Судьбе вопреки (СИ)

 – Конечно, –  кивнула.
 – Кого еще ты видела?
 – Нику и... –  я помедлила. –  Князя Ада.
 – Что?! –  она перестала метаться по комнате и склонилась надо мной. –  Его имя? Как выглядит? Как познакомились?
 – Тьян. Его зовут Тьян. И он старый друг Вероники. Он... –  – попыталась описать его, но не смогла выдавить и слова.
 – Ну! Как он выглядит?!
 – Не могу сказать, –  прохрипела я.
 – Черт! –  она еще раз ударила стену.
 – У демонов очень уязвимы рога, –  просипела я, горло все еще отказывалось работать. –  Стоит ударить по ним, и демон отключается.
Криста медленно кивнула, погрузившись в свои мысли. Секундой спустя она резко вскинула голову, будто получив указания, и перевела на меня бесстрастный взгляд.
 – Продолжим позже.
Она ушла.
Я, не давая себя времени на размышления, все так же спустилась вниз и побежала к дому Константина. Было немного холодно, я ведь в одном свитере, но терпеть можно.
Минут за пятнадцать добралась до забора, посмотрела по сторонам и перемахнула на другую сторону.
В прошлый раз мне было не до рассматривания, а вот сейчас, сев на корточки, внимательно посмотрела вокруг. Участок был небольшим, к дому вела широкая, вымощенная камнем дорожка, которая подходила к крыльцу и одновременно описывала дом по кругу. Сзади забор примыкал вплотную, а вот с моей стороны слева от входа расположились клумбы с красивыми экзотическими цветами, а справа грядки. И если с первым можно смириться –  мало ли, любит демон цветы, нанял садовника, –  то со вторым сложнее. Легче купить готовое, чем платить кому – то за выращивание тех же овощей.
Это я исходя из мысли, что Константин вряд ли бы стал копаться в земле. Хотя, кто знает, может у него хобби такое?
За высоким забором можно было не скрываться от назойливых взглядов соседей, но я, по привычке пригибаясь, подошла к двери. Подергала на всякий случай –  заперто, кто бы сомневался.
Выставила руку вперед ладонью к двери и согнула пальцы, пытаясь ментальной рукой нащупать замок с той стороны. К счастью, демон предпочитал замок, запирающийся на ключ с одной стороны и с помощью рычажка с другой. Вот этот – то рычажок я нащупала – таки, повернула –  раздался щелчок, и открылась дверь.
Я осторожно прошла внутрь.
Небольшая прихожая с вешалкой, прямо коридор, налево и направо по двери. Сначала я двинулась вперед, обнаружила кухню –  весьма и весьма современную. Пол был выложен черной мраморной плиткой, в нескольких местах из светло – желтой, меньшей по площади плитки образовывались узоры. Почти посередине, но все же чуть слева стоял небольшой стол человека на четыре. Материалом послужил кедр, дерево покрашено в темно – серый цвет. Стулья соответствовали –  деревянные, почти черные, но обтянутые более светлой тканью. Дальше в левом углу, перед арочным проходом на террасу, висела вертикальная картина. Подойдя ближе, я рассмотрела ее: Лекс сидит на кресле в библиотеке, перед ним на полу –  на ковре, если точнее –  Лилим и Эирон. Окружающая обстановка была плохо прорисована, но вот лица переданы со всей четкость. Я видела интерес в глазах брата и сестры, а во взгляде старого демона различила отеческое снисхождение и любовь.
Ни Константина, ни его сына не было. Почему? Что такого произошло в этой семье?
Я мельком глянула на стального цвета гарнитуру справа и вышла из кухни, все еще находясь под впечатлением. Почему – то если бы мне предложили пририсовать Кота с его семье, я бы изобразила его за креслом деда, стоя, с угрюмым выражением лица. Одновременно с ними и не с ними.
О Боже, и о чем я думаю?
"Господь на проводе", –  весело сказали в голове.
Я едва не застонала. И когда меня оставят в покое?..
"Кто ты? –  спросила я и тут вспомнила, где слышала этот голос. Самый первый божественный глас в моей башке. –  Ты ведь Виолетта?"
Она немного помолчала и затем ответила:
"А, Елена... Как дела?"
