"Фантастика 2025-67". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
— Тогда поторопимся, — потер руки Рич, — я бы не отказался прочитать пару сонетов такой простушке. Вот только нож возьму.
— Эй, парни! — заволновался Еремил. — Сержант ясно дал понять, чтобы по городу ходили с железом осторожно.
— Знаем, знаем, — недовольно пробурчал я, ощупывая рукоять своего квилона, уютно спрятавшегося под камзолом. Носить нож с собой меня научили парни, аргументированно доказав, что штурмовик без холодного оружия — потенциальная жертва всех, кто имеет зуб на бойцов в черных одеждах. В любом месте и в любое время на нас могли напасть и пустить кровь широкой струей. Почему? А репутация такая сложилась у опальных дворян в Сиверии. Многие ведь под спудом рухнувших надежд и сломанных судеб пустились во все тяжкие, становясь, подчас, настоящими живодерами. Кто-то искал гибели в бою, иные стремились нарваться на хорошую драку с поножовщиной, и даже кровь не отрезвляла человека. Гибли и бывшие дворяне, и простые обыватели, и аристократы, и служивый народ. И мне не улыбалось встретиться с людьми, которые жаждали отмщения за прошлые обиды, пусть даже перед ними стоял совершенно другой человек. Просто черные одежды без каких-либо нашивок и береты на голове являлись раздражающим фактором для многих. Вот и изощрялись штурмовики, таская с собой разнообразное оружие, начиная от кастета и заканчивая простым мясницким ножом. Ну, это кому не хватало денег выправить себе приличный клинок. Во всей армии Сиверии штурмовики были самыми нищими.
«Деньги мертвецам не нужны», — шутили штрафники.
Наша компания дружно покинула казармы и отправилась в город, перед этим уведомив полковника Инигуса, который был придан нашему отряду в качестве командующего. Офицер, которому уже было далеко за сорок, с усталым лицом подписал увольнительное разрешение на пять человек, казенным голосом произнес ритуальную речь о недопустимости выпивки, драк и ношения оружия в общественных местах. Также добавил, что было всем давно известно, что за последствия нарушений ответственность несем только мы, и что гвардия имеет право лишить нас жизни при первой же угрозе городу. Мы покивали головами в знак согласия, дон Ардио схватил подписанную бумагу, небрежно сунул ее в подклад камзола и расшаркался перед полковником, пока не получил по шее от Ансело. С веселым настроением и шутками мы пошли в город.
— Трактир «Изумленная вдова», — торжественно объявил Ансело, останавливаясь перед одним из многочисленных заведений, которые мы проигнорировали благодаря нашему поводырю. Словно благородный в своей прошлой жизни дон знал, куда нас ведет, попутно распугивающих местную публику.
— А почему она изумленная? — логично поинтересовался Еремил, почесывая затылок, сбив берет на лоб.
— А кто ее знает. Видать, сильно удивилась, когда обнаружила в своей постели шустрого морячка, — флегматично заметил Ансело, первым ступая на деревянное крыльцо заведения, которое, надо признать, отличалось в лучшую сторону от многих забегаловок. Добротное каменное здание из светлого кирпича, широкие окна, задрапированные зелеными шторами; добротные двери со стеклянными вставками, высокий седовласый лакей в светло-голубом парадном камзоле и в перчатках, рядышком крутился крепкий темноволосый парень с квадратным, словно из топора вырубленным, лицом. Похож на вышибалу, сообразил я.
— Выясним этот вопрос внутри, — решил Ардио, дернув плечом, и зашагал следом за другом.
Вышибала с плеснувшимся в глазах беспокойством перекрыл нам единственную дорогу внутрь и раскинул руки в сторону, словно пытался своими мощными клешнями обхватить ненужных гостей и не пускать дальше.
— Господа, мест нет, — сказал он, стараясь правильно строить речь. Действительно, не с конюхами разговаривает. — Мы очень сожалеем….
— Уважаемый, а не кажется тебе, не пускать людей, защищающих твою шкуру, как-то совсем неприлично? — спокойно спросил Ансело, сверля взглядом верхнюю пуговицу на рубашке вышибалы. — Перед тобой не какая-то грязная пехтура, а настоящие бойцы, гроза дарсийцев. А ты жлоба давишь!
