Провал (СИ)
И собственно, правильно сделали. Только через полчаса и прибыла смена для половины команды во главе с капитаном Махно, которому Семеренко приказал сменить Зозулю, а тому — включить в число сменяемых и обоих разведчиков. На службу ведь их оформить надо? На довольствие поставить надо? Разместить для проживания надо? Так ещё ведь и сам же майор пообщаться с ними жаждет. Шутка ли — двое живых и трезвых российских разведчиков из спецназа ГРУ угодили в запорожский анклав! Пришлось им, конечно, и за своими пожитками сперва сбегать в укрытие в скалах и на свою резиновую лодку их погрузить, на которой и привезти. Погрузились, переправились, а в заводи — вот трупы с берега ещё не все убраны, а молодняк анклава уже трофейную ладью смотрит!
— А кажется, Утка, мы не прогадали, — поделился Уваров с напарником, — Народ умеет приспосабливаться к обстановке. С такими — шансы неплохие.
— Ну так рабочий же микрорайон, Авар, — отозвался Селезнёв, — Не новостройки эти элитные, в которых, считай, одни юристы, экономисты, да менеджеры с заточенными под хрен руками, куриными мозгами и истеричной психикой, — и оба рассмеялись.
— Есть у нас и такие, но слава богу, немного, — хохотнул и Зозуля, — Основная их масса в тех новостройках и осталась, и мы этим сейчас как-то не опечалены. С такими мы точно пропали бы ни за хрен собачий. А с этими работягами, да с вами — выкарабкаемся.
— Пиратов бы теперь этих не проморгать, — напомнил старлей, — А то с победной эйфорией и расслабиться недолго, а разведку пираты ведь проведут наверняка. Так обидно ведь будет после сегодняшней удачи, если пираты нас с вами врасплох застигнут.
— Семеренко уже в курсе, и дрон после подзарядки обязательно слетает и на юг. Но тут не только пираты на юге, тут ведь ещё и чурки эти, млять, возле Порогов. Сами там до сих пор держались, но и о нас уже знают и наблюдают наверняка.
— Были случаи убедиться?
— В самом начале был небольшой инцидент. Бескровный, но знают они теперь о нас. Видели с дрона и их сторожевые разъезды. Есть надежда, что и этот сегодняшний бой учтут, и тогда на мирный настрой сподвигнутся, но и рассчитывать на это твёрдо — как-то стрёмно. И за югом надо наблюдать, и за севером. И собственно, мы их-то и расцениваем как наибольшую опасность на ближайшее время. Там целая кочевая орда.
— Млять, вот это вляпались! — заценил и Селезнёв, — У вас нигде тут подземелий с мобскладами не заныкано?
— К сожалению — хрен, — хмыкнул капитан, — Иначе разве экономили бы мы тут сейчас патроны? Только то, что в наших двух ментовках, оружейном магазине, да у людей на руках. Сами не раз уже пожалели, что вместе с нами и "Запорожсталь" не провалилась с её военной группировкой и складами, но не срослось, так шо — маемо, шо маемо.
— Да в курсе мы — шучу, а заодно и мечтаю. Имеем же право помечтать?
— Млять, сбывались бы ещё эти мечты! Самое ведь обидное что? Нам и огрызки эти, АКС-74У которые, поменяли на МП-5 ещё до войны. И тут война эта, и продвигались ваши тогда быстро, и тогда нам с перепугу снова автоматы дали, да ещё не коротыши эти, а нормальные калаши. И не вместо пистолетов-пулемётов, а сверху — ты службу тащишь с калашом, но и твой табельный МП-5 тоже в оружейке. Вот в тот бы период провалились — намного сейчас было бы веселее. Но потом-то фронт стабилизировался, паника улеглась, и калаши у нас снова забрали, хоть город и продолжал считаться прифронтовым.
— Из-за нехватки оружия для свежемобилизованных? — спросил Уваров.
— Да, нам так и объясняли — для фронта не хватает.
— Реально не хватало, — подтвердил шедший следом Олег, — Нас обучать начали со старыми АКМами, а кому-то и вовсе АК-47 достались. И только ближе к концу выдали немецкие. Ну, в смысле, ГДРовские клоны АК-74, с которыми нас и отправили на фронт. Говорили, что специально для нас фрицы их производство восстановили.
— И фрицы, и поляки, — кивнул старлей, — Попадались среди трофеев и польские, и немецкие, и патроны их производства. А эти у вас откуда?
— А эти мы получили и прихомячили в самом начале, когда их раздавали.
— И жаль, что весь остальной Соцгород не последовал тогда вашему примеру, — пошутил Зозуля, — Да патронов давали бы ещё по цинку на ствол, а не эти шесть пачек, и что нам тогда были бы сейчас все эти дикари? — и все невесело рассмеялись.
