Миг бесконечности 2. Бесконечность любви, бесконечность печали... Книга 2

— Не скучают. У них есть Апельсин и Кайна. Ну, если только немножечко скучают! Теперь они за грибами ездят. И я ездила. Вот столько нашла! — Марта выдернула ладошку, подняла обе ручки с растопыренными пальчиками. — А мама вот столько привезла! — очертила она ладошками огромное, на ее взгляд, количество.
— Какая ты молодец! — похвалила Оксана и, опасливо посмотрев по сторонам, крепко взяла девочку за ручку. В районе железнодорожного вокзала народу было немало, и все больше мужчин неевропейской внешности. Иммигранты. С некоторых пор их число вызывало не только настороженность, но и опасения. Особенно после выросшего количества нарушений общественного порядка, а то и актов насилия. Полиции тоже стало больше, но это мало успокаивало, скорее наоборот: наглядно убеждало, что обстановка далеко не самая благополучная.
— И сколько это можно терпеть? — негромко выражала женщина свое недовольство. — Никогда такого не было, чтобы с началом учебного года родители одноклассников Нины по очереди подвозили детей до школы, встречали после занятий. Страшно одних отпускать, особенно девочек! В пятницу подъехала к офису — стоянка занята. Оставила машину на улице. Через два часа выглянула — пора или ее переставить, или часы на паркомате передвинуть. А рядом с машиной целая толпа этих… — кивнула она в сторону группы мужчин. — Побоялась выходить, представляешь! И в офисе, как назло, никого! Теперь штраф придет…
— И по-прежнему все молчат, никто не жалуется?
— А ты попробуй пожалуйся! В лучшем случае внимания не обратят. В худшем — намекнут, что накажут за разжигание межнациональной розни. Перспектива стать безработным никого не порадует. А у всех кредитов выше головы! Все зависимы от системы, которая и создала этот беспредел. Да что я тебе рассказываю, сама знаешь. Только и можем, что пошептаться и повозмущаться в узком кругу.
Оксана открыла багажник минивена, и, пока Катя пристегивала в автокресле Марту, опасливо озираясь на толпу ничем не занятых мужчин неподалеку, загрузила чемодан, сумку.
— Была уверена, что больше вещей привезете, — пробормотала она. — Сиденья можно было не снимать.
— Так ведь, считай, бежать пришлось. Я тебе писала. Но твой любимый парфюм «Дилис» купила! И знаешь, где? В магазине duty free на границе!
— Молодец! Спасибо! — чмокнула Оксана сестру в щеку. — У меня его уже на донышке, а другой Роберт категорически отказывается признавать. Поехали отсюда быстрее!.. Вы голодные? На полу в сумке перекус: бутерброды, йогурт.
— Нет, спасибо! Нам Лена столько еды в дорогу собрала, что еще и осталось! Но по дороге хорошо бы завернуть в супермаркет. Если спешишь, то мы после сами съездим. Дома в холодильнике пусто.
— Забыла, что ли, что воскресенье и всё закрыто? Я в четверг, когда приезжала цветы полить, закинула тебе кое-что из продуктов: молоко, фрукты, овощи. До завтра не пропадете. Конечно, если Генрих не приезжал и все не слопал, — нахмурилась Оксана. — В последний приезд нашла в мусорке пустую бутылку из-под виски и упаковки от фаст-фуда. То ли с радости, то ли с горя пил и закусывал.
— Да мне как-то все равно, — равнодушно отреагировала Катя. — Завтра сможешь вызвать мастера, чтобы перепрограммировал пароль входной двери?
— Постараюсь… Молодец, что продала квартиру и решила его выставить!
— Видеть его не хочу, но поговорить напоследок придется. Позже расскажу, — она многозначительно показала взглядом на дочь…
К дому они подъехали, когда стало темнеть. Марта уснула на полпути, так что успели наговориться и о родных, и о Генрихе, и о встрече Кати с Ладышевым. Разве что о поездке за грибами она промолчала.
Машины Генриха под навесом не было: то ли уже уехал, то ли вообще не появлялся на выходных. В силу последних событий — победы в ток-шоу — такое вполне могло случиться. Впрочем, о том, что Катя с дочерью вернутся в воскресенье вместо понедельника, он не знал.
Пока сестра будила дочку, Оксана выгрузила чемодан с сумкой, дотащила их до двери, набрала код. Раздался щелчок, дверь приоткрылась.
