Кодекс Агента. Том 1 (СИ)

— Дознаватели — Темные, — тихо произносит Никифор Григорьевич и откидывается на спинку кресла. — Темные на службе у Цветных…
Сказать, что я ошарашен, значит, не сказать ничего. Мое представление о мире, в котором я живу, дает очередную трещину и продолжает стремительно разрушаться.
В Приюте мне с детства внушали, что Темные — враги рода человеческого во плоти, сиречь диаволово отродье, как именует их Патриарх. Каждый патриот Российской Империи должен без раздумий положить жизнь на борьбу с ними.
— Темные на службе Цветных⁈ — потрясенно лепечу я. — Их же уничтожают без суда и следствия⁈
— Не все Темные одинаково Темны! — на губах старика возникает ироничная усмешка.
— Но как они вскрывают чужое сознание?
— Любой Темный способен ощутить мысли находящегося рядом с ним человека. Кто-то погружается в чужой разум, как червь в яблоко, а кто-то лишь улавливает настроение. Это — основная причина, почему Темные находятся в Империи вне закона.
— А власть они захватывали, используя эту весьма полезную способность?
— Именно так, Александр Игоревич, именно так! — Хранитель одобрительно кивает и улыбается в седую бороду.
Потрясенно замолкаю и обдумываю услышанное. Запоздало понимаю, что Темный в тоннеле читал меня, словно открытую книгу, и сжимаю челюсти до зубовного скрежета.
— Значит, противостоять им невозможно? — с горечью спрашиваю я.
— Почему же⁈ — старик усмехается, поглаживая бороду. — Когда-то с этим неплохо справлялись Светлые…
— Но они не появлялись на свет уже двести лет!
— Быть может, мы не владеем информацией об их существовании? — спрашивает старик и смотрит на меня все с той же ироничной усмешкой.
— Как выявляют Темных и Светлых среди Цветных?
— Светлого вычислить практически невозможно — они способны управлять любой магией. Их оружие, щиты и покровы могут принимать любой цвет радуги. Собственно, единственный способ понять, что перед тобой Светлый — стать свидетелем того, как он меняет цвет Покрова, например. С Темными проще. Их магия черна, словно безлунная ночь, а Тьму в глазах одаренного может узреть либо другой Темный, либо инициированный цветной…
— А не инициированный одаренный⁈ — спрашиваю я, подавшись вперед.
— Исключено! — Хранитель качает головой. — Именно поэтому Инициация аристо всегда проходит в присутствии всех Глав Великих Родов.
Меня бросает в холодный пот. Радужки дознавателей были черны, как смола, мне это не предвиделось! На высшего одаренного я точно не тяну, на Темного — тоже, по крайней мере, так сказали дознаватели…
— А Светлые могут увидеть чернь в глазах Темных? — мой голос дрожит от волнения, и на этот раз никакие актерские таланты не способны скрыть эту дрожь.
— Высшие увидят точно, а вот насчет начинающих магов сказать ничего не могу! — сообщает мне старик с неприкрытым лукавством в голосе. — Если в вас живет надежда оказаться Светлым, то поспешу разочаровать: вероятность этого стремится к нулю. Инициация покажет, что вы — потомственный аристо Великого Рода Фиолетовых магов!
Я снова вспоминаю черные глаза дознавателей и предложение стать Темным, полученное от незнакомца в тоннеле, и мне становится по-настоящему страшно. Боюсь я не за себя, а себя.
Неужели, я — Темный?
  
Глава 23 —
 
Приглашение на Бал в Кремль в мою же честь
 
Кабинет Главы Рода залит ярким электрическим светом, который слепит будто полуденное солнце и выдавливает слезы из глаз. Князь собрал нас перед рассветом, сразу после возвращения из резиденции Императора.
Бессонная ночь, которую я провел в раздумьях о Тьме, Свете и всех семи цветах радуги, дает о себе знать — я хочу спрятаться в темном чулане и не видеть ни слепящего света, ни лиц Шувалова, Трубецкой и Берестова.
— Кофе⁈ — спрашивает Игорь Всеволодович и, не дожидаясь ответа, собственноручно разливает его по миниатюрным серебряным чашечкам.
Выпиваю крепкий обжигающий напиток залпом и на мгновение закрываю глаза, погружаясь в спасительный мрак.
— Император предложил устроить бал в честь твоего принятия в наш Род, — задумчиво произносит Шувалов, и я мгновенно выныриваю из уютного полузабытья.
 
