Провал (СИ)
На хёльга Стемид обиды не держал. Вятшие — его первая опора, а с ними если в ссоре простолюдин, то всегда хоть в чём-то, да окажется виноватым. Да и гридни, ведя его к отобранным для продажи ромеям рабам, объяснили ему по пути, что своим приговором Эрибулл спас ему жизнь. Ну, оправдал бы он его даже, а дальше что? Долго бы прожил в Вышгороде простой гридень, который изувечил сына вятшего? Отец болярчонка уж всяко нашёл бы способ извести его. Да даже и открыто убить. Заплатил бы потом виру, для него не разорительную, и дело с концом. Дворового холопа — тем более. И в любом части Руси дотянулся бы до него рано или поздно. А к ромеям — товар ценный и хорошо охраняемый, и дотянуться труднее, и спрос за него строже. До отправки надо, конечно, поберечься, но как отплывёт караван — считай, от верной гибели спасён.
Да и наказанием продажа ромеям считается достаточным. Это девка пригожая может надеяться в наложницы к толстосуму угодить, да жить у него не хуже вятшей. Или, допустим, мальчонка пригожий для любителей мальчиков, которых у ромеев тоже немало. Евнухи им ещё нужны, но таких им иудеи обычно готовых продают, а сами ромеи парней без вины не кастрируют. А крепких парней покупают обычно для тяжёлых работ. Или на рудники, или в каменоломни, или на стройки, или на судоверфи — найдётся где сильному рабу надорваться. Но это — как судьба сложится. Кто его купит, и как ему повезёт. Для без трёх дней гридня может и по его воинским умениям судьба найтись. От всех богов только отречься придётся, кроме ромейского, а в остальном — может, ещё и они позавидуют ему.
Так бы и гадал Стемид всю дорогу, какая судьба ожидает его у ромеев, если бы не нарвался их караван на запорожцев. Продавать его никому не спешат, сами не холопят, не шпыняют, кормят наравне с собой, да и работают сами наравне с ним. И не только ведь с ним одним так, а со всеми ими. Хорошо обращаются с людьми, обижаться не на что. Да и интересно ведь у них всё. То, что быт ещё толком не налажен, так он у них и у самих не налажен. Видно же по ним, что и сами ещё толком здесь не освоились. И жаль только, что не аланы, если это правда, а не выдумка специально для них. Но как знать, вдруг ещё и не хуже аланов окажутся, когда наладят всё здесь так, как сами считают правильным? Но это — только будущее покажет.
18. Смысл самостийности
Следующий день, условное 27 мая.
.
— Ну что, Игорь, "фортами" вы с напарником довольны? — спросил Семеренко.
— Абсолютно не к чему придраться, Сергей Николаич, — ответил Уваров, — Даже не ожидали такого от самодельных стволов — ничем они не хуже тех трофейных, которые были у нас в той прежней жизни.
— Самоделка самоделке рознь, — ухмыльнулся Зозуля, — Наш оружейник прозван Просперо не просто так, а очень даже за дело. Старая школа подпольных умельцев! И для вас, слава богу, ещё хватило нормального металла. Когда кончится — хрен знает, как мы с ним дальше будем выкручиваться, но вы через эту проблему, считай, проскочили. Мы вас эти дни мурыжили не из-за стволов, а из-за самих резиноплюйных "фортов".
— Это мы поняли. Олег Гаврилюк объяснил, что с пистолетами затык, розданы все "форты" и из магазина, и теперь только с рук у людей их выменивать приходится на револьверы под мелкашку, которые для этого из флоберовских переделываются. Но если у вас такой затык с "фортами", нас вполне устроили бы и макарки — всё равно и привычны, и удобнее для повседневного ношения, чем наши ПБ.
— Макарки для вас не устроили меня, — пояснил майор, — Вы оба у меня элитные бойцы или хрен собачий? Другие пусть макарками обойдутся — кто не успел, тот опоздал. Да, заставили вас ждать, ну так зато ведь и дали вещь. На дело будете ПБ свои брать, раз у нас лучшего ничего нет, а повседневно будете "форты" носить как солидные люди. Жаль, конечно, что у МП-5 с глушаком не та огневая мощь, к которой вы на "винторезе" своём привыкли, но где я вам патроны к нему возьму? Тут уж — чем богаты.
