В погоне за ней (СИ)

— Я позвонила тебе потому, что и Лекс, и я хотим поблагодарить тебя…, — ее глаза обращены к нему, когда она произносит его имя, и связь между ними неоспорима. Это почти как будто можно увидеть магнитную силу, притягивающую их друг к другу. Я не полностью защищен от ревности, но я знаю, где я нахожусь с Чарли, и я не рядом с ней, не как ее муж и отец ее детей. Какого черта я здесь делаю, втирая бутылку соли в рану? И я имею в виду, гигантских размеров. Они счастливая семья, я понимаю. А я — никто.
Она продолжает говорить: — Я знаю, Лекс может не показывать этого, но он так же, как и я, благодарен тебе за то, что ты спас нас. Мне все равно, что ты делал, Джулиан. Меня волнует только то, что эта маленькая девочка выжила, и без тебя… этого бы не случилось.
Скручивающая боль в животе возвращается вместе с тем чувством, которого я не знаю: раскаиваться ли мне в своих поступках или быть благодарным за свои ошибки.
Лекс стоит у качелей, подталкивая свою дочь. Его глаза смотрят на меня, в них смешанное выражение недоумения и разочарования, прежде чем он отворачивается и продолжает толкать свою дочь. Он не выглядит так, будто хочет меня убить, но и улыбки на его лице нет.
— Джулиан, я знаю, что поступила неправильно. Я не должна была относиться к тебе так, как относилась. Все должно было закончиться с тобой до того, как я связалась с Лексом. Я не жалею о результате… Я просто хочу, чтобы люди не попали под перекрестный огонь в процессе.
— Чарли, все кончено. Мы движемся дальше, — простые слова. В конце концов, я мужчина. Женщинам, однако, нужно подробно описывать свои чувства, как будто они пишут роман или что-то в этом роде.
— Я знаю, Джулиан, но несмотря на все это… Я думаю, тебе нужна помощь.
Я слышу искренность в ее голосе. Она явно думала о том, чтобы обратиться ко мне. Я знаю на собственном опыте, что это нелегко — проводить интервенцию, не говоря уже о том, чтобы быть на ее стороне. Конечно, мне нужна помощь. Я просто не знаю, как ее получить.
Позволив себе впитать ее слова, я продолжаю наблюдать за играющими вокруг меня детьми. Ее дочь, Амелия, уже покинула качели и подружилась с мальчиком, сидящим в песочнице. Все идет хорошо, пока другой мальчик не входит туда и не привлекает ее внимание. Она забывает о мальчике номер один, поворачивается к нему спиной и начинает строить замки из песка с новым мальчиком.
Какая мать, такая и дочь.
— Я говорю это как человек, который любит тебя. Может быть, не так, как ты хочешь, чтобы тебя любили, но я искренне люблю тебя за все, что ты для меня сделал. Мне больно видеть, как ты страдаешь. Я хочу, чтобы ты жил своей жизнью и была счастлив. Ты заслуживаешь самого лучшего.
Услышав от Чарли, что она любит меня, я понял, что эта часть моей жизни уже позади. Я могу сидеть и жить — скорее, сидеть и сопеть — или двигаться дальше и строить новую жизнь вдали от Чарли и соблазнов, которые таятся вокруг меня.
Разговор затихает, когда к нам подбегает Амелия. Она одета в футболку Бэтмена с накидкой и маленькие черные ботиночки на резинке и вся в песке. Кажется, ей все равно, хотя. Что это с детьми и песочницами?
— Мамочка! Можно я покатаю малышку Эву на качелях?
Чарли касается ее щеки, материнский жест, который не остается незамеченным: — Багги, она слишком маленькая. Почему бы тебе не позвать папу?
Отлично. Разборки.
— Я больше не Багги. Я Бэтмен! Смотри, посмотри на мой плащ.
Ирония. Если бы не ее изумрудно-зеленые глаза и все в ее лице, повторяющее лицо Лекса, можно было бы серьезно усомниться в ее отцовстве.
Чарли слегка хихикнула: — Да, я знаю, о чем ты думаешь.
Ее смех заразителен, и я не могу не смеяться вместе с ней: — Значит, ей нравится Бэтмен?
