Провал (СИ)
Полной уверенности в осуществимости этого замысла у Никифоровой не было, но крысоловы нужны будут запорожцам позарез, и этого шанса нельзя упускать. Здесь не выйдет — на Хортице можно будет ещё попробовать, а там не выйдет — Правобережье ещё остаётся. А каждая неудачная попытка — это ведь тоже драгоценный опыт, с которым всё больше и больше шансов на удачный результат. Слава богу, европейский лесной кот хотя бы уж водится в днепровских плавнях. Самый край ареала, насколько она помнила карту из Википедии, на которой не были показаны реки, и не было уверенности, что водится и на Левобережье. Правда, попадались сведения о диком коте и в донских плавнях, но вот точно ли это лесной, а не степной? В этом уверенности — тем более не было. Внешне они похожи, и дилетанту спутать их легко. А путать нельзя, поскольку разница между ними — принципиальная. Все недостатки домашней мурки тем и обусловлены, что происходит-то она от ближневосточного подвида степной кошки. Она и мельче, она и слабее, и древолаз намного худший, и воды боится панически. Но у ближневосточных земледельцев выбора не было. Что водилось в их местности, то они и приручили для охраны зернохранилищ от вездесущих мышей и крыс.
По тем временам это была чёрная крыса, с которой степная кошка справлялась, и претензий к ней как к крысолову особых не было. Ну, если об обычных сельских кошках говорить, не избалованных вроде египетских храмовых. И по идее-то пасюк в Европу ещё не проник, он только с шестнадцатого века в трюмах европейских кораблей приплывёт и Европу осваивать начнёт, вытесняя привычную чёрную крысу. Но это тот, южноазиатский исходный, а у запорожцев в подвалах — свой, современный городской, который теперь и в окружающей местности размножится. И как с тем южноазиатским домашние потомки той степной кошки не справились, так не справятся и с их подвальным пасюком их дворовые мурки. Для лесного же европейского кота там, где он сохранился в современном мире, и пасюк в местах совместного с ним обитания — вполне штатная добыча. Если зайцев даже промышляет при случае, то что ему обыкновенная серая крыса? Одно только плохо — не приручается он до состояния домашней мурки. Поэтому и нужна помесь, из которой они смогут отобрать и приручаемых, и уверенно справляющихся с пасюком. Считанные годы на это нужны, поскольку кошки — они ведь и размножаются, как кошки. А дополнительно и бонусы — намного меньшая водобоязнь и намного лучшее древолазание. Без причины в воду и лесной кот не полезет, но если ему очень нужно — птицу водоплавающую поймать или на другой берег перебраться, то за ним не заржавеет. И с дерева на дерево он в азарте охоты перепрыгивает запросто, так что уж точно не станет он орать на дереве, чтобы его оттуда сняли, а спокойно и деловито спустится с него сам, когда сочтёт нужным.
Будут ли такие полукровки с половиной генов от дикого лесного кота подобно домашним нормально жить в городской квартире, это ещё большой вопрос. Но актуален он станет, когда эти полукровки размножатся достаточно, чтобы их можно было начинать раздавать в частное семейное пользование, а на первую пару лет — только общественный питомник. Там и вольер им просторный можно будет обеспечить, чтобы ощущали в нём себя посвободнее, да к людям привыкали полегче, а люди чтобы тоже привыкали к тому, что живность эта — полудикая, и фамильярничать с ней так, как с домашней кошкой, уже не рекомендуется. Служебная это живность, а не детская живая игрушка. Продовольствие складированное от грызунов защитить, в подвалах и на чердаках поголовье этих грызунов проредить, а в идеале — и вовсе их оттуда повычистить. Есть, конечно, опасность, что на домашнюю птицу охотиться начнут, но от этого ещё с мелких котят их надо отучать, пока они еще для самостоятельных цыплят подростков не опасны. В прежние времена сельские жители цветной краской свою птицу метили, каждый своим цветом, чтобы сходу свою от чужой отличать, вот на такие метки и надо будет рефлекс котятам ставить — птицу с такой меткой трогать не сметь. И жестоко карать неисправимых нарушителей, вплоть до казни в присутствии собратьев. И воспитание обучаемых, и отсев необучаемых в одном действии. Чтобы такие и не размножались, а размножались — только обучаемые.