К этому времени они уже поднялись по тропе от заводи ко Дворцу. И там ещё не все трупы нападавших были убраны, и народу вооружённого хватало, и баррикады эти вблизи выглядели намного внушительнее, чем в бинокли со скал Хортицы. Но наиболее дико для разведчиков смотрелось даже не это, а сам Дворец — в двух шагах и среди бела дня, и идут они мимо него при всём народе и в сопровождении украинских ментов, и всё это — обыденно, прямо как так и надо. Так народ-то, конечно, косится на две незнакомых хари явных современников, не пойми откуда взявшихся, но раз и со знакомыми ментами, то тоже — почти как так и надо. А пройти ещё вот так вот, как ни в чём не бывало, вдоль всей его южной стены в сторону парка — это ведь вообще сюрреализм какой-то! Да, были здесь и той ночью, ну так ночью же, хоронясь и шифруясь от любого местного обитателя, не говоря уже об этих ментах! И в принципе-то был проработан и резервный план отхода и через город, начиная вот с этого парка, но ведь ночью же, опять-таки, не среди бела дня, как идут они в этот парк сейчас!
И патруль ментовский за углом Дворца — в первый момент глядят ошалело, да и сами же разведчики не сильно иначе, ощущая по инерции всю неправильность расклада, но присутствие капитана Зозули возвращает спокойствие и тем, и другим — начальству-то виднее, и раз оно считает, что всё нормально, наше-то дело — маленькое. И капитан-то при виде смущения спутников — просекает ситуёвину и сам прыскает в кулак. Так это ведь они ещё и в гражданском охотничье-рыболовном камуфляже, с которым только боевое оружие и не стыкуется, а если бы были в штатной экипировке российского спецназа ГРУ оба? Из гражданских тоже некоторые глазами хлопают, кто знает, что такое "винторез" на ремне у Селезнёва, которых и у СБУ-то крайне мало, но этим их изумление и ограничивается. Да в этот день столько всего уже приключилось, что одной нелепостью больше, одной меньше — почти без разницы. В парке вон уже и лагерь для туземцев разбивается, и современные запорожцы трудятся над ним наравне со свежеосвобождёнными туземными рабами — это ли не сюрреализм, кто понимает?
И понятно же, что в охренении и те, и эти, но ведь преодолевают же его как-то и заняты вполне осмысленной совместной деятельностью. Так пристало ли им, спецназу, охренению поддаваться, с которым и эти-то гражданские успешно справляются? Как это у психологов всяческих называется? Когнитивный диссонанс? Да, кто-то тяжело переносит, кто-то вообще спивается или с катушек съезжает, но им-то, профессионалам своего дела, и на стрессоустойчивость отбираемым в числе прочего, что им даже и этот когнитивный диссонанс? Хоть и не скажешь, конечно, что видали такое, такого-то уж точно не видали, но переживали ведь вещи и похуже. Тот же бросок их группы вверх по Днепру, когда и не знали даже толком, отвлекли ли свои вражин, удалось ли проскочить втихаря, и доплывут ли до плавней Хортицы? А может, и давно уже засекли их, и ведут, и сейчас им прилетит? Авантюра же была чистейшей воды! И не гребут командование ваши нервы, у вас задача поставлена, и извольте её выполнять. Лучшие специалисты вас отбирали, ещё лучшие вас обучали, миллионы на вашу подготовку потрачены, и теперь вы не имеете права сдохнуть, не выполнив поставленной вам задачи. Вот когда выполните её, тогда и можете подыхать, сколько вам вздумается.
И хотя в данном случае их задача провалена, но уж всяко не по их вине. Тут уж непредвиденные обстоятельства непреодолимой силы. Здесь другой мир, другие времена и другие расклады, в которых прежняя задача, будь она даже и выполнима, теряет смысл. Их не воевать с жителями запорожского Соцгорода посылали, а наблюдать за движением по ДнепроГЭСу. Но где он теперь, тот ДнепроГЭС, и где то командование, которому надо обо всём увиденном докладывать? Здесь и государств-то этих нет, ни своего, ни вражьего, а есть только они, да вот этот кусочек города Запорожье, да ещё и спасённые совместно с его обитателями вот эти туземцы из предположительно предкового народа. И вот это их новая родина и их новый народ за неимением тех прежних, которым они присягали в том прежнем мире, которого для них больше нет. Тем более нет и той войны, оставшейся там же, в том прежнем мире. Здесь — другая, в которой они с запорожцами на одной стороне против любых враждебных их анклаву окрестных дикарей.
