Три ночи

– Сначала выслушай меня. – Он вздохнул и ниже склонился к ней. – Я думаю, что за этими покушениями на мою жизнь может стоять Роберт. Данте тоже, похоже, имеет отношение к этому.
– Покушения? Так было не одно покушение?
– Вчера меня чуть не переехал экипаж без кучера. Думаю, ты была права. Думаю, это Данте и Роберт подстроили мое похищение пять лет назад.
– О, Люсьен. – Эвелин крепко обняла его за шею. – Мне так жаль.
Ее сочувствие лишало его мужества. Огромная волна облегчения и одновременно жалости к себе затопила его, и он обнял жену, утопив лицо в ее волосах. Его предали именно те люди, которые, казалось, должны были бы проявлять заботу о нем. Но у него оставалась Эвелин. У него всегда будет Эвелин.
– Я искал Данте, – проговорил он приглушенным волосами голосом. – Его не было дома, и никто его не видел.
– А что твой брат?
Люсьен снова вздохнул и высвободился из объятий.
– Я разберусь с ним, но это будет гораздо труднее из-за его положения.
– Конечно. Он герцог, а ты…
– ...его ублюдочный брат. Никаких денег в мире не хватит, чтобы покончить с титулом Хантли. – Люсьен хрипло рассмеялся. – Я говорил тебе, что Роберт купил Торнсгейт? После того как меня объявили мертвым, он выкупил дом, но никогда не жил там. Я любил тот дом.
– Я знаю об этом. – Эвелин пригладила его волосы. – Мы с тобой найдем другой дом. Такой, который станет настоящим домом для нас троих.
– Да, обязательно. – Люсьен отвернулся и прошел в другой конец комнаты. – Есть еще кое-что, Эвелин. То, о чем я должен сказать тебе.
– Что? – Сложив руки на груди, она спокойно смотрела на Люсьена, будто ее не беспокоило, что он собирается ей сказать.
Его Эвелин. Всегда принимавшая его таким, каким он был, всегда готовая спорить с ним или убеждать его в чем-то. Красивая, стойкая, отважная и умная. Шаг за шагом выводила она Люцифера из ада, вновь делая из него человека.
Черт, он же любит ее.
Он любил ее. Подлинность его собственных чувств ошеломила Люсьена, и он вперил невидящий взгляд в написанный акварелью пейзаж, висевший над каминной полкой. Он боялся, что, глядя на Эвелин, не сможет сказать это. И он не был готов.
Люсьен прокашлялся.
– Ты была права в отношении своего отца. Я в любом случае уже решил отказаться от мести ему, но произошедшее сегодня самым убедительным образом доказывает его невиновность.
– Как так?
Справившись наконец со своими эмоциями, Люсьен повернулся к Эвелин.
– Бандит сообщил, что их подослал барон. А мы с тобой знаем, что твой отец не в состоянии организовать что бы то ни было.
– Ага. – Глаза Эвелин заискрились. – Кажется, настоящий преступник допустил серьезную ошибку.
– Именно. – Люсьен внимательно смотрел на нее. – Мне жаль, что я не прислушивался к тебе. Я думал, что ты слепа во всем, что касается твоего отца.
– Так и было. – Эвелин посмотрела ему в глаза. – Я люблю отца, Люсьен, но он всегда был рабом своих слабостей, и это поломало наши жизни. Твои же последние поступки показывают, что ты его полная противоположность.
– Из-за меня ты столько лет жила в одиночестве, с ребенком.
– Но ты же осознал свою ошибку и постарался исправить ее. А мой отец никогда не замечал своих ошибок. – Губы Эвелин страдальчески скривились. – Для папы ответ всегда был в следующей карте.
– Он был никуда не годным отцом, но человек он не плохой.
– Да, – согласилась Эвелин. – Он неплохой человек. Но он пасовал перед трудностями, тогда как тебя они делали только сильнее.
– Знаешь, я послал за ним. – Люсьен смущенно переступил с ноги на ногу, когда увидел ее осветившееся радостью лицо. Я послал за ним экипаж сегодня утром, перед тем как отправиться к Роберту. Видишь ли, я уже решил, что месть не стоит такой жертвы.
– Какой жертвы?
– Тебя.
– О Люсьен. – Эвелин бросилась к нему и крепко обняла. – Хлоя так обрадуется, когда я скажу ей об этом. Она уже спрашивала о дедушке.
Люсьен подумал, как тяжело было Эвелин отказывать маленькой девочке в просьбах увидеть деда.
