Крылья распахнуть!
Усмехнувшись, Дик сказал:
– Отец, ты – наша совесть. Скажи команде мудрое слово.
Погонщик заговорил мягко, ласково, словно уговаривал ребенка принять горькое лекарство:
– О чем тут думать? Нам такое жалованье сулят, что кошельки от тяжести полопаются. А что в нашей жизни значат деньги, вы и сами знаете.
Команда опешила. Не таких речей ожидали леташи от Отца.
А тот продолжал увещевательно:
– А завтра мы тебя, Хаанс, выдадим джермийцам. Ты же с джермийской каторги удрал, верно? Невелика награда за беглого, а все же деньги, их грех упустить… А послезавтра свяжемся с женихом Литы… помню я, помню, что он слабоумный, да и родня у него ненамного умнее, но чтобы кошелек развязать, у них мозгов хватит. Вот Мару никто не ищет, и это, конечно, жаль. Зато она у нас красивая, Мара, ее любой бордель охотно купит.
Он вскинул на Бенца острый, жесткий взор, противоречащий приветливому говорку:
– А потом, капитан, можно будет поинтересоваться, сколько Иллия платит за государственных преступников.
Бенц промолчал.
Погонщик обвел взглядом потупившихся небоходов:
– Так-то, деточки… Думаете, не сможем? Сможем. Это ведь только первый раз тяжело – продавать своих. Главное – начать, а там оно легче пойдет.
– Отец прав, – тихо, но твердо сказала Лита. – Пока мы держимся друг за друга, мы – экипаж. А без этого – сброд.
Филин молча склонил голову, покрытую темным капюшоном. Он не все понял, но был согласен с Литой. Своя стая важнее всего на свете!
Хаанс хохотнул и хлопнул юнгу по плечу:
– Не трясись, Олух, не выдадим!
– И демон с ним, с тем «золотым крылом»! – махнула рукой Мара.
– Нам двух сосновых крыльев хватит, – широко улыбнулся Райсул.
– Этого курса и держимся, леташи! – с облегчением подытожил капитан.
И тут в беседу вмешался Джош Карвайс.
До этого момента майор сидел на диване, выпучив глаза и топорща усы, и в полнейшем обалдении слушал немыслимый разговор. Но когда эрл Джош понял, что капитан не собирается осадить свою распоясавшуюся команду, терпение его лопнуло.
– Что за бред вы несете?! Положим, вы можете свалять дурака, отказаться от чести и выгоды, остаться жалкими бродягами. Но что значит «не выдадим»? Что сейчас от вас зависит? Вы на альбинской территории, в резиденции губернатора, и не вам распоряжаться моим имуществом!
7
Не будь так безмятежно груб и важен,Забудь замашки прежние свои,Не то тебе мы сказочку расскажем,Как муравьеда съели муравьи.Взгляды небоходов прицельно сошлись на портовике.
Во взглядах ясно читалось: команда нашла виновника своих неприятностей. И с наслаждением с него за все спросит. Здесь и сейчас. И плевать, что они в резиденции губернатора.
– Райсул, дверь! – скомандовал капитан.
Халфатиец огляделся, шагнул к камину, взял лопатку для угля и аккуратно задвинул ее длинный черенок в скобы дверных ручек.
– Боцман, портовая крыса – твоя, – продолжал распоряжаться капитан.
– Что вы себе позволяете?! – рявкнул, багровея, эрл Джош.
Но договорить не сумел: боцман в два шага оказался рядом. Крепкая лапища, просоленная и просмоленная, взяла майора за горло – и выпустила лишь тогда, когда багровый цвет сменился черным.
Команда холодно наблюдала, как Джош Карвайс глотает воздух и судорожно кашляет.
В глазах юнги смешались недоверие и восторг. Шла расправа над кошмаром всей его жизни, над безжалостным хозяином!
– Вон там, у окна, – учтиво сказал Дик, – столик с письменными принадлежностями. Сейчас вы нам кое-что напишете.
Майор бросил руку на эфес шпаги, но бдительный боцман перехватил его запястье.
– Руку не сломай, ему еще писать… – встревожился Бенц.
– Я ему что-нибудь другое сломаю, – понимающе отозвался боцман. Он давно мечтал подержать за шиворот кого-нибудь из портовой службы.