 – Что значит как дела?! –  возмутилась я. –  Меня недавно чуть Аполлон не прибил в порыве чувств, а ты спрашиваешь!
 
"Да, я слышала об этом. Очень жаль"
Мне показалась, или она зевнула?
"Ладно, мне пора. Было весело поболтать"
 – Весело?! –  проревела я, но уже в пустоту. Виолетта смылась.
Как я зла!
Пинком открыла дверь в одну из комнат, но стоило мне зайти, как весь гнев куда – то делся, и я остановилась.
Это была спальня. Его спальня.
Я с интересом и некоторым смущением огляделась. Массивная трехспальная кровать на четырех высоких ножках с балдахином темно – зеленого цвета, украшенным черными вышитыми рунами, и изумрудное шелковое белье вызвали у меня настолько неприличные мысли, что я даже покраснела.
Основным участником их был, естественно, Константин...
Нет, я чересчур увлеклась этим демоном!
Подошла к комоду справа и выдвинула верхний ящичек.
Упс, нижнее белье.
Быстренько задвинула и исследовала второй.
Рубашки.
В третьем оказались, соответственно, брюки, в четвертом –  постельное белье, в пятом –  письменные принадлежности.
Разочаровавшись, хотя не знаю, что собиралась найти, я открыла шестой, последний.
Сначала мне показалось, что ящик пуст, но, когда из чистой вредности я пошарила рукой по дну, обнаружила тонкую кожаную тетрадку. Открыла первую страницу и прочитала:
Константин де Фёд
заметки
Перевернула страничку.
Наконец – то нам удалось бежать. Словами не передать, как я счастлив оказаться на свободе.
Но есть и обратная сторона медали. Никакие вылазки не подготовили меня к жизни среди людей. Я растерян. У меня нет ни денег, этих странных бумажек, ни золота, ведь все мои сбережения остались в семье. Хотя какая это семья? Теперь у меня есть только Алешка... Что ж, заслуга Холи состоит хотя бы в одном –  она выносила мне такого мальчугана. Возможно, это даже не мой сын биологически, но я уверен, что он МОЙ.
Однако это накладывает определенную ответственность. Мне нечем накормить сына, напоить его, некуда положить спать. Я стою среди улицы с попискивающим кулечком на руках, а толпа обтекает меня с двух сторон. Это странное место. Все эти каменные здания... я привык к свободе. Сегодня попытался найти квартиру, но денег у меня нет, а на благотворительной основе предложили настолько ужасную комнатушку, что я готов был бежать, куда глаза глядят. Да еще странные люди в форме... Пытались требовать у меня документы, паспорт с метрикой о сыне... Интересовались пропиской и чем – то еще... А какая может быть прописка, если я только два часа среди людей? Пришлось трансформироваться. Я собирался просто уйти быстрее, но люди закричали, бросились в рассыпную, вызывая у меня панику. Слишком много целей, слишком много опасностей для сына. Я не сдержался и зарычал. А люди в форме открыли огонь.
Та пара десятков пуль, что я получил, пытаясь укрыть сына, наверняка прошла бы за час. Но час сна. А я мало того, что не имел места для сна, так еще и не мог Лешку оставить одного. Если я засну, то не проснусь, пока не залечу раны... за это время что угодно может произойти с Алешкой.
Нет, слишком опасно.
Он пока молчит, но, наверняка, скоро заплачет. Он хороший, этот малыш, мало кричит, но когда хочется кушать, любой завоет. А у меня нет денег на покупку молочка. Или чем питаются малыши? Он всего – то неделю со мной, и то им занималась Лилим, я даже не знаю, как о нем заботиться...
Я вырвал сына из Ада, но не обрек ли на мучительную голодную смерть?..
Я оторвалась от чтения, с опаской глядя на исписанные мелким каллиграфическим почерком страницы. Теперь понятно, что именно попало ко мне в руки.
Его дневник.
Мне не стоит читать его. Совсем не стоит. Это слишком личное. Он имеет полное право на неприкосновенную личную жизнь. Нельзя читать его дневник. Не мне.
Прочти, –  будто шепнули в голове.
Я прикусила губу, опустилась на краешек кровати и еще раз посмотрела на тетрадь.