Провал (СИ)
Хрен ещё знает, конечно, какова эта ментовка. Загар — в самом деле на солярий прозрачно намекает. Иначе когда бы успела? В первую половину месяца тепло не было, и загоранию под солнцем погодка не способствовала. Вполне возможно, что прошмандовка начальственная или в натуре какая-нибудь блатная, и тогда вполне может быть избалована сверх всякой разумной меры. Но такие обычно на говно исходят, когда что-то где-то не по ихнему капризному вкусу, а сейчас было бы вообще всё не так, весь мир бардак, но вроде бы, не капризничает. Заметно, по крайней мере. Так что хрен её знает, присмотреться ещё к ней надо хорошенько, да справки как-нибудь поаккуратнее навести. Явно недавно у них служит, до мобилизации не видел ни разу, но сослуживцы-то ейные знают её получше.
— Ещё и сердечница! — проворчал, отфыркнувшись, подплывший Костян, — Как за нами в воду полезла, так опять ледяная она ей, а у неё мотор слабый, и мы, сволочи, её на нашем фоне дискредитируем.
— А с медициной теперь напряжёнка, — добавила и его подружка, подплывшая за ним следом, — И в этом тоже мы ей виноваты. Вчера вон у старухи одной из дома напротив сердце прихватило, когда мылась, так с трудом откачали. А прихватило бы сильнее, так не спасли бы. А мы, значит, здоровее Гальки и нагло этим пользуемся.
— Люська, по идее, не должна бы быть болезненной?
— По идее — не должна. Это в ТЦК все требования по здоровью сильно скостили из-за мобилизации, а у ментов — наверняка ведь, какие были, такие и остались.
— По блату не могла пройти и медкомиссию?
— В принципе — могла. Но купальник не фирменный, а перешитый уже здесь, и я не думаю, чтобы кто-то стал перешивать для неё. Скорее всего, сама себе и перешила, и хорошо ведь перешила. Если и блатная, то не слишком избалована и кое-что умеет. Им же из магазина гражданскую одёжку дали, и не всё нашлось по размеру.
— Галька ещё и за это её высмеивает, — сообщил подплывший к ним Юрец, — Как будто бы это её заслуга, что сама она живёт здесь, и у неё тряпок по её размеру — полный шкаф. Поглядели бы мы на неё ещё, если бы сама вот так попала только в том, что на ней.
— Галька, конечно, не вариант, — констатировал Олег, — Но вот кто из вас что об этой Люське знает?
— Где-то полгода в этой ментовке, вроде, — припомнила подружка Костяна, — Но жила где-то дальше по проспекту — то ли Александровский район, то ли немного до него не доезжая. В общем, мы её и видели только мельком. Я могу с ней поболтать, но она же видела нас рядом с тобой и поймёт сходу, для кого я справки навожу.
— То-то и оно, — хмыкнул Витёк, подплывший следом за Юрцом, — Тут втихаря надо разузнать, да не у кого попало, чтобы и не обосрали, и не расхвалили, а рассказали о ней правду как есть.
— Давайте я с Зозулей поговорю, — предложил Костян, — Он-то знать должен, так даже если и не всё, то знает, у кого спросить, и ему — расскажут без утайки.
— Буду благодарен, — кивнул Олег, — Но это не горит и может подождать парочку дней, а вот горит у нас к нему другой вопрос, поважнее. Света, тебя можно попросить уши заткнуть и ничего сейчас не услыхать?
— Уже заткнула и ничего не слышу.
— В общем, Костян, у нас четверых сейчас самый горящий вопрос по автоматам. По-хорошему, нам бы их легализовать, но боязно. Вот хорошо бы, если бы ты с Зозулей о них поговорил — естественно, без конкретики, а типа, чисто теоретически — а что, если бы у кого-то вдруг с того позапрошлого года калаш дома завалялся? Готов ли Семеренко для таких людей их узаконить, чтобы не боязно было их засветить? А то он как-то обтекаемо вопрос о военном положении обозначил — то ли есть оно у нас сейчас официально, то ли у нас его нет. Короче, могут "найтись" кое у кого и калаши, если будет у них и уверенность в том, что они их сохранят за собой, а не сдадут в добровольно-принудительном порядке.
— Понял. Это, конечно, в первую очередь. Тем более, что могут ведь "найтись" и не у одних только вас, а сейчас каждый ствол важен. Зозуля всё поймёт правильно, а уж как он с Семеренко этот вопрос обсудит, это ему самому виднее.
