Судьбе вопреки (СИ)
Судьбе вопреки
Ольга Аматова
Глава 1
По телевизору опять шла «Красотка». Сил смотреть ее еще раз уже не было, до полуночи больше четырех часов, делать определенно нечего. Я решительно встала с дивана и пошла к двери.
– Эй, Ленок, ты куда?
– Прогуляюсь.
– А.. только возвращайся до темноты, – съязвила Катерина и вернусь к коллективному просмотру фильма. Я поморщилась в ответ на иронию, натянула плащ и вышла на улицу.
Осень в этом году радовала теплой погодой, и сейчас, в октябре, мы все еще ходили в тоненьких ветровках. Я, правда, предпочитала темный лаковый плащик, а на голову надевала вязаный обод, чтобы уши не мерзли – самая слабая часть моего тела.
Я брела по дорожке парка, начинающегося как раз перед нашим домом, поглядывая по сторонам. На улицах сейчас мало людей – кто-то еще на работе, кто-то сидит дома, заперев дверь на семь замков. Что ж, если хочешь выжить – защищайся. Человеческая раса – самая приспособляемая. На своем опыте испытала. Куда человека ни посели, он сумеет привыкнуть к новым обстоятельствам. Жаль только, что никого нет рядом.
По натуре я очень общительна. И если за последний год бьющая фонтаном жизнерадостность стала меньше, то потребность в общении – нет, даже не общении, а обществе – осталась. Мне трудно быть одной, я сразу начинаю чувствовать себя одинокой. А это, в свою очередь, приводит к меланхолии и риторическим вопросам, вроде: "Почему?", "За что?" и тому подобным.
Иногда меня устраивает такое положение дел. Иногда необходимо побыть одной. Но все же, когда смотришь вокруг и не встречаешь ни одного человеческого лица, поневоле становится грустно. Да еще какая – то тоска ложится на душу.
Раньше я много разговаривала с людьми. Работала в сфере туризма, гидом в частности, и ни разу не пожалела об этом. А потом... последние месяцы на Земле были ужасны. Я впервые узнала, что значит быть дичью. Не просто узнала, почувствовала на своей шкуре. Когда охотники, забавляясь, предупреждают о своем присутствии и смеются над твоими попытками бежать; радуются, если ты понимаешь внезапно, что тебя загоняли в ловушку. Медленно сжимали круг.
Можно ли винить зверя, что прокладывает путь на волю кровью, если нет другого выхода? Раньше я не думала об этом. Потом, оказавшись в шкуре этого самого зверя, ответила: можно. Но наше государство имеет другие взгляды на жизнь. Это была уже не охота даже, а травля.
И все же я выжила. И могу сейчас идти по улице, слушать, как шуршит листва под ногами, и радоваться солнечному дню. Велика ли плата за эту возможность? Думаю, нет. Жизнь бесценна, пусть временами и хочется бросить все к черту и умереть. Но нет, не получается. А потом мгновение депрессии проходит, и ты снова идешь по жизни ровно, лишь изредка позволяя себе подумать о смерти.
Жаль только, что здесь не с кем поговорить. Друзей среди коренного населения завести сложно, они считают нас чужаками и шарахаются в сторону. А среди своих... сложно общаться с тем, кто знает про тебя все. Это утомляет. Когда нет секретов, находиться рядом тяжело. Знание давит на плечи, побуждая уйти и не оглядываться. Мы вынуждены работать вместе, но это не значит, что мы можем быть друзьями.
Иногда я думаю, а возможна ли дружба для таких, как мы?
– Тетенька! Тетенька, подождите минутку!
Я остановилась и нерешительно обернулась: трудно поверить, что обращаются ко мне, но рядом больше никого нет.
– Я?..
– Конечно!
Ко мне бежал мальчишка лет семи – восьми, с рыжими, торчащими в разные стороны вихрами и рюкзаком за спиной. Он забавно пыхтел, то и дело поправляя лямку рюкзака, и бросал на меня просительные взгляды.
– Извините, пожалуйста, вы очень заняты? – спросил мальчик, остановившись рядом.
– Да нет, а что?
– У меня к вам просьба. Я... задержался в школе и вышел позже. Потом решил сократить путь и пошел по другой дороге, а там встретил... ребят. И они за мной погнались. Вон они, только что отстали!
Я проследила взглядом за рукой ребенка. Там, куда он показывал, действительно стояла группа подростков, громко разговаривая и нагло разглядывая меня. Они походили на типичную банду малолеток. На взрослых такие не решались нападать, а вот на детей младше – легко.
