Энола Холмс и маркиз в мышеловке

— Я думал, это уличная девчонка.
— На велосипеде? — иронично уточнил Майкрофт.
— Но почему ты на велосипеде? — спросил Шерлок. — Где экипаж, Энола?
Я удивленно моргнула. Экипаж? Ландо и фаэтон пылятся у нас в помещении для карет, но лошадей в поместье не было уже очень давно — с тех пор, как мамин дряхлый охотник отошел в мир блаженства и зеленых полей.
— Конечно, я могла бы нанять коней, — медленно проговорила я. — Но меня не учили их запрягать и управлять экипажем.
  
— Зачем же мы платим за услуги конюха и его подручного?! — воскликнул Майкрофт.
— Прошу прощения? — пробормотала я.
— Хочешь сказать, у вас нет лошадей?
— Разберемся с этим потом, Майкрофт, — бросил Шерлок и подозвал слоняющегося без дела парнишку. — Ты! Найми нам небольшую карету. — Он бросил ему монетку, и парнишка услужливо коснулся кепки и убежал.
— Подождем в здании, — сказал Майкрофт. — Здесь, на ветру, прическа Энолы с каждой минутой все сильнее напоминает воронье гнездо. Где твоя шляпа, Энола?
К тому моменту я уже упустила возможность сказать «Добрый день» и услышать от братьев в ответ «Как приятно снова с тобой увидеться, милая сестра» или хотя бы пожать им руки, хоть я и была позором для семьи. К тому же до меня наконец дошло, что просьба встретить на станции означала не желание увидеть меня лично, а отправить экипаж с кучером, который довез бы Майкрофта и Шерлока до поместья. Что ж, мне даже на руку, что им неинтересна беседа с младшей сестрой, поскольку сказать мне нечего и чувствую я себя довольно глупо.
— А где перчатки? — упрекнул меня Шерлок, взял за руку и повел ко входу на станцию. — Приличная, красивая одежда? Ведь ты юная леди, Энола.
Эти слова меня не на шутку встревожили: — Мне только-только исполнилось четырнадцать!
— Но я оплачивал услуги швеи... — несчастным бесцветным голосом проговорил Майкрофт.
Шерлок посмотрел на меня и с важным видом произнес:
— Благородным девушкам положено ходить в длинных юбках с двенадцати лет. О чем только думала твоя мать? Полагаю, она теперь ушла к суфражисткам?
— Я не знаю, куда она ушла, — прошептала я и неожиданно для самой себя — с тех пор, как пропала мама, я еще не плакала — разрыдалась.
Разговоры о маме отложили до приезда экипажа. Мой велосипед пристегнули к задней стенке, и мы покатились в сторону Кайнфорда.
— Мы с тобой бессердечные глупцы, — сообщил Шерлок Майкрофту и протянул мне огромный накрахмаленный платок, который неприятно царапал кожу. Наверное, братья думали, что я горюю по маме. Отчасти они были правы. Но я плакала еще и от жалости к себе.
Энола.
Одна.
Мои братья сидели напротив, плечом к плечу, но смотрели куда угодно, только не на свою сестру. Очевидно, им было за меня стыдно. Через несколько минут после того, как мы отъехали от станции, я немного успокоилась и только тихонько всхлипывала, но сказать мне было вроде бы нечего. Небольшой экипаж, больше похожий на ящик на колесах с маленькими окошками, не располагал к беседе, и рассматривать пейзаж за окном я тоже была не в настроении.
— Итак, Энола, — угрюмо проговорил Майкрофт. — Ты готова рассказать нам о случившемся?
Я кивнула и поведала ему о событиях прошедших дней, но ничего нового братья от меня, считай, не услышали. Мама вышла из дома утром во вторник и не вернулась. Нет, она не оставила ни письма, ни записки с объяснениями. Нет, больной она не выглядела, и со здоровьем у нее было все в порядке. Нет, никто ее не видел. Нет, Шерлок, я не обнаружила ни пятен крови, ни отпечатков ног, ни следов взлома, и никаких подозрительных незнакомцев у поместья не замечала. Нет, выкупа у нас не требовали. Если у мамы и были враги, я о них не знала. Да, в полицию Кайнфорда я обо всем доложила.
— Заметно, — обронил Шерлок, выглядывая в окошко экипажа, когда мы подъезжали к Фернделл-парку. — Вот они, полицейские — бродят по деревне, заглядывают в кусты и в целом ведут себя крайне непрофессионально.
— Они что, надеются отыскать ее под боярышником? — проворчал Майкрофт, тоже повернувшись к окну. Вдруг его кустистые брови взмыли аж к полям шляпы. — Что сделали с землями?!
— Ничего, — с удивлением возразила я.
— Вот именно — ничего: ими уже много лет никто не занимается! Все поросло сорняками...
— Любопытно, — пробормотал Шерлок.
— Варварство! — возмущался Майкрофт. — Трава фут высотой, повсюду ростки дрока, кусты ежевики...
— Это шиповник, — поправила я брата. Мне шиповник очень нравился.
— На лужайке перед домом?! Позволь, Энола, за что же мы платим садовнику?!
— Садовнику? У нас нет садовника.
Майкрофт набросился на меня словно ястреб:
— Как так? У вас работает садовник по фамилии Рагглз, и вот уже десять лет я плачу ему по двенадцать шиллингов в неделю!
Я распахнула рот от удивления. Как мой брат мог столько лет находиться под ложным впечатлением, будто в поместье есть садовник?! Я даже не знала никакого Рагглза! Более того, я и не подозревала, что Майкрофт посылает нам деньги. Я считала, что они прилагаются к поместью вместе с перилами, канделябрами и прочей мебелью.
— Майкрофт, — вмешался Шерлок, — если бы этот человек и правда служил в поместье, не сомневаюсь, Эноле он был бы знаком.
— Ха! Не знала же она о...
Шерлок его перебил, обратившись ко мне:
— Не обращай на Майкрофта внимания, Энола. Он чувствует себя не в своей тарелке за пределами своих комнат, кабинета и клуба «Диоген».
Майкрофт отмахнулся от брата и подался вперед:
— Энола, у вас правда нет ни лошадей, ни конюха, ни его подручного?
— Нет. То есть да.
У нас в самом деле их не было.
— Так что же — да или нет?
— Майкрофт, — опять вмешался Шерлок, — обрати внимание, что у нашей дорогой сестры голова совсем небольшая по сравнению с вытянутым туловищем. Прошу, оставь ее в покое. Зачем расстраивать и запугивать Энолу, если ты скоро сам все увидишь?
Действительно, ровно в ту минуту наш экипаж подъехал к воротам Фернделл- холла.
  