– Да я скорее поцелую Гергену, чем… – начал было майор. Но ладонь джермийца снова легла ему на горло – легко, без нажима. Карвайс вовремя оборвал фразу.
– Гергена уже прихорашивается, ожидая вашу милость, – улыбнулась Мара.
– Да напишет он, капитан, все напишет, что велите, – заступился Райсул за портовика. – Кому ж понравится, если ему нос отрежут?
– Не спорьте, ваша милость, – сказал Отец мудрое слово. – Хаанса в рудниках надсмотрщики боялись.
Майор издал шипение, но выразить свой протест членораздельно не рискнул.
Тем временем Бенц распахнул окно, сел на подоконник, глянул вниз.
– Внизу сад – и никого. Жаль, высоко…
Райсул тоже глянул вниз:
– Высоко? Это для леташей – высоко? Тут хоть прыгай, хоть иди по карнизу до водосточной трубы и по ней съезжай.
– Да нам-то что… а Лита с Марой?
– И их спустим, капитан!
Тем временем Карвайс, поддавшись на убедительные доводы боцмана, уже сидел за столиком и отвинчивал крышечку серебряной чернильницы.
Не вставая с подоконника, Бенц надиктовал короткие распоряжения: для портовой стражи – не чинить препятствий отлету «Миранды», для оставленного на борту караула – покинуть корабль.
Эрл Джош расписался и был со всей учтивостью связан шнуром от портьеры. Рот ему заткнули манжетами, оборванными с его собственного камзола.
Когда в дверь постучали – еще негромко, удивленно, – команда уже покидала комнату.
Погонщик и юнга прошли по карнизу до водосточной трубы и легко спустились по ней. Райсул и Филин попросту спрыгнули, ловко перекатились по клумбе, сминая цветы.
Еще стоя на подоконнике, илв предупредил женщин:
– Если упадете с карниза – подхвачу. Я не уроню, я не человек.
Мара уверенно дошла до трубы, а Лита оступилась и рухнула вниз. Она и взвизгнуть не успела, как оказалась в крепких объятиях. Филин сказал правду: человек не устоял бы под обрушившейся на него живой тяжестью, а у илва лишь слегка подогнулись колени и согнулась спина.
Дик и боцман спрыгнули последними. Хаанс, поднимаясь на ноги, хмуро сказал:
– Дверь долго не выдержит.
Все разом вспомнили хрупкую, с расписными филенками дверь – и заторопились, на ходу отряхивая одежду и молча взывая к своим божественным покровителям.
То ли все покровители услыхали молитвы, то ли Риэли, божественная циркачка, одарила команду удачей, удержала в воздухе шарики их судеб, не дала им разбиться…
Караул на выходе из губернаторской резиденции успел смениться. Стоящие у ворот стражники не видели, как перед этим вводили «арестованных» леташей. Дик небрежно помахал перед стражниками сложенным листком бумаги с чернильным оттиском перстня-печатки эрла Джоша и буркнул:
– Срочный приказ майора Карвайса!
Хотя эрл Карвайс был портовиком, а не офицером охраны губернаторской резиденции, во дворце его явно знали. На внутренних воротах бумажки с его печатью оказалось достаточно. На внешних воротах попался бдительный стражник, потребовал бумагу для ознакомления. Ознакомился. Смысла толком не понял, но и противозаконного ничего не узрел, а потому выпустил небоходов.
Дворец губернатора возвышался на холме. От него вела длинная, обнесенная ажурной изгородью дорожка на искусственной насыпи, чтобы путь был пологим.
Едва с глаз скрылись ворота с настырным стражником, экипаж «Миранды» перемахнул ограду (дружно перетащив Литу, которая зацепилась подолом за чугунные прутья). И – напрямик, по крутому склону, с валуна на валун, – к морскому берегу.
Илв скинул мешавший ему плащ и легко несся на четвереньках, как огромный кот. Черная повязка на глазах придавала ему безумный вид. Филин мог бы оставить прочих леташей далеко позади, но он держался рядом с Литой, готовясь в любой миг ей помочь. За Мару Филин беспокоился меньше, он знал ловкость подруги.
Но как удирал юнга Олух! Во имя всех богов, как он удирал! Он словно одолжил ноги у горного козла и несся впереди всех, ни разу не оступившись!