— Ага, она одержима им с тех пор, как увидела его на дне рождения своего кузена в прошлом году. Она сумасшедшая. Она держит божьих коровок в качестве домашних животных. В ее комнате их было около двадцати, поэтому она получила имя «Багги». Мы думали, что рождение дочери означает чайные вечеринки и обилие розового цвета, но позвольте мне сказать вам, что это было совсем не так, — улыбка Чарли остается неподвижной. Несмотря на то, что ее дочь может быть сорванцом, вы можете увидеть гордое выражение на ее лице, — Эрик даже купил ей на день рождения шикарный детский чайный сервиз из Лондона. Она открыла подарок и побежала искать Рокки, потому что его подарком ей был баскетбольный мяч. Она любит смотреть, как играют «Лейкерс».
 
— Я могу только представить, что Эрик был потрясен, — спокойно отвечаю я.
— Огорчен — это еще не все. Я думаю, он обронил «F-bomb», и позвольте мне сказать вам, что Амелия повторяет то, что вы говорите, так что Эрик получил от нас по ушам в тот вечер.
Мы смеемся еще некоторое время, пока Лекс не подходит к нам. Он стоит рядом с Чарли, берет у нее малышку Аву и прижимается губами к ее лбу. Я вижу, что Чарли смотрит на него с благоговением, но ее глаза делают такую штуку, как будто она пытается заставить его что-то сказать.
Мы все молчим, слышны только крики детей и случайный шелест деревьев от легкого ветерка. Облака сформировались в скопление, оттенки серого предупреждают нас о том, что нас ждет. Вдалеке раздается раскат грома, от которого дети пугаются, а родители пытаются собрать свою семью и вещи перед дождем.
Для меня же назревает буря иного рода, и она вот-вот разразится.
Лекс прочищает горло: — Ты спас мою жену и ребенка.
Это не благодарность, скорее утверждение.
Я не говорю ни слова.
Чарли кладет свою руку на мою, и от этого прикосновения мне становится больно: — Спасибо, Джулиан. Поблагодари себя. Несмотря на все твои намерения, ты спас нас.
Я смотрю прямо ей в глаза, наблюдая, как она смотрит на меня. Она встает и наклоняется, чтобы обнять меня.
Моя сила, мои слабости, все возможные эмоции бурлят в моей голове, и, не желая задерживаться в этот момент, я отстраняюсь и дарю ей улыбку, которую она заслуживает.
Лекс продолжает стоять рядом с ней, пристально наблюдая за нами.
— Спасибо, — бормочет он.
Это ясно как день.
Я даю им всем последнюю улыбку, прежде чем уйти навсегда.
Еще одна глава в моей жизни закрыта.
Но эта часть книги закончилась счастливо для них, а не для меня. Мне еще предстоит многое понять.
У меня больше нет Челси, у меня больше нет Чарли, и я отказываюсь умирать в куче белой кислоты.
Но мне нужна помощь.
Кто теперь спасет меня?
Тринадцатая глава
Я шаркаю ногами, пытаясь устроиться поудобнее. Тот, кто придумал пластмассовые стулья, просто кретин. Возможно, дело даже не в стульях, а в том, что я сижу в кругу, окруженный совершенно незнакомыми людьми, которые, как и я, сидят на этих дерьмовых пластиковых стульях. С одной стороны от меня — мой багаж, а с другой — мои демоны. Есть ли в этой комнате спаситель? Вот почему мы все сидим здесь и молимся, чтобы кто-нибудь спас нас от неизбежной смерти.
Встреча поддержки проходит в тихом зале за одной из наших местных церквей. Думаю, судьба вмешалась, когда я наткнулась на небольшое объявление в газете. Мне не нужен был какой-то крупный реабилитационный центр. Считайте меня наивным, но я не такой уж и дурак.
Пожилая женщина с седыми волосами садится и улыбается каждому из нас. Она выглядит умиротворенной, и вокруг нее спокойная аура. Я не хочу ни на кого смотреть, но любопытство берет верх. Мы все марионетки в этом шоу уродов. Может быть, я не такой уж испорченный, или, что еще хуже, может быть, я самый ненормальный из всех, кто сидит в этой комнате. Что-то подсказывает мне, что у трансвестита, сидящего напротив меня, есть проблемы посерьезнее.
Дама прочищает горло, и при ближайшем рассмотрении у нее в руках оказывается Библия.
— Добрый день, друзья, — ее голос успокаивает. Она очень напоминает мне мою бабушку, — Меня зовут Хейзел, и я хотела бы поприветствовать нашего нового друга.
В группе есть несколько улыбающихся лиц, а есть и те, кто уставился в пустоту.