— Бал⁈ — переспрашиваю я. — В мою честь?
— У тебя проблемы со слухом или у меня — с дикцией? — с сарказмом интересуется Великий Князь.
— Просто не выспался, — нехотя признаюсь я.
— Дело молодое — привыкай! — Шувалов бросает мимолетный взгляд на Трубецкую. — Я в твоем возрасте почти не спал!
На лице Ольги не дергается ни один мускул, приветливая улыбка сидит как приклеенная, а глаза источают благожелательность и живой интерес к происходящему.
— Вернемся к делам! Бал состоится в Императорском дворце в Кремле — такова воля самодержца, — продолжает Шувалов. — Будут приглашены все молодые неженатые и незамужние члены Великих Родов до третьего колена включительно. Откровенно говоря, мне не нравится этот бал — от него за версту несет неприятностями, но отказаться мы не можем ни при каких обстоятельствах…
— Обеспечение безопасности⁈ — деловито интересуется Берестов.
— Все за счет Короны, — Игорь Всеволодович пожимает плечами и раскуривает трубку. — Я предлагал провести бал в наших владениях, но получил решительный отказ: мол, пополнение самого сильного Великого Рода Империи случается не каждый день, и все прочее в таком же духе.
Князь замолкает, откидывается на спинку кресла и задумчиво рассматривает кофейную чашечку, которая в его огромной ладони кажется игрушечной. Мы терпеливо ждем, не произнося ни слова.
— Совершенно нелогичное поведение императорской семьи, — заключает Шувалов и ставит чашку на блюдце вверх дном. — Если уж и проводить бал в честь пополнения Великого Рода, то нам, и только нам. К тому же Саша еще инициацию не прошел…
Через десяток секунд старик медленно переворачивает чашку и с любопытством заглядывает внутрь. Его лицо мрачнеет, и он демонстрирует нам застывшую гущу. Она похожа на стилизованный череп с белыми прорезями глаз и узкой полоской рта.
— Моя бабка всегда гадала на кофейной гуще перед важными встречами, — взгляд Шувалова теряет фокус, и на мгновение он погружается в воспоминания.
— Не думаю, что Романовы планируют убийство гостя в стенах собственного дворца, — веско произносит Бекетов, возвращая Князя к реальности.
— Они ничего не делают просто так, — отвечает Шувалов, глядя на кофейный узор. — Зачем-то им нужен этот праздник веселья, причем именно их же территории…
— Быть может, это смотрины? — предполагает Ольга. — И юному Шувалову подыскивают подходящую невесту?
— Юный Шувалов, слава Разделенному, не наследник Рода, — резко парирует Берестов. — Корона не будет подыскивать невест или плести интриги ради безвестного мальчишки…
Игорь Всеволодович хмуро смотрит на безопасника, а затем переводит взгляд на меня. Фиолетовые глаза неярко светятся, и я ежусь, словно оказавшись на пронзающем до костей морозе.
— Что скажет безвестный мальчишка⁈ — спрашивает Князь.
— Бесполезный юнец не может иметь право голоса в компании столь опытных и проницательных аристо, как вы, — отвечаю я, глядя в глаза Бекетову. — Его мнение априори гроша ломаного не стоит!
— Давай обойдемся без дешевых спектаклей⁈ — раздраженно восклицает Шувалов. — Есть соображения — высказывай, нет — молчи!
— Если Романовы что-то планируют в отношении меня, то инициатор — Цесаревич, — примирительно говорю я.
— Почему ты так думаешь? — удивленно спрашивает Шувалов. — Я чего-то не знаю?
— Интуиция, не более того! — я пожимаю плечами. — Вряд ли я представляю реальный интерес для Императора или возрастной имперской бюрократии…
— Если бы ты был наследником Рода, то интерес к твоей персоне был бы оправдан: старшей дочери Его Величества пора подыскивать именитого и одаренного мужа! — с усмешкой говорит Шувалов.
— А в каком случае я могу им стать? — осторожно интересуюсь я, и Великий Князь тут же награждает меня ледяным взглядом.