— Мне уже можно разуть уши? — ехидно поинтересовалась его подружка, — Если эта Люся тоже не того сорта окажется, то и на ней свет клином не сошёлся. Взгляни, Олег, вон на ту чёрненькую в белом купальнике — как раз на нас глядит и даже рисуется слегка. О тебе, кстати, в эти дни справки наводила.
— Ага, видел мельком, симпатичная. Но не из наших же? Кто такая?
— Наира Ашотова, студентка, с одногруппницей на пару квартиру зимой сняли.
— Неплохо живут некоторые студентки! Не галькиного сорта?
— За полгода ни она, ни подруга ни в чём подобном не замечены. Просто родоки в деньгах не стеснены ни у той, ни у другой.
— Так избалована же тогда, небось? И потом, армянка ведь? Наира? Поди ещё и запомни так, чтобы не перепутать.
— Да она на Нюрку откликается. Родоки приезжие из Армении, но она выросла в Одессе и по-русски говорит нормально. Так, слова только похожие иногда путает, как за ними и водится, но это ведь ты переживёшь? О, смотри, в воду пошла! Вздрогнула, ну так сходу же и без визга окунулась. Для южанки, знаешь ли, показатель.
— Ну да, в начале-то моего отпуска ещё в кожанке ходила, вроде. Я ещё тогда и подумал, что какая-то из понаехавших с жарких югов. Но и обидчивая же, небось?
— Это мужики у них обидчивые, а бабы-то место своё знают. Бери на заметку.
— И справки наводила, говоришь?
— Как раз позавчера спросила — правда ли, что ты ветеринар боевых действий?
— Ветеринар? — вся компания рассмеялась.
— Ну, я же сказала, что похожие слова иногда путает. В магазине ещё как-то раз прикольно вышло — спрашивает у продавщицы космическую сумочку, у той глаза на лоб, а она ей в косметички пальцем тычет, — все снова рассмеялись.
Армяночка не просто окунулась, а ещё и очень хорошо сплавала. К ним, вроде бы, и не приближалась, но в поле зрения продемонстрировала себя чётко. А возвращаясь к берегу, подзадержалась на мелководье, дав подплыть поближе и им, после чего вышла на берег сама — не виляя вульгарно бёдрами, но дав заценить свою фигуру сблизи. Вышли из воды вслед за ней и сами, разлеглись загорать.
— Олежка, ты часом с дуба не рухнул? — явно и Галька всё это заметила, — То эта фифа ментовская тебя клеит, то обезьянка эта черножопая, а ты и слюну пускаешь! Ты тот анекдот помнишь, какой народ от каких обезьян произошёл? Ну и на фиг тебе сдалась эта макакянша? Во-первых — обезьяна безмозглая и наверняка стервозная. Во-вторых — ты как думаешь, на какие шиши они с подругой квартиру снимают? Ты веришь, что на грошовую стипуху? И чем они, по-твоему, на оплату квартиры зарабатывают? А в-третьих, на двоих же квартира, не на одну только её. Подругу ейную куда отселишь? И в-четвёртых, она же ещё и строить из себя будет целку и динамить тебя месяцами!
— Хорошая попытка, Галя! — все рассмеялись.
— Так ведь дурында же! Два глаза, остальное — дерево, как и все черножопые!
— Видимо, поэтому и поступила на биофак, а не на лингвистический, как ты? — как бы невзначай заметила Света, вызвав новый взрыв хохота.
11. Биологичка
Следующий день, условное 22 мая.
— Это же издевательство какое-то! — пожаловалась жена адвоката Бланка, — Нам с Лёвой от этого камышового хлеба бывает не очень хорошо, а нашим Изе и Сонечке таки совсем нехорошо! А вы ещё говорите об уменьшении добавок в эту пародию на муку! Как так можно с людьми? Я таки понимаю, что положение трудное, и мы ведь таки не просим никакой кошерной пищи, но ведь вы же перетравите нас всех таким хлебом!
— Всё понимаю, но что я могу с этим поделать, Раиса Моисеевна? — ответила ей Никифорова, — Да, для имеющих проблемы с желудком камышовый хлеб тяжёл, и об этом я предупреждала с самого начала. А запас круп и даже макарон ограничен, и если добавки не уменьшать, надолго ведь его не хватит. Переход на чисто камышовый хлеб неизбежен в любом случае, но какой для вас же лучше — постепенный или резкий? Да, я понимаю, не всем привыкнуть легко, но тут могу посоветовать только одно — есть меньше камышовых лепёшек и больше всего остального. Благо, уж рыбы-то, спасибо Григорьичу с бригадой, хватает на всех. А корни лопуха — вполне годная замена картошке. В них нет и примесей, как в камышовых корнях — главное, не смотрите на их внешний вид, а просто ешьте.
