Искра (ЛП)

Было около четырех утра, когда я вернулся в свою квартиру этажом выше. Насколько я знал, некоторые из этих людей, возможно, были на ногах и работали прямо там, где мы сейчас находились. Однако появляться посреди ночи растрепанным и после лучшего секса в моей жизни не казалось мудрым выбором – не в том случае, если я хотел тысячи вопросов или раскрыть секрет, который, как я не осознавал, скрывал все эти годы, пока не увидел Мэдлин.
Быстро приняв душ, я рухнул в постель только для того, чтобы проснуться примерно тридцать минут назад от сообщения от Рида, спрашивающего, почему меня нет. Вместо ответа я снова принял душ, взял кружку горячего кофе и направился в нашу штаб-квартиру.
Сделав глоток дымящегося кофе, я посмотрел на экран над головой, который был в центре всеобщего внимания.
– Я что-то пропустил?
– Ты был там. Мы ждем, когда ты введешь нас в курс дела, – сказал Мейсон.
Сидя в кресле, я уставился вверх. То, что было перед нами, казалось видом с высоты птичьего полета, похожим на карты Google, но с точностью реального времени. Рид придумал, как подключаться не только к уличным камерам и каналам частной охраны, но и к спутникам. Что делало это еще более впечатляющим, так это то, что с помощью Мейсона они открыли, как управлять фокусом, увеличивая и уменьшая масштаб, опять же в реальном времени. Я неплохо разбирался во всех технологиях, как и Спарроу. Однако ни один из нас не хвастался тем, что знает больше, чем наши гики.
Недостаток сна не был чем-то необычным в нашем мире. Когда случались пожары – в буквальном и метафорическом смысле – требующие нашего внимания, мы могли не спать целыми сутками. Разница для меня заключалась в том, что прошлой ночью не было обычного пожара. Был другой вид огня, который тлел в моей душе. От всего, что произошло ночью, у меня закружилась голова, а тело было на пределе.
Я покачал головой.
– Снег, выпавший несколько дней назад, все еще покрывает крыши. Выручите человека. Что это?
– Где ты был прошлой ночью, Патрик? – спросил Спарроу.
Хотя я мог сделать больше выводов из его вопроса, его тон не предполагал проблемы.
– В клубе «Регал», – ответил я. – Вчера состоялся первый раунд их большого покерного турнира. Все началось с сорока двух игроков, каждый из которых заплатил солидный вступительный взнос. Теперь их стало тридцать.
Когда я ответил, то понял, что это было то, что мы видели, крыши клуба «Регал», а также соседних зданий.
– Слухи распространяются на всех уровнях города, – сказал Рид. – Скажи нам, правда ли они.
Слухи?
Я этого не ожидал. Кто видел, как мы с Мэдлин разговаривали? Был ли я замечен входящим в ее гостиничный номер или выходящим?
Подняв кофе, я встал и сделал несколько шагов, определяя наилучшую стратегию для признания для того, чтобы рассказать своим трем лучшим друзьям, что я утаил небольшую, но важную часть из своей биографии. Это было не то, что я был готов признать. Тем не менее, они заслуживали знать. Предложения формировались в моей голове. О, кстати, когда мне было восемнадцать, еще до того, как я встретил всех вас, я женился на девушке. Через несколько месяцев она исчезла. На улице ходили слухи, что она умерла, став жертвой случайного насильника. Такое случается даже сегодня. Когда я не нашел никаких зацепок, то сдался. Я пошел в армию, чтобы избавиться от воспоминаний. Но, эй, не волнуйтесь. Прошлой ночью я снова увидел ее. И поскольку мы так и не развелись, она все еще моя жена.
Затем глубокий голос Рида проник сквозь мой туман.
– ...сказал, что он купил участие. Он уехал из города после того, как его отец и МакФадден потерпели неудачу. Зачем ему возвращаться?
Я глубоко вздохнул.
Они говорили не о Мэдди. Слухи касались Антонио Хиллмана, человека, имеющего тесные связи с ныне несуществующей организацией МакФаддена, организацией, которая управляла Чикаго задолго до того, как кто–либо из нас родился, та, чей лидер сейчас отбывал срок за невообразимые преступления против детей.
Я сосредоточился на том, что услышал.
  
– В конце вечера, – сказал я, – прежде чем объявить места во втором раунде, клуб сделал объявление о Хиллмане.
