Приятель фаворитки. Царственный пленник
– Вот это хорошо, Черный Майкл! – сказал король. – Выбивай пробку, Иозеф. Черт с ним! Неужели он думал, что я испугаюсь этой бутылки?
Бутылка была откупорена, и Иозеф наполнил стакан короля. Король попробовал вино. Потом с торжественностью, происходящей от важности случая и его собственного состояния, он взглянул на нас:
– Господа, мои друзья! – Рудольф, брат (это скандальная история, Рудольф, клянусь честью), все ваше – даже половина Руритании. Но не просите у меня ни одной капли этой божественной бутылки, которую я выпью за здоровье этого… этого хитрого негодяя, моего брата, Черного Майкла!
И король схватил бутылку, опрокинул ее себе в рот, осушил, отбросил ее от себя и положил голову на скрещенные руки.
А мы пожелали приятных снов его величеству, и это все, что я помню о том вечере. Но, может быть, и этого достаточно.
IV
КОРОЛЬ ВЕРЕН СВОЕМУ ДОЛГУ
Я не знал – спал ли я минуту или год. Я проснулся с испугом и дрожью; мое лицо, волосы и платье были мокры от воды, а против меня стоял старый Зант с насмешливой улыбкой на лице и с пустым ведром в руках. На столе возле него сидел Фриц фон Тарленгейм, бледный, как призрак, и с черными кругами под глазами. Я вскочил в гневе на ноги.
– Ваша шутка зашла слишком далеко! – вскричал я.
– Пустяки, нам некогда ссориться. Ничто другое не могло поднять вас. Уже пять часов!
– Я был бы благодарен, полковник Зант… – начал я, горячась, хотя телу моему было необыкновенно холодно.
– Рассендиль, – прервал меня Фриц, сходя со стола и беря меня за руку, – посмотрите сюда! Король лежал, растянувшись на полу. Его лицо было так же красно, как и его волосы, и он тяжело дышал. Зант, непочтительный старый пес, грубо толкнул его ногой. Он не двинулся, и его тяжелое дыхание не прервалось. Я увидел, что его лицо и голова мокры от воды, подобно моим.
– Мы провозились с ним полчаса! – сказал Фриц.
– Он выпил в три раза больше, чем любой из нас! – проворчал Зант.
Я стал на колени и пощупал его пульс. Он был поразительно слабый и редкий. Мы посмотрели друг на друга.
– Не было ли что-нибудь подмешано в последнюю бутылку? – спросил я шепотом.
– Не знаю, – сказал Зант.
– Мы должны позвать доктора!
– Доктора нет ближе десяти миль, и тысяча докторов не помогут ему быть в Стрельзау сегодня. Я это вижу по его лицу. Он не двинется раньше, как через шесть или семь часов!
– А коронация? – вскричал я в ужасе.
Фриц пожал плечами, что было, я заметил, его привычкой во многих случаях.
– Мы должны послать сообщение, что он болен, – сказал он.
– Я тоже думаю! – поддержал я его.
Старый Зант, казавшийся свежим, как цветок, курил свою трубку и старательно пыхтел ею.
– Если Рудольф не будет коронован сегодня, – сказал он, – бьюсь об заклад, что его никогда не коронуют!
– Но, Боже мой, почему?
– Весь народ находится там, чтобы встретить его; половина армии также – с Черным Майклом во главе. Неужели мы пошлем объявить им, что король пьян?
– Что он болен! – поправил я.
– Болен! – повторил Зант с презрительным смехом. – Они слишком хорошо знают его болезни. Он бывал «болен» и раньше!
– Мы должны рискнуть, чтобы они ни подумали, – сказал Фриц беспомощно. – Я повезу известие и сделаю, что могу!
Зант поднял руку.
– Скажите мне, – спросил он. – Думаете ли вы, что король был усыплен?
– Да, я думаю! – сказал я.
– А кто усыпил его?
– Эта проклятая собака, Черный Майкл! – проговорил Фриц сквозь зубы.
– Да, сказал Зант, – чтобы он не мог явиться для коронования. Рассендиль не знает нашего миленького Майкла. Как вы думаете, Фриц, нет ли у Майкла готового короля? Нет ли у половины Стрельзау готового кандидата? Как Бог свят, трон потерян, если король не окажется сегодня в Стрельзау. Я знаю Черного Майкла!
– Мы можем повезти его туда! – сказал я.
