"Фантастика 2025-67". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Дерись, ублюдок! — прорычал он и начал махать палашом, словно хотел разрубить меня пополам. Однако ошибкой было бы считать, что противник устал и решил простым мощным ударом закончить дуэль. Стоит клюнуть на эту уловку — и можно заказывать похоронный оркестр.
Я, наконец, провел пару опасных контратак, от которых Плясун закрылся, и даже умудрился отбить боковой с помощью ножа. Считаю, ему просто повезло, что клинок уперся в его гарду. Постепенно освоившись с манерой боя противника, я перешел к активным действиям. Затягивать драку не было никакого желания. Фехтование — вопрос быстроты, а не силы.
  
Наношу несколько рубящих ударов: два боковых, два по лицу, и тут же — два нижних по ногам и сразу в голову. Плясун оторопело отбился, но все же получил первую рану. Мой клинок рассек штанину на левой ноге, и вместе с ней — бедро. Пусть не глубоко, но сочащаяся кровь рано или поздно начнет сковывать движение.
Плясун зарычал и провел контратаку рубящим ударом по моей правой щеке и сразу же вернулся в защиту, умело закрывшись от летящего в голову клинка. А меня обожгло болью. Кончик палаша рассек скулу, и я почувствовал теплую струйку крови, текущую на шею.
Противник засмеялся. Кровь врага, когда ее видно, воодушевляет.
Отвлекающий удар своим оружием, и тут же левая рука с кинжалом ныряет вперед. Левый бок командора вспух кровавой дорожкой. Плясун снова атаковал меня, размашисто рубя справа налево, совершенно забыв, что палашом можно не только рубить, но и колоть. Зачастую гнев, хоть и хорошо скрываемый, приводит к поражению.
Нужно заканчивать бой. Я могу драться голыми руками и хорошо владеть ножом, но фехтование — не самый сильный аргумент в споре. Еще немного — и командор продавит меня благодаря технике. Но гнев и злость уже овладели Плясуном. Он неправильно оценил ситуацию, дерясь со мной из-за желания покарать наглеца, вздумавшего отбить у него женщину. Командор не сумел связать разрозненные факты происходящих событий: появление лорда Торстага; разброд среди фрайманов-командоров, разделившихся на противника нападения на «золотой караван» и на их сторонников; он даже не понял, что я фактически захватил форт. В его глазах стояла ярость рогоносца. Она его и погубила.
Гнев снижает шансы, и я воспользовался излишней горячностью Плясуна. Да, признаю: он знатный рубака, не зря выбился в командоры из абордажников. Но мне победа нужнее. Поймав противника на очередном мулинете — своеобразной «мельнице», откуда, собственно, и было название приема — я сделал небольшой шажок вбок и вперед, сильным ударом увел клинок командора в сторону. Для нанесения рубящего удара Плясуну пришлось втянуть живот, расправить грудь и ставить корпус прямо при сдвинутых вместе каблуках сапог. Мой удар пошатнул его стойку. Не знаю, почему командор потерял координацию. Мне хватило доли секунды, чтобы выйти на ударную позицию и вогнать палаш на четыре пальца под ребра с левой стороны. Может, я развалил сердце или нанес смертельную рану — но Плясун захрипел и остановился, шатаясь. Окружавшие ристалище пираты заволновались. Они еще не понял, что схватка закончилась. А я нанес удар милосердия кинжалом, успокаивая Плясуна навечно. Потом со свистом перекрестил палашом воздух и отдал честь упавшему на землю противнику.
Заметив Гуся, я бросил ему палаш и направился в блокгауз, не обращая внимания на поднимающийся за моей спиной ропот. Сев на место Плясуна в торце стола, я схватил полупустую бутылку «Идумейского» и в несколько глотков осушил ее.
Через несколько минут в блокгауз стали заходить шкиперы и рассаживаться за столом. Следом за ними в комнату просочились пять штурмовиков во главе с Гусем. Мой помощник деловито доложил:
— Я велел посадить всю толпу в сарай под замок. Поставил ребят для охраны. Ворота закрыты, и под нашим контролем. Шкиперы выразили желание поговорить с тобой. Что делать с телом?
— Занесите в конюшню, — приказал я. — Прикройте чем-нибудь, пусть до утра лежит. Завтра похоронят, как и подобает морскому волку.
Некоторые шкиперы одобрительно проворчали, что это правильное решение. Я ожидал иного развития ситуации, но произошло удивительное. Эктор Рыжая Борода припал к кружке, потом с грохотом поставил ее на стол.
