"Фантастика 2025-67". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

— Быть может, это тот самый случай, когда любовь спасёт мир? — неожиданно для себя произнёс командор и встрепенулся от своих же слов. — Бесполезное и отвлекающее от работы чувство. Кошмар… Эти тысячи лет сделали меня сентиментальным философом? Куда мы катимся…
  
Глава 9
 
Я в задумчивости стоял рядом с офицерской столовой и наблюдал за бесконечным потоком людей, что входят и выходят отсюда. Меня никто не замечал: я был в сокрытии, да и взлетел вверх, стараясь не мешать людям получать свои калории. Мне же есть совершенно не хотелось. Я пытался питаться активно своими припасами — той едой, которой раньше с превеликим удовольствием наслаждался, только вот… меня от неё тошнило. Организм не мог переварить её, и целебный эфир уже без остановки лечил моё тело, снимал головокружение и боль. Меня словно прокляли, сбили настройки тела. Клетки погибали, а новые и не думали появляться…
  
Я видел много знакомых лиц. Слишком много… Мне хотелось подойти, пожать им руку, кого-то обнять, подбодрить каждого шуткой, чтобы тяготы службы не уводили в глубокое смятение.
Вот смотрю на них, таких живых, активных и взбудораженных войной, и тяжело на душе становится… Новоградов, он же Цербер, идёт с целым выводком студентов. На некоторых боевая униформа даже мешковато смотрится. Слишком они молодые… Это я двухметровая детина, пусть и на скелет сейчас похож, а там девицы есть. Много низких — полтора метра примерно. Такие килограммов сорок, пожалуй, весить будут… Они, словно дети, по военному объекту бегают. Касаткина, конечно, помогает Церберу, но она и сама не сильно от этих «детей» отличается.
Некоторых людей я был удивлён увидеть, скажем прямо. Углёв Василий — сын моего риелтора московского. Что он здесь забыл? Впрочем, парню не восемнадцать лет. Он ближе к тридцати. И, судя по его лычкам на форме, в армии Василий далеко не первый день. Ещё мельком видел сына Павла Сабитова — главы всего Сибирского Центра Ликвидаторов. Дядя Наташи…
Молча зашли, быстро поели и вышли, не произнеся ни слова, Соколята. Группа Сокола сильно выделялась на фоне остальных. Их экипировка, защитные артефакты, оружие… Я постарался дать им всё, превратить в элиту. Судя по взглядам остальных, у меня получилось.
За отдельным столиком сидели шумные люди, офицеры, но их быстро угомонил почему-то показавшийся из кухни князь Милославский. Это под его командованием войска шли по ложному следу, оставленному мной во время поиска Романовой и Волжской. Эх, славные были деньки… Скрываться под чужим именем, водить за нос разведку, играть роль наглого и самоуверенного иностранца, приковывая к себе взгляды и не давая понять, кто я есть на самом деле… В целом меня, конечно, быстро раскрыли, тут нечего и говорить. Хотя с моими походами к Стефании раскрыть должны были намного раньше.
Бортников вместе с Дашей обедали. Как наставник и ученица… Хотя он её лично ничему не учил, но молодые маги ведь всё впитывают как губки, находясь подле сильных Архимагов. И Даша не исключение. Поэтому Павла Святославовича можно смело называть не только наставником Романовой Елизаветы, но и её.
Отдельно душа радовалась при виде Юли и Маши. Они пришли обедать вдвоём, сразу после Даши. Немного погодя к ним присоединилась и Светлова Лена. Да не одна, а с братом и ещё несколькими членами их семьи. Золотарёвы тоже были тут, но дядьки своего я так и не увидел.
Встрепенулись чувства, ощущая приближение ещё троих человек, получивших моё благословение. Вымотанные, измученные, явно только что с передовой. Мои Гвоздички приковывали взгляды большинства мужчин в офицерской столовой. Вообще, странно. Они должны были пойти в солдатскую, но, видимо, Гаврилин, что, подобно коршуну, стоял за их плечами и, не снимая маски, следил за тем, чтобы никто не наделал глупостей, привёл их сюда. О его истинной личности знает лишь несколько человек в крепости. Для всех остальных хватало и того, что он очень сильный маг тьмы, показавший свою мощь здесь ещё в первый день.
Глаза сами находили знакомых людей. С кем-то я был знаком хорошо, с кем-то не очень. Кого-то видел до этого лишь раз в жизни, но запомнил их. И скорее всего, они запомнили меня.
И я не только парил в воздухе и смотрел за этими людьми, но и слушал, что они говорят. И сразу переставал, если кто-то вдруг реагировал на применяемую мной магию. Я пытался понять, насколько велики их шансы выбраться из этой передряги, если я отправлюсь в другие регионы…
Сибирь — моя зона ответственности. Я сам её на себя взвалил. Но здесь не осталось членов Ордена. Эти крысы покинули свои города и забрали всё, что смогли унести в пространственных артефактах да в рюкзаках. Я лишь впустую тратил время в глуