Разрушение (ЛП)

Я кивнула, и он повел меня к задней двери, которая вела в патио и в сад. Доминик сидел на одном из шезлонгов, откинув голову на поручень, словно наслаждался лучами солнца. Он открыл свои карие глаза, такие похожие на глаза Люка, и тепло улыбнулся мне, когда мы присоединились к нему.
Что происходит?
— Мы хотим поговорить с тобой, — Люк уселся справа от меня, наклонился вперед и уперся локтями в колени.
— Разговор пойдет на тему «Каковы твои намерения касательно нашего брата»? — улыбнулась я, стараясь скрыть свою нервозность из-за того, что нахожусь между людьми, со столь серьезными выражениями на лицах.
Они обменялись взглядами, а затем снова посмотрели на меня.
Не время для шуток, Селена.
— Именно, — ответил Дом, прерывая мои мучения, и я слегка расслабилась. Я справлюсь с этим. — Ремингтон, кажется, довольно сильно увлекся тобой. Мы раньше никогда не замечали, чтобы он так сильно заинтересовался какой-нибудь женщиной. По крайней мере, не так, как тобой. За исключением матери Адриана.
Я кивнула, мной овладело желание широко улыбнуться. Я начала понимать, каково это быть в центре внимания Ремингтона в качестве его любовницы.
— Мне он тоже очень нравится.
Они снова обменялись взглядами, и в этот раз, я почувствовала, как душа уходит в пятки.
— Что не так? Мне не следовало так говорить?
Люк прочистил горло.
— Ремингтон не знает, что такое «нравится». От мимолетного интереса он сразу же переходит к любви. Полюбив, он полностью отдает всего себя. А отдав себя, не отпускает с легкостью. Раньше он не проявлял к женщинам ничего, кроме интереса.
Я снова кивнула, позволяя себе принять эти слова.
— И вы думаете... вы считаете, что он любит меня?
— Да, — ответил Люк. Я бросила беглый взгляд на Дома. Он не болтлив. У меня сложилось ощущение, что он предпочитает сидеть в стороне и молча изучать людей. Я сосредоточила внимание на Люке.
— Ремингтон убьет нас, если узнает, что мы рассказали тебе это. Но мы обязаны были поговорить с тобой, перед тем как уехать. Колетт практически уничтожила его, и мы не хотим, чтобы это случилось еще раз. Он с ума сходит по тебе, — Люк замолчал, словно давая мне время, осознать его слова.
— Он беспокоится, когда тебя нет рядом. Я замечаю в его взгляде способность убить, когда он думает, что какой-то другой мужчина пытается завладеть твоим вниманием на слишком долгое время. Вскоре он не сможет сдерживать свои чувства. Но мы хотим, чтобы ты знала. Пожалуйста, просто… — Люк посмотрел мне прямо в глаза, и на его лице промелькнула целая гамма эмоций. Он сделал глубокий вдох и закончил свою мысль:
— Надеюсь, ты будешь с ним осторожна, когда будешь уезжать.
Я откинулась на спинку кресла и прижала руку к груди. Я слышала смех Ремингтона, пока он и Адриан трудились над домиком на дереве для Адриана. Вчера он пообещал ему, что они займутся этим сегодня.
Он любит меня?
Я старалась не позволить этим трем коротким словам свести меня с ума. Не слишком ли рано для нашего трехмесячного соглашения начать испытывать такие чувства?
— Но мы же знаем друг друга всего несколько недель.
Дом поерзал в своем кресле.
— Ремингтон просто… — он остановился на полуслове, словно подыскивая правильные слова, но в итоге закончил, — Ремингтон. Несколько недель это или несколько дней, не имеет значения.
Они оба правы насчет этого. Ремингтон именно такой. Он живет по своим собственным правилам, а не по чьим-то еще, что довольно пугающе, если позволить себе задуматься над этим слишком долго. Пугающе из-за того, что я наслаждаюсь, находясь в центре его внимания, и хочу играть по его правилам, позволяя вопросам типа «что если?» слишком часто возникать в моих мыслях. Готова ли я сделать шаг в этом направлении?
Я покачала головой, отбрасывая эти мысли прочь.
— Спасибо, что поделились, — сказала я, заставляя себя сосредоточиться на двух мужчинах. Я видела их преданность и любовь к брату так же ясно, как если бы они прокричали эти слова вслух.