— И это тоже понятно, Сергей Николаич. Бесшумный МП-5 — тоже неплох для здешних реальных целей. Кольчугу и щит продырявит и он, а современных бронежилетов у дикарей нет. Машинка хоть и покапризнее клонов калаша в уходе, зато точная — агрегат как агрегат, вполне на уровне предстоящих задач. Я вот другого понять не могу — что это за блажь такая с этими деревянными мечами? Ладно, я понимаю, короткие для детворы — раз из луков стрелять учатся, пускай себе и фехтованию на мечах учатся в игровой форме. Это им и интересно, и вреда от этого никакого. Но в столярной мастерской делаются ещё и заготовки для полноразмерных взрослых. И как Воронов мне сказал, это для спецназа и нас с Селезнёвым в том числе. Это что же за хрень такая?
— Да, тоже будете учиться работать с мечом вместе с "беркутами", — подтвердил Семеренко, — Все будем учиться, и я сам в том числе, но в первую очередь — спецназ. У вас хоть и не полицейская специфика, но тоже ведь рукопашники, каких ещё поискать. И сами быстрее других научитесь, и других потом научить поможете.
— Для того, чтобы вступить в рукопашный бой, разведчику нужно прогребать и автомат, и пистолет, и стреляющий нож, потом найти ровную площадку и повстречать на ней точно такого же раззвиздяя, — процитировал старлей, — Ну и какой в этом смысл?
— Пока патронов хватает — практически никакого, — признал майор, — Но где мы возьмём новые патроны, когда кончатся эти? Рано или поздно, нам не избежать нужды и в холодном оружии. Благо, есть у нас трофейное, но с ним надо ещё и уметь обращаться.
— Наши "беркуты" и со щитом, и с "демократизатором" обращаются мастерски, а Воронов — лучший во всём дежурном отделении спецназа, которой и провалилось сюда с нами, — добавил Зозуля, — Но даже ему сразу франкский "ульфберт" в руки не дашь. Одно дело — охреначник, другое — меч или сабля. И как бывший реконструктор, помахавший, да позвеневший саблей вволю — я знаю, о чём говорю. Даже нашу реконструкторскую саблю из хорошей рессорной стали в неумелые руки давать нежелательно, а уж эти раритеты их тигельной стали с кричным железом — просто страшно. Поэтому сперва будем учиться на деревянных. И деваться от этого некуда — против меча или сабли в умелых руках топор с дубиной не пляшут, а без скорострельного огнестрела рукопашки не избежать. И учиться лучше начинать сейчас, пока есть патроны, и от наших хреновых навыков фехтования ещё не зависит жизнь. Чем лучше наработаем навыки сейчас, тем меньше будет потерь потом.
— Я даже баб учиться этому заставлю, — хмыкнул Семеренко, — И фехтовать, и из лука стрелять. По крайней мере, наших ментовских. Или учись, или катись из ментовки на хрен. Ну, по облегчённой и сокращённой программе, конечно, но чтобы тоже толк в этом какой-то понимали. То-то срамоты будет тем мужикам, которые не будут уметь лучше их! — и все трое рассмеялись, — В общем, в первую очередь — весь спецназ, во вторую, уже и с вашей помощью — весь офицерский и сержантский состав, в третью — все остальные.
— Понял, — кивнул Уваров, — Раз надо, значит — надо. Но спецназ-то кто на мечах фехтовать научит? Вы, Владимир Геннадьич?
— Для начала Воронов поучит вас с Селезнёвым работать с "демократизатором" и щитом, одиночно и в строю. За это время как раз подоспеют и деревянные мечи. Они же ещё по весу с балансом должны быть к настоящим каролингам подогнаны, а не только по форме. Когда будут готовы, а вы научитесь самым азам — тогда подключусь и я. Ну и ещё Андрей помощника мне подыскал — древлянский гот Стемид из освобождённой челяди. А он, оказывается, без пяти минут дружинник. Что там у него не срослось, Андрей и сам не совсем понял — то ли конфликт какой-то с блатными сынками больших шишек, то ли ещё какая-то хрень, нам это похрен, главное — парень в дружинных отроках прошёл обучение всему, что должен уметь молодой дружинник. В том числе и работать с мечом. Вот мы с ним и будем учить вас работать уже не охреначником, а клинком.
