Провал (СИ)
— По правде говоря, я бы предпочёл не попадать туда и довольствоваться этими же шестью пачками. Тоже, кстати, не так уж и мало, если не строчить сдуру от пуза. У нас с вами, да у этих вояк-водил, считайте, самое сильное оружие. Может, легализоваться, да вместе с ними составить подразделение автоматчиков?
— Так стрёмно же, Олег! — заметил Гендос, — Мало ли, чего менты с перепугу-то понаобещают? Это же менты! А потом возьмут, да конфискуют, если решат, что нам не по чину автоматическое оружие. А так — лежит себе приныканное и есть не просит. Ты свой ведь тоже как-то засвечивать не торопишься?
— Ага, менты есть менты. Надо сперва поглядеть, как они своё слово держат. Но пока, вроде бы, держат его честно.
— Поживэмо — побачимо, сказав слипый глухому! — резюмировал Юрец общее мнение компании, и все четверо рассмеялись.
Тогда, в марте двадцать второго, в самом начале большой войны, вся четвёрка воспользовалась случаем и получила автоматы. Разумеется, записываться в ополчение они не собирались, не говоря уже о записи добровольцами на фронт, и продолжайся та раздача оружия по документам и под запись, они бы ещё десять раз подумали, как бы чего не того из этого не вышло. Как говорится, и хочется, и колется. Завидовали киевлянам, которым в феврале, если СМИ не врут, раздавали оружие вообще безо всяких документов — подходи, получай автомат и уноси его совершенно свободно, куда хочешь. Завидовали столичным, облизывались, и тут Витьку из центра города знакомый позвонил — напротив цирка дают автоматы всем желающим прямо с машин и без документов. Ну наконец-то! Такого шанса их компания упускать не собиралась. Это же кем надо быть, чтобы упустить? С детства же в подкорку забито, что дают — бери, бьют — беги, но сейчас-то — дают, а дожидаться, когда и бить начнут — ага, найдите ещё сперва таких дураков.
Никаким бандитизмом заниматься четвёрка не собиралась, но раз уж заваруха такая пошла, и хрен ещё знает, как дело обернётся, и не рухнет ли порядок, не начнётся ли тот хаос, которым и пугают некоторые — если оружие появляется у многих, то надо, чтобы оно было и у тебя. Просто на всякий пожарный — шоб було, как говорят хохлы. Упасёт бог от беспредела, не понадобится оружие — они на это в обиде уж точно не будут, а не упасёт, и беспредел начнётся — с оружием-то оно как-то спокойнее. Лучше — когда ствол есть, и он не нужен, чем когда он нужен, а его нет. Особенно, если он — нелегальный и нигде на тебе не числящийся. Что не числится, того как бы и нет, когда спохватятся и начнут изымать те розданные ранее автоматы взад. Сдать тогда, дабы не рисковать отсидкой в случае палева, или попридержать, если обстановка будет выглядеть тревожной — это уж они сами тогда и будут решать в кои-то веки, а не горячо любимая власть за них, как всегда до сих пор.
Поэтому долго приятели, естественно, не колебались. Удивил Костян, который поблагодарил за звонок, но ехать с ними и получать, если это не розыгрыш, отказался. Но у них и семья уж всяко позажиточнее, и с ментами связи — может, для него именно так оно и правильно. А им-то что? Их дело было — предложить, а не хочешь — хозяин-барин. Сами ломанулись в центр сходу, молясь, чтобы во-первых, информация от знакомого Витька не оказалась дурацким розыгрышем, а во-вторых, чтобы на них ещё хватило. Понятно ведь и ежу, что желающих, подобных им, в городе полно, а по дороге Юрец высказал и гипотезу, очень нехорошую, что хоть власти и реально в панике от продвижения российских войск, и едва ли соображают с перепугу сами, что делают, но такая раздача — это явно прикрытие для грандиозного хищения с целью продать оптом налево, потому как хрен и разберёшься потом, сколько реально было роздано, а сколько до раздачи не доехало, свернув налево на полпути. Предположение было логичным и нервировало компанию всю дорогу — сколько реально довезли и раздают, и останется ли ещё на их долю?