— А теперь признавайся, Игнат, — потребовал он от лица всех шкиперов, хмуро глядящих на меня. — Из-за бабы убил Плясуна?
Вместо ответа я бросил на поверхность стола кинжал с кровью командора.
— Ваш Плясун продался дарсийцам, и вместе с Китоловом всячески вредил вольному братству, не давая ему возможности набить свои кошельки золотом. Разве вы не заслужили достойной награды?
— Постой, — почесал макушку Хорсли, — ты хочешь сказать, что другие фрайманы готовы идти на «золотой караван»?
— Да. Почти все фрайманы хотят как следует распотрошить дарсийцев, которые через двадцать восемь дней окажутся на траверзе острова Каззуро с набитыми золотом трюмами как селедка икрой. Плясун стал мешать нам. Так что он сам виноват в своей смерти. Надо было головой думать, а не ревность изображать.
В это время в блокгауз зашла бледная от переживаний Тира. Она твердым шагом прошла мимо нас в полном молчании и поднялась по лестнице в свою комнату. Не сказав ни слова. Даже на меня не посмотрела, гордо выпрямив спину. Пираты и штурмовики проводили ее взглядами, а я с трудом сохранил безразличие, хотя представлял, как сейчас выглядит девушка в своем костюме. И внимательно смотрел на шкиперов, мучительно раздумывая, сколько из них пойдут за мной.
— Безумие идти на «золотой караван» на наших кораблях! — неожиданно заорал Тибисс Плешивый, у которого на голове и в самом деле была приличная плешь, а остатки роскошной шевелюры вокруг нее теперь казалась жалкими рыжевато-черными ошметками. — Плясун был прав, что отказывался от этой авантюры! Чтобы всерьез бодаться с дарсийцами, нужны гравитоны и много пушек!
— Караван можно взять и с малым количеством пушек, — возразил я. — Достаточно с каждой флотилии выделить по одному кораблю и поставить на них гравитоны.
— А дальше что? — скептически сморщился Джейрис Прохвост. — Ну, будет у нас пять-шесть кораблей. Как мы будем воевать с линкорами, фрегатами и корветами сопровождения, каждый из которых может одним залпом отправить мой «Дельфин» на дно?
Здорово я их сбил с толку! Вместо претензий по поводу убийства командора пираты стали горячо обсуждать тему, которая была выгодна мне.
— Нас потом королевский флот будет топить, как только нос высунем дальше Каззуро, — поддержал друзей Линди Малыш, тоже один из сторонников Плясуна. — Если хотите сдохнуть раньше срока — я не с вами!
Он резко встал, и уже перекинул ногу через лавку, но Эктор грохнул кулаком по столу.
— Сидеть! — рявкнул шкипер. — Никто никуда не пойдет, пока не решим этот вопрос! Игнат дело говорит! Мы каждый год смотрим, как мимо нашего носа проплывают горы золота, и ничего сделать не можем! Мне надоело слюни глотать и жить под честное слово дарсийцев, что нас не тронут, если будем вести себя паиньками! Да плевать! Хочу на старость лет купить себе домик где-нибудь в Аксуме или в Халь-Фаюме и сдохнуть в окружении пяти-шести одалисок!
Пираты расхохотались и стали подкалывать рыжебородого; видимо, мечта Эктора стала притчей во языцех, и он сам привык к шуткам.
— Почему мы боимся дарсийцев? — поддержал его пожилой сухощавый пират с густой бородой, в которой проблескивало серебро седины. Я с трудом вспомнил, что у него довольно претенциозное прозвище — Маркиз, и шхуна его тоже носит яркое название: «Слуга Кракена». С таким кораблем и тонуть не страшно. Морской дьявол спасет самолично! Впрочем, Маркиз из тех людей, которые не кичатся своей залихватской удалью, а всегда загодя рассчитывают каждый шаг. И я знал, что Маркиз дружит с Эктором Рыжебородым. А это уже сигнал.
  
Между тем пожилой корсар продолжил, поглядывая на замерших коллег:
— Неужели вы забыли, что кроме Королевского флота есть Сиверия. Почему бы с ними не заключить договор? На Керми уже давно наши братья недовольны, что приходится ради дешевых подачек ложиться под дарсийцев. Я бы по-другому действовал. Кто сейчас может дать нам больше — с тем и дружить надо. Не понравилось, послал к дьяволу!