– И ты не подумал, что это важно? – спросил Мейсон.
Я выпрямился.
– Подумал. Да. – Я перевел дыхание. – Антонио там не было. Я проверил весь клуб. Я не видел никого, кто ранее был в окружении его или его отца. Согласно объявлению, младший Хиллман должен прибыть в «Регал» сегодня.
– Он самоуверенный сукин сын, – сказал Рид.
Спарроу встал.
– Мне это не нравится. Ход чертовски наглый. Сын заключенного в тюрьму советника МакФаддена, занимающийся отмыванием денег, которого здесь не видели со времени суда над отцом, возвращается в Чикаго и скрывается от посторонних глаз. Он возвращается, заплатив семьдесят пять тысяч за участие в покерном турнире. Почему?
– Он не был осужден за отмывание денег, – сказал Рид.
– Потому что ему никогда не предъявляли обвинений, – добавил я. – Федералы сосредоточились на Рубио и Венделле.
– Что, как мы уже говорили, оставляет других игроков в команде МакФаддена, до которых мы еще не добрались, тех, кто исчез, как Антонио.
Спарроу вдохнул и поднял обе руки к макушке головы. Его бицепсы напряглись под рукавами серой футболки, как это бывало, когда он концентрировался.
– Происходит что-то еще. – Спарроу повернулся ко мне. – Расскажи нам все, что было в «Регале» прошлой ночью. Всё. Я чертовски рад, что у нас там был свой человек. Один из лучших. – Он потянулся к стулу, развернул и оседлал его. – Было ли что-нибудь необычное? Что-нибудь или кто-нибудь, кто выделялся – привлек твое внимание?
Черт. Да, но я не был готов сказать, пока не узнаю больше.
Я начал пересказывать свои честные воспоминания о той ночи, посетителях, безопасности и самом турнире. Во время этих воспоминаний я удобно исключил упоминание о Мэдлин; тем не менее, я упомянул мажора Мариона Эллиота. В его присутствии постоянно шептались. Я провел кое-какие исследования, он заслужил такую шумиху. У него был один из самых длинных списков побед в турнирах и, следовательно, один из самых высоких заработков за всю жизнь. Его возраст был очевидным способствующим фактором.
– Я видел его, – сказал я, – И наблюдал, как он играет. Он заслуживает своей репутации, но он стар.
Рид печатал на клавиатуре. На другом экране появилось изображение Мариона Эллиота.
– Это он?
– Да, – ответил я, – Но эта фотография старая или отфотошоплена. Прошлой ночью он выглядел по меньшей мере на десять лет старше.
– Здесь написано, – начал читать Рид, – Марион Эллиот, родился в Хьюстоне, штат Техас. – Он кивнул, продолжая читать. – Ну, согласно этому, он на тридцать лет старше нас.
Конечно, у нас не одинаковая дата рождения. Однако все мы, вступив в армию в восемнадцать и пройдя базовую подготовку, были близки по возрасту. Мы вчетвером обменялись взглядами, обдумывая находку Рида.
– Сколько сейчас лет МакФаддену? – спросил я.
– Около семидесяти, – сказал Спарроу. – Мой отец был бы на год старше. – Он глубоко вздохнул. – Не знаю. Нет никакой прозрачной связи с компанией Эллиота и МакФаддена.
– Пока ничего не всплыло, – сказал Мейсон.
– Да, это не значит, что ее не существовало, – сказал я.
– И мы знаем, что есть связь между Хиллманом и МакФадденом.
– Почему здесь? Почему сейчас? – спросил Рид.
– Потому что с тех пор, как мы раздавили МакФаддена, каждый мелкий жулик думает, что Чикаго созрел для выбора, – сказал Спарроу с большим раздражением в голосе. – Это чертовски утомительно.
– Ты доказал, что они все ошибались, когда захватил команду Спарроу, а затем, когда раздавил МакФаддена, – сказал я. – Теперь ты продолжишь доказывать, что они ошибаются. Думаю, это связано с самим МакФадденом. Он был чертовски могуч, и судебный процесс над ним привлек много внимания прессы. Теперь он обжалует обвинения о торговле людьми, и об этом пишут все СМИ. Это как реклама для людей, окружающих город: приезжайте в Чикаго и займите место Рубио МакФаддена на вершине. Эти придурки не знают ни тебя, ни того, на что способны Спарроу. Черт возьми, чего мы достигли.