 
— Ох, и гад этот Генрих!!!
Было от чего негодовать, такого беспорядка она в жизни не видела! Почти всё, что находилось в комнате: обувь, игрушки, разные мелочи, которые раньше висели на вешалке, — теперь валялось на полу. Сама вешалка болталась на одном гвоздике. Следы грязной обуви шли в гостиную и обратно. И над этим разгромом витал ужасный, вызывающий рвотный рефлекс запах. В небольшой прихожей ногу некуда было поставить, чтобы не вляпаться в ярко выраженные следы пошедшего вспять пищеварительного процесса!
— Не заходите! — остановила Оксана Катю с дочерью на входе.
Стараясь не поскользнуться, она аккуратно прошла вперед, открыла на кухне и в гостиной окна.
— Мама, что это? — протирая сонные глазенки, непонимающе спросила Марта.
— Не разувайтесь! И вещи пока оставь за порогом! — Оксана вернулась, подняла девочку и сама перенесла ее в гостиную.
Следом прошла и Катя. Бардак, встретивший их в прихожей, продолжался и в гостиной, совмещенной с кухней: батареи пустых бутылок из-под пива, виски, горы мусора, грязная посуда в мойке, пригоревшие сковорода и кастрюля на плите. Разве что пол здесь был почище.
— Кто-то знатно погулял, — снимая плащ, брезгливо проговорила Оксана. — Придется задержаться. Одна ты здесь и до утра не управишься… Только позвоню, предупрежу Роберта…
Около десяти вечера, когда Вадим уже лежал в кровати, позвонили из аэропорта: везут чемоданы. Признаться, он был бы не против, чтобы их доставили завтра. Но курьер уже выехал, так что пришлось ждать. Набросив халат, он вышел в холл второго этажа, подошел к гостевой комнате и открыл дверь: кровать аккуратно заправлена, никаких следов, что кто-то спал на ней неделю назад.
«Любопытно, куда Галина Петровна спрятала халат? Жаль, что сам не убрал его в субботу».
О халате он вспомнил лишь в самолете на Москву. Еще посетовал, что не успел сам его спрятать. Теперь Галина Петровна поймет, что в его доме ночевала женщина, что он знал о халате на антресолях. Будет о чем посекретничать с Ниной Георгиевной, когда та вернется.
Халат, как ни странно, обнаружился в его ванной, сразу и не заметил, когда снимал свой с соседнего крючка. Логика Галины Петровны, с одной стороны, была непонятна, с другой — вполне объяснима. Непонятна, так как гостевой санузел был гораздо ближе к комнате, где халат лежал на кровати. Почему бы не повесить его туда? С другой стороны, халат женский, значит, достали его для женщины. Женщину пригласил Вадим, так что и халат должен висеть в его ванной.
Любой вариант хозяина дома не устраивал. С досадой сняв халат с крючка, он свернул его, нашел на антресолях пустой пакет, засунул внутрь раздражавшую вещь, упрятал на прежнее место, задвинул дверцу.
Возвращая на место стул, которым пришлось воспользоваться из-за отсутствия на привычном месте стремянки, он вдруг заметил мигающий сигнал на опрометчиво оставленном матерью открытом ноутбуке. А ведь сколько раз просил: закончила работу — опусти крышку. Стоило ему ее коснуться, как загоревшийся экран высветил открытую страницу скайпа с контактами. Значок о письме стоял в строчке «Артем Захаревич».
«Ответил?» — удивился Вадим.
Перед отъездом мать разрешила ему смотреть ее скайп. Почему бы не воспользоваться разрешением и не прочитать сообщение? К тому же связывалась она со своим учеником по его просьбе.
«Здравствуйте, Нина Георгиевна!
Простите, что так долго не писал, не отвечал на Ваши письма… На то у меня было много причин, и далеко не радостных.
Начну с главной… Сегодня ровно три месяца, как нас с Кирой развели. Но еще за полгода до этого она ушла к другому мужчине. Более достойному, как она сказала. Для меня это было шоком: я ее любил, не представлял без нее жизни, защищал от всех и вся… В том числе и от Вас. Вы были правы, Нина Георгиевна, Ваш сын не имел отношения к тому, что у нас не получалось завести ребенка. Перед уходом она призналась, что принимала противозачаточные и что еще в Минске сделала от меня аборт. В тот день она бросила мне в лицо немало обидных слов и признаний. Простите, что не поверил Вашим словам раньше. Сам же и получил по заслугам.