– Возможно, в Лондоне найдется врач, который сможет помочь твоему отцу. – Люсьен нежно отодвинул Эвелин на расстояние вытянутых рук. – Советую тебе поберечь свое платье. Я весь в грязи.
 
– Платье можно и сменить. – Эвелин погладила ладонями щеки Люсьена и поцеловала его в губы. – Спасибо тебе, Люсьен, – прошептала она, глядя на него счастливыми глазами.
Его сердцу было тесно в груди. Чувствуя себя смущенным, он только шутливо подрагивал бровями.
– Ты можешь продемонстрировать благодарность попозже вечером. – Люсьен посмотрел на свои испорченные брюки. – Полагаю, мне пора переодеться к ужину. Можешь себе представить Стокса, когда он увидит, в каком я виде? Его же хватит удар.
– Его возмущение ты переживешь. – Радость вдруг погасла на лице Эвелин. – Люсьен, я боюсь за тебя. Что, если они снова попытаются тебя убить?
– Моя дорогая жена. – Он подошел к ней и с лукавой улыбкой поднес ее руку к своим губам. – Разве я уже не доказал, что меня очень трудно убить?
– Это дело случая. – Эвелин накрыла его пальцы ладонью. – Будь осторожен, Люсьен. Однажды я уже теряла тебя. Не думаю, что вынесу это еще раз.
Люсьен повернул ее ладонь и сплел ее пальцы со своими.
– У меня нет намерения покидать вас, мадам. Боюсь, теперь вам не удастся избавиться от меня.
На губах Эвелин заиграла ласковая улыбка.
– Это хорошо.
В эту ночь Люсьен пришел к ней, как только ушла служанка. Эвелин ждала его прихода и, когда услышала, как открывается дверь смежной комнаты, уже почти закончила расчесывать волосы.
– Какая же это прекрасная картина! – В одной рубашке, с развязанным галстуком на шее, без сапог, Люсьен прислонился к двери, скрестив ноги, и смотрел на жену. В его взгляде читалось восхищение. – Мне кажется, сейчас ты даже красивее, чем в тот день, когда я впервые увидел тебя.
– А ты не изменился. – Польщенная, она встретилась с отражением его глаз в зеркале и снова начала водить щеткой по волосам. – Все такой же озорник.
– Только с вами, мадам. Только с вами. – Люсьен выпрямился и подошел к ней. – Можно тебе помочь?
– Если хочешь. – Эвелин отдала ему щетку и прикрыла глаза, испытывая удовольствие оттого, что он расчесывает ее волосы.
– Мне всегда нравились твои волосы, – сказал он тихо. – Они похожи на золотые нити, когда вот так ниспадают на твои плечи. Так и хочется зарыться в них.
– Ну что ж, давай.
– Ах ты, искусительница. Похоже, я действительно слишком хорошо обучил тебя, женушка.
– Что противоестественного в том, что женщина испытывает чувственные наслаждения, если ее муж такой мастер их доставлять? – Эвелин открыла глаза и снова встретила его взгляд в зеркале. – Я полагаю, мы должны быть честными друг с другом, Люсьен. Ведь в наших отношениях, помимо нашей воли, было и так слишком много обмана.
– Справедливо. – Люсьен медленно водил щеткой по ее волосам, и Эвелин с наслаждением откинула голову. – Нет ничего плохого в том, что женщина находит приятными ухаживания своего мужа, – добавил он.
– А если это плохо, то надеюсь никогда не быть хорошей.
– Я научу тебя безобразничать, – прошептал Люсьен, зачесывая ее волосы назад. – Но только со мной.
– Мне не нужен никто другой. – Эвелин улыбнулась. – И никогда не будет нужен.
Люсьен шумно выдохнул.
– Ты ведешь себя так, что мне все труднее сдерживаться.
– Я и не говорила, что ты должен это делать.
Люсьен рассмеялся.
– Я хочу заниматься любовью со своей женой неторопливо, обстоятельно, а не прыгать на нее, как хряк во время гона.
– По крайней мере, ты не скучный боров.
Люсьен застонал.
– Как это печально!
Тихий, хриплый смех Эвелин свидетельствовал о том, что она осознает силу своих женских чар.
– Я думала, это остроумно.
– Ты хочешь обмена колкостями, Эвелин? – Люсьен зачесал ее волосы на одно плечо и провел щеткой по коже другого, обнажившегося. Ее тело отреагировало трепетом возбуждения. – У меня на уме было совсем другое.