Глава четвертая
 
Я зашла в мамины комнаты вслед за братьями и заметила, что в японской вазе на кофейном столике завяли цветы. Должно быть, мама собрала этот букет накануне своего исчезновения.
Я взяла вазу и прижала ее к груди.
Шерлок стремительно прошел мимо меня. Он отмахнулся от приветствия мистера Лэйна, отказался от чая, предложенного миссис Лэйн, и не пожелал ни на минуту откладывать расследование. Он осмотрелся в светлой, наполненной свежим воздухом гостиной, окинул взглядом мамины акварели и прошел через мастерскую в спальню. И громко ахнул.
— В чем дело? — спросил запоздавший Майкрофт. Он шел медленно, прогулочным шагом, и к тому же перекинулся парой слов с дворецким, когда отдавал ему трость, шляпу и перчатки.
— Ужасно! — воскликнул Шерлок. Я предположила, что его возмутили беспорядок и разбросанное по комнате нижнее белье. — Как непристойно! — Да, однозначно белье. Шерлок вернулся в студию и добавил: — Вероятно, она собиралась в спешке.
«Вероятно», — с сомнением подумала я.
— Или наша матушка со временем стала более неряшливой, — уже спокойнее произнес он. — В конце концов, ей шестьдесят четыре.
От вазы, которую я прижимала к груди, исходил неприятный запах застоявшейся воды и подгнивших стеблей. Должно быть, свежим этот букет пах великолепно. Я отметила, что он собран из душистого горошка.
И чертополоха.
— Душистый горошек с чертополохом? — удивилась я. — Странно.
Братья обернулись и хмуро посмотрели на меня.
— Твоя мать сама была странной, — отрезал Шерлок.
  
— Полагаю, не была, а есть до сих пор, — примирительно добавил Майкрофт и осуждающе покосился на брата.
Так, значит, они тоже подозревают, что мама... Умерла.
— Судя по ее комнатам, наша матушка перешла от странностей к старческому слабоумию, — грубо заявил Шерлок.
Какая разница, герой он или нет? Его поведение начинало меня раздражать. И расстраивать. Ведь это и его мать тоже; как он может так холодно о ней отзываться?!