— Господин Неко будет недоволен, — чуть ли не жалобно произнес вышибала, опустив руки. Нагнетать обстановку, когда перед тобой пять штурмовиков, пусть и самыми добрыми намерениями (вот, один даже улыбается, демонстрируя недостаток зубов) парень не хотел. — Он дал указания не пускать никого из штрафников внутрь.
— Мы поговорим с твоим хозяином, — пообещал Ансело, — и он даже не заикнется, что ты впустил нас в трактир.
Я даже похлопал парня по плечу, выражая тем самым сочувствие вышибале, потому что знал: за такие косяки мало кто остается на своем месте. Рич со всего размаху положил в ладонь лакея мелкую монету.
— А что, дамы в зале есть? — спросил Ардио.
— Как же не быть, господин, как не быть, — лакей раздвинул губы в улыбке, — заходить изволят. Только…это, многие со своими мужьями или сопровождающими. Во избежание скандала, так сказать….
— Да поняли мы тебя, — лениво процедил Еремил, проходя последним.
Фрегат-капитан Фарли был знаком с изысканной публикой, собиравшейся в таких тавернах, но личность Игната Сиротина сказала бы, что это был ресторан, настоящий, сверкающий огнями сотен магических фонариков, чей свет отражался в серебре столовых приборов и вычурных стеклянных бокалов. В негромкий гул посетителей органично вписывался маленький оркестрик, игравший что-то вяловато-интимное.
— Мило, — вынес вердикт Рич. — Мне не приходилось бывать в таких местах.
— Привыкай, — беззаботно бросил через плечо Ансело. — Может, когда-нибудь пригласишь своих старых друзей выпить хорошего вина.
— Господа! — перед штурмовиками неожиданно возник седовласый, с аккуратной прической, мужчина, лет пятидесяти, с холеным лицом, на котором четко просматривалась тревога и напряженное внимание. — Чем могу быть полезен? Надеюсь, что ваше желание отдохнуть не идет в разрез нашим правилам? Здесь запрещено носить оружие и затевать скандалы. «Изумленная вдова» дорожит своей репутацией.
Получилось довольно двусмысленно. Мужчина сам понял, что сморозил глупость, и кашлянул в кулак.
— Нам нужен свободный столик, пару бутылок вина и чего-нибудь закусить, — небрежно бросил Ансело, поглядывая по сторонам. — Особых пристрастий у нас нет, так что не выдумывайте что-то такое, вроде лобстеров в карамели или тушеных омаров с морской капустой в соусе «гакамоль».
— О, господин весьма сведущ в кулинарии! — закивал головой седовласый. — Только вот столик я могу предложить не самый презентабельный, в темном углу…. Но, если наши гости не привередливы….
На нас стали косо поглядывать. Черные одежды действуют на людей одинаково: или испуг, или злость. Ни разу еще не встречал человека, который бы восторженно кричал, завидев штурмовую бригаду на марше. Так и здесь: публике почему-то не понравилось наше присутствие, а, может, не подобающие к данному месту наряды. Ну, на вкус и цвет товарища нет, правильно?
— Мы простые солдаты, привыкли к грубой пище, — успокоил мужчина Ардио, — и не нужно так страдальчески морщиться. Вам же лучше: меньше готовить.
Посидели мы, в общем, неплохо. Закуска была так себе, под стать нашим кошелькам. Однако мясо было хорошо прожареным, хлеб — свежим, овощи, соединенные в непритязательном салате — терпимыми, вино — слегка кисловатым, не «Идумейское», что уж. Привыкай, граф, — иронизировал я, поднимая очередной бокал, — скоро твой желудок адаптируется и будет переваривать даже гвозди.
В какой-то момент я отвлекся от рассказа дона Ардио о перипетиях его жизни и уставился на столик, стоявший метрах в десяти от нас возле резной колонны, на которой висели горшки с цветами. Вернее, заинтересовал меня не предмет мебели, а девушки, сидевшие там. Их было четверо, и я уже прикидывал, кого мы отсеем. Выходило, что Еремил отправится в казарму восвояси. Слишком он прямолинеен и груб.
Девицы были неплохи собой, чувствовалась аристократическая косточка. Прямая осанка, горделивый взор, голова не опущена, кисти рук расслаблены, когда тянутся к бокалам с вином. Пьют маленькими глотками, смакуют каждую каплю.