохнуть не получится, его волновало не очень: давно уже привык к такому. Но вот вчерашний разговор по телефону с маршалом Головановым оставил у него не самое хорошее впечатление. Вообще-то Александр Евгеньевич вроде бы женским полом, в отличие от довольно многих иных командиров, не увлекался — но он так просил «позаботиться о девочке», что мысли возникали самые неприятные. А когда Николай Федорович решился спросить у заместителя, что он думает об этой странной просьбе, тот ответил:
— Мы в курсе, и все необходимое сделаем. Единственное, мы думаем, что она может попросить встречи с вами, поэтому вам стоит быть завтра на работе…