Всех пасюков в городке уничтожить — это вряд ли, конечно. И живучие они, и размножаются ещё быстрее кошек, и адаптируются почти к любым условиям, и мутируют быстро, восстанавливая генетическое разнообразие после каждого бутылочного горлышка в своей видовой эволюции. И всего нескольких крыс достаточно, чтобы жизнеспособной популяции на новом месте начало положить. Ну так на новых местах пускай себе кладут, это уже не запорожцев проблема будет, а тамошних туземцев, а отсюда — будет кому этих расселяющихся серых крыс отвадить.
Что касается собак — ну, есть рациональное зерно и в визге кошатников насчёт опасности бродячих собак. Из-за войны и отсутствия денег на всё остальное эта проблема, конечно, обострилась. И надо отдать кошатникам должное, в требованиях очистить город от этих стай есть и их немалый вклад — без устали выносят властям мозги, не дожидаясь, в отличие от остальных, очередного инцидента. Но с другой стороны, а из-за чего бродячие собаки стали проблемой? Разве не из-за безоружности всех прохожих и детворы? В той же Германии рубежа девятнадцатого и двадцатого веков разве меньше было бродячих собак? Но и от любого немецкого мальчишки они улепётывали со всех ног, держась вне выстрела из рогатки или самопала. И так же было в старые времена и здесь, пока истеричная бабья общественность в своей непримиримой борьбе с хулиганством не добилась и разоружения пацанвы. А если заведомо безоружны и взрослые прохожие, и малолетние, почему бы и не распоясаться бесхозным уличным барбосам? Ну, появилось гражданское оружие, которое дома-то хранить можно, а на улице носить всё равно нельзя. Ну и что толку тогда от него? Что оно есть, что его нет. Ну, разрешили наконец-то с военным положением и пистолеты. Но кому разрешили? Только взрослым. А много ли взрослых мужиков встретишь на улице в период постоянных мобилизаций? Подростки, как были безоружны, так и остались. Что толку от стартово-сигнального пистолета, если он только шумит? Наоборот, барбосы уже и грохота выстрелов бояться перестали. А чего их бояться, когда от них не прилетает? Вот спрашивается, зачем было такой условный рефлекс уличным дворнягам прививать?
По молодости Никифорова и сама была яростной противницей любого оружия в руках несмышлёных подростков. У того же Кости Прохорова отобрала самопал и велела только с отцом за ним приходить, уверенная, что не посмеет он отцу сказать. И каков был её шок, когда они пришли оба в тот же вечер! Тогда-то Прохоров-старший и объяснил ей своё понимание этого вопроса. Во-первых, а что это за пацан, не имеющий ни рогатки, ни самопала? Политика политикой, общественность общественностью, но это — его сын, и в нём он не позволит воспитать выученную беспомощность ни этому дурному государству, ни этому дурному обществу. Будут неприятности от визгливых истеричек? Ничего, их он как-нибудь переживёт. А во-вторых, обороняться-то пацану чем? Что от хулиганья, что от собак — без разницы. Вот этим и будет обороняться, раз ничем посерьёзнее в этом дурном обществе не вооружишься. Если сам хулиганить с этим вздумает, по живности хозяйской стрелять или стёкла в окнах и машинах бить — это другой уже будет разговор. За это — сам ему такого ремня всыпет, что на всю оставшуюся жизнь запомнит. Такого рода претензии к нему есть? Ну, а раз нет, то и за что его тогда наказывать? А по улицам безоружным, да беспомощным его сын не ходил, не ходит и ходить не будет.
Полностью они её тогда, конечно, не переубедили. Ладно ещё Костя Прохоров, он хотя бы парень уравновешенный, и ему-то по делу, пожалуй, можно. Но ведь есть же и психи, и алкашня, и наркоши, да и просто выродки, и разве можно им таким вооружаться позволить? А правила в справедливом обществе разве не должны быть едиными для всех? Когда обострилась проблема с бродячими собаками, среди которых прибавилось опасных бойцовых и служебных пород, категоричности у неё поубавилось, и у собственного сына она уже не отобрала подаренную ему Костей рогатку, хоть и предупредила, чтобы не смел с ней хулиганить. Благо, было где неподалёку пацанве и пострелять, никому не мешая. А теперь, после провала, когда и полицейское начальство только одобряет вооружение всех гражданских, и дворняг в парке всего несколько штук хорошо всем знакомых, и все они припаханы к полезной для их анклава сторожевой службе — собачья проблема в городке отсутствует как явление. Одна из этих дворняг на пару с семёновским Рэксом помогла им на следующий день после боя с дикарями разыскать все стреляные гильзы. Зачем они так нужны, и как из них можно сделать новые патроны, особенно для автоматов, Никифорова не поняла, но раз мужики считают это важным, то им — виднее.