– Так что ты хочешь от меня? – уточнила я.
– Вы бы не могли проводить меня до дома? Пожалуйста! Здесь уже близко совсем!
Растерянно огляделась, но улицы были пустынны, некого попросить довести мальчика.
– Мм... Как тебя зовут?
– Леша, – он широко улыбнулся. – Я знал, что вы не откажите. Вы добрая!
Неосознанно вздрогнула и со вздохом пошла вперед. Да, давненько меня не называли доброй.
– Ну, показывай дорогу.
Парень еще раз улыбнулся и, схватив меня за руку, потащил вперед, весело рассказывая о школьном дне. Я рассеяно слушала его, удивляясь про себя неожиданному чувству, возникшему от прикосновения ребенка. Оказывается, мне не хватает человеческого тепла даже больше, чем я думала.
По пути пришлось время от времени оглядываться, на город медленно опускалась темнота. Я торопилась отвести Лешку и вернуться до начала патрулирования, мальчик, будто понимая мое желание, замолчал и тоже ускорился. Мы быстро прошли полквартала и свернули на соседнюю улицу. Второй по счету дом принадлежал моему новому знакомому.
– Спасибо огромное, – он улыбнулся. – Может, зайдете? Уже темнеет... А у нас есть комната для гостей.
– Нет, спасибо, но не стоит, – тоже несмело улыбнулась. – Беги домой, а я пойду.
Тут дверь открылась, и на пороге показался мужчина. Я заметила его, только когда мальчик закричал: "Папа!" и бросился к крыльцу.
Подняла глаза и замерла, дыхание перехватило. Это... просто образец мужественности! Высокий, в черной майке, которая подчеркивала развитую мускулатуру, и спортивных штанах цвета хаки. Темно – каштановые волосы коротко подстрижены и взъерошены, мне против воли захотелось прикоснуться к ним и пригладить. Темные брови выжидательно подняты, стальные глаза сверкают гневом, а полные губы плотно сжаты. Я растерянно глянула на Лешку, но не нашла ни одной схожей черты.
– Где вы пропадали, молодой человек? – а голос – то, голос! Бархатный, глубокий баритон, только проскальзывают нотки сдерживаемого гнева. Я непроизвольно потянулась вперед, но остановилась, когда его взгляд упал на меня.
– А ты еще кто?
Я была готова слушать его голос до бесконечности, но здравый смысл отдал приказ очнуться, и я резко пришла в себя. Успев заметить презрительный взгляд, которым меня наградил мужчина. Тут смысл его слов, наконец, дошел до меня, и я вспыхнула.
– Во – первых, к незнакомым людям нужно обращаться на "вы", во – вторых, стоило бы меня поблагодарить, в – третьих, что вы делает дома, когда ваш сын неизвестно где, в – четвертых, не смейте поворачиваться ко мне своей прехорошенькой задницей, когда я с вами разговариваю!
Лешкин отец повернулся ко мне и посмотрел изумленно.
– В чем дело, любезный? На мне узоров нет, и травка не растет!
Он открыл было рот, но вдруг резко захлопнул его и развернулся на 90 градусов влево. Я тоже туда посмотрела, но ничего не обнаружила.
– Идите в дом, – напряженно сказал он, не отрывая глаз от какой – то точки вдали. – Закройте дверь и не выходите, пока я не вернусь.
У меня снова перехватило дыхание. На этот раз от его наглости. Я уже хотела ответить, как вдруг порыв ветра принес с собой знакомый запах. Запах смерти и серы.
Опустилась на корточки и зашипела. Ветер прошелся по лицу, убирая прядь волос, закрывающую татуировку. Мужчина, увидев ее, грязно выругался, оттолкнул стоящего на пороге сына в дом и закрыл дверь. Затем повернулся и негромко зарычал, демонстрируя пару небольших клыков.
– Брат... Братишка... Ссскучал? – прошелестело в воздухе.
Ветер уплотнился и принял человекообразную форму. Проступили руки, ноги, голова, остальное тело, покрытое синими чешуйками. Руки венчали недлинные когти, но, как я знала, чрезвычайно острые и ядовитые. Наросты виднелись на шее, коленях и локтях – дополнительная защита в бою. На плечах броня с выжженной эмблемой змеи, дальше легкая кольчужная рубашка поверх свитера и обтягивающие кожаные брюки. На ногах ботинки с металлическими вставками на мысках. Волосы синей шелковой волной спускаются до плеч, легкая улыбка кривит совершенные губы.