Ошибиться с местом раздачи было невозможно — на него указывала громадная толпа. С одной стороны, хорошо — и местом не ошиблись, и не всё ещё роздано, раз толпа всё ещё не расходится, но с другой — велика ли надежда получить своё в такой очередюге, и сколько в ней стоять, и где её конец? Впрочем, когда приблизились, то оказалось, что не всё так хреново. Подавляющее большинство — просто зеваки, пришедшие поглазеть на это невиданное ранее явление. То ли бздят чего-то и не берут сами, то ли теперь дают только по записи и документам, то ли сплошь пацифисты. Некоторые проталкивались через них с автоматами на ремне или характерными длинными сумками наружу, другие, ещё пустые, в середину, где виднелись грузовики, и приятели последовали их примеру. Если дают под запись, то можно же и отказаться, верно? Типа, просто поглазеть поближе подошли. А там и очереди-то как таковой нет. Никаких документов, никакой записи, просто возле машин сгружают характерные длинные зелёные ящики, открывают их и даже не сами выдают, а только следят, чтобы брали только по одному на руки, а не пару-тройку. Ну, и пацана ещё шуганули одного, явно несовершеннолетнего.
По одному новенькому АК-74 прямо из ящика они выбрали беспрепятственно, с другой машины получили по брезентовому ремню и подсумку, с третьей — магазины, по четыре на ствол. Естественно, пустые. Дольше всего, как ни странно, получали патроны, за которыми успела скопиться очередь, поскольку все хотели по цинку на ствол, кто-то и по два, редко кто просил цинк на двоих. Но всех постигал жестокий облом — давали шесть пачек на ствол, как раз на эти четыре рожка, и ни пачкой больше. И всем недовольным на их возмущение отвечали, что больше — только в ополчении дадут тем, кто запишется. Что характерно, никто перед компанией так и не задал вопроса, где идёт та запись, а все взяли свои шесть пачек и ушли, бормоча что-то себе под нос.
Заценив ситуёвину и не тратя времени на бесполезные препирательства, взяли и они по шесть пачек, после чего сразу же уложили всё полученное в предусмотрительно прихваченные с собой баулы. Возле машин никаких съёмок на камеры не велось, но среди зевак некоторые снимали происходящее на смартфоны, и попадать в кадр лицом, да ещё и с автоматом в руках, категорически не хотелось, да и через полгорода открыто его тащить умной идеей никому из них не представлялось. Поэтому упаковались и протолкались так, чтобы лица перед смартфонами зевак не светить, а домой вернулись кружным путём.
Вроде бы, и добрались без палева, и потом не настучал никто, и домашние все с пониманием отнеслись, даже матери, но конечно, заныкали они свои автоматы подальше и не болтали о них с посторонними, не говоря уже о том, чтобы похвастаться перед кем-то наглядно. Не для того ведь брали, а просто, шоб було. Как ни пугали паникёры, не вышло и никакой массовой стрельбы на улицах, хоть и были, конечно, единичные случаи. Народ ведь разный, и всегда найдётся какой-нибудь неадекват. Но хотя обзавелись автоматами в городе достаточно многие, основная масса просто тихонько приныкала их, явно из таких же соображений, как и их компания. Ни их никто ни о чём на эту тему не спрашивал, ни о других до них подобных слухов не доносилось. И хрен даже знает, получил ли ещё кто-то их кварталов, из соседних или за проспектом. Все молчали, как рыба об лёд. Олег вон и на войну сходил, и повоевать успел выданным уже в армии автоматом, а этот свой дома так и лежит заныканный и есть не просит. И теперь все четверо радовались, что ни у кого из их семей не было ни дачи, ни гаража, где иначе эти автоматы и лежали бы в захоронках, а все дома, при них, провалились в эту хрень вместе с ними.
Правда, и вопрос по ним теперь возникал интересный. В том-то прежнем мире по принятому наконец-то Радой закону об оружии, боевым калашом гражданским владеть не полагалось. С другой стороны, вышло постановление о боевом оружии у гражданских на время действия в стране военного положения. Но ведь и сама страна, и её официально объявленное военное положение, как и вызвавшая его война — всё это осталось там, в том прежнем мире. А что здесь? Об опасности для их анклава со стороны дикарей Семеренко объявил, в ополчение всех призвал и поочерёдно тренирует, но вот об этом официальном военном положении — как-то промолчал. Ни о распространении того прежнего на этот мир не сказал, ни об его отмене, ни о введении вместо него нового, уже здешнего. Как хочешь, так и понимай, но ведь такое же право менты и за собой оставляют, а как они сами захотят эту ситуёвину понимать, хрен ведь их знает. И не должны бы, вроде, но в принципе могут ведь рассудить, что раз нет явной войны ни с кем, то нет и военного положения? Или, ещё хлеще, сейчас — ладно, угрожаемый период, потом война с чурками то ли случится, то ли нет, но после неё один хрен наступит мир, и какое тогда в сраку военное положение?