Попрощавшись со всеми, Люк и Дом уехали. Я пошла наверх и сделала вид, что работаю над дизайном моделей нижнего белья. Я понимала, что Ремингтон заметит изменения в моем поведении, потому что не слишком хорошо умею скрывать чувства. Мне нужно какое-то время побыть одной, чтобы оценить полученную информацию и свои собственные ощущения.
 
Следующие несколько дней я оттачивала искусство оставаться спокойной. Все свое время Ремингтон уделял работе в кабинете и строительству домика на дереве вместе с Адрианом. Конечно же, мы ездили гулять по Провансу. Вчера в половине седьмого утра мы отправились кататься на воздушном шаре. Рассвет оказался изумительным, а пейзаж в золотистых и оранжевых красках осени просто захватывал дух.
По вечерам мы ласкали друг друга в патио, после того как все уходили спать, а позже тоже отправлялись в постель. Иногда он не торопился, долго ласкал меня и занимался со мной любовью так, словно впереди у него уйма времени. А иногда был очень нетерпеливым и даже отчаянным, и тогда он грубо вдалбливался в меня, трахая так, будто не может насытиться. Ремингтон может быть одинаково требовательным и щедрым, и мне это в нем очень нравится.
Сегодня мы ленились и провели весь день возле бассейна. Я нарисовала несколько эскизов нижнего белья и набросала несколько стратегий маркетинга. Я была довольна тем, как все обернулось.
Сразу же после обеда мы устроились в патио и потягивали вино. Адриан, как обычно, словно сгусток энергии носился по освещенным дорожкам, а затем падал на колени либо к отцу, либо ко мне.
Днем я позвонила родителям и сообщила, что у меня все хорошо. Только Марли я рассказала о Ремингтоне. Я не стала рассказывать родителям, потому что тут не о чем рассказывать. Это ведь временно, а я уверена, они бы начали волноваться за меня. Они и так уже достаточно наволновались, чтобы это продолжалось еще. Я заставила себя выбросить все мысли об отъезде из Франции и решила просто наслаждаться моментом.
Адриан запрыгнул мне на колени, уселся, подтянув коленки, и затем полностью сосредоточил свое внимание на мне. Боже, глаза мальчика, так похожие на глаза его отца, обезоружили меня.
Я убрала локоны с его лба одной рукой и улыбнулась ему.
— Что такое, милый?
Он поджал губы, поерзал у меня на коленях и спросил:
— Можно я буду называть тебя мамой?
Я чуть не поперхнулась вином. В горле образовался ком, и я крепко сжала бокал в руке. Краем глаза заметила, что Ремингтон замер. Я не могла посмотреть на него, потому что не хотела, чтобы он заметил, как отчаяние разрывает мое сердце.
Адриан моргнул, глядя на меня, его огромные глаза были полны беззащитной надежды.
— Ты не принесешь мне штопор из кухни, Адриан? — голос Ремингтона прервал панику, которая начала овладевать мной.
Адриан спрыгнул с моих колен и побежал на кухню.
— Селена. Мне очень жаль, что так получилось. Было глупо с моей стороны отрицать, что такое может когда-нибудь случиться, — сказал Ремингтон и его уши покраснели. — Адриан любит тебя, но я и предположить не мог, что он скажет тебе что-то подобное. Я поговорю с ним, когда он вернется.
Я сглотнула и покачала головой.
— Не нужно извиняться. У него хороший вкус, — сказала я, стараясь ослабить бурлящее вокруг нас напряжение, но прежде чем успела сказать что-то еще, вернулся Адриан со штопором, отдал его отцу, повернулся и посмотрел на меня. Боже, взгляд его глаз полностью уничтожил всю защитную стену, которой я окружила свое сердце.
Адриан и Ремингтон одновременно и моя сила, и моя слабость. Адриан заполняет дыру в моем сердце, потому что он любит от всего сердца. Ремингтон дает то, чего я была лишена все эти годы. Он помогает мне осознать мою сексуальность и каждый его взгляд дает понять, что я что-то значу. Когда, наконец-то, прекратились резкие перепады его настроения от пламенного обожания до полной холодности, я поняла, что он любит открыто и сильно. Тем не менее, во Франции я ненадолго. И если мы привяжемся друг к другу, в итоге это уничтожит нас. Меня. После Джеймса я обещала себе, что никогда больше не позволю себе быть ранимой снова. Но, тем не менее, я ранима.