– Он представляет красивое зрелище! – заметил Зант с иронией.
Фриц фон Тарленгейм закрыл лицо руками. Король задышал громче и тяжелее. Зант снова толкнул его ногой.
– Пьяная собака, – сказал он, – но он Эльфберг и сын своего отца, и пусть я сгнию в аду, прежде чем Черный Майкл сядет на его место!
Минуты две мы все молчали; потом Зант, хмуря свои густые брови, вынул трубку изо рта и сказал мне:
– Когда человек старается, он начинает верить в судьбу. Судьба послала вас сюда. Судьба посылает вас теперь в Стрельзау!
Я отшатнулся, прошептав:
– Великий Боже!
Фриц поднял голову с любопытным, пораженным взглядом.
– Невозможно, – пробормотал я, – меня бы узнали!
– Это риск – против действительности, – сказал Зант. – Если вы побреетесь, я держу пари, что вас не узнают. Вы боитесь?
– Полковник!
– Ну, милый, не сердитесь; но вы рискуете жизнью, поймите, если вас узнают, – и моей, и Фрица тоже. Но если вы не согласитесь, клянусь вам, что Черный Майкл сегодня вечером сядет на трон, а король будет в тюрьме или могиле!
– Король никогда этого не простит! – заикнулся я.
– Что, мы женщины? Кто нуждается в его прощении?
Маятник простучал пятьдесят и шестьдесят, и семьдесят раз, пока я стоял в раздумье. Потом, должно быть, выражение моего лица изменилось, потому что старый Зант схватил меня за руку, вскричав:
– Вы поедете?
– Да, я поеду! – сказал я и повел глазами на распростертую на полу фигуру короля.
– Сегодня, – продолжал Зант поспешным шепотом, – мы должны ночь провести во дворце. Сейчас после того, как вас оставят одних, вы и я сядем на лошадей, – Фриц должен оставаться там и охранять комнату короля – и галопом пустимся сюда. Король будет готов; Иозеф ему все скажет, и он со мной поскачет в Стрельзау, а вы отправитесь к границе так, словно черт гонится за вами!
Я сообразил все это в секунду и кивнул головой.
– Есть шансы на успех! – сказал Фриц с первым вздохом надежды.
– Если все это не откроется! – заметил я.
– Если все откроется, – возразил Зант, – я, с помощью Неба, пошлю Черного Майкла в преисподнюю, прежде чем отправлюсь туда сам. Садитесь сюда!
Я повиновался.
Он выбежал из комнаты, крича:
– Иозеф, Иозеф!
Через три минуты он вернулся вместе с Иозефом. Последний нес миску с горячей водой, мыло и бритву. Он задрожал, когда Зант объяснил ему, в чем дело, и приказал ему побрить меня.
Внезапно Фриц снова вскочил на ноги:
– А почетный караул? Они узнают! Они узнают!
– Глупости! Мы не станем ждать караула. Мы поедем в Гофбау и возьмем там поезд. Когда они явятся, птичка будет далеко!
– Но король?
– Король будет в винном погребе. Я его сейчас туда снесу!
– А если его там найдут?
– Не найдут. Каким образом найти? Иозеф им отведет глаза.
– Но…
Зант топнул ногой.
– Мы заняты не забавой! – заревел он. – Господи! Точно я не сознаю опасность? Если его и найдут, он не будет в худшем положении, чем если сегодня его не коронуют в Стрельзау!
Говоря это, он широко раскрыл дверь, нагнулся, выказывая силу, которой я не подозревал в нем, и поднял короля на руки. Пока он проделывал это, старуха, мать Иоганна-ключника, показалась на пороге. С минуту она постояла, потом, повернувшись на каблуках, без всякого удивления, побежала по коридору.
– Неужели она все слышала? – вскричал Фриц.
– Я заткну ей рот! – сказал Зант мрачно и унес короля на своих руках.
Что касается меня, я сел в кресло и сидел в нем, ошеломленный, в то время, как Иозеф стриг и брил меня; мои усы и борода вскоре исчезли, и мое лицо стало таким же безволосым, как лицо короля. Когда же Фриц увидал меня таким, он глубоко вздохнул и воскликнул:
– Клянусь Юпитером, нам все удастся!
Было уже шесть часов, и нам нельзя было терять времени. Зант поспешно повел меня в комнату короля; я оделся в мундир гвардейского полковника, находя время, пока натягивал сапоги короля, спросил у Занта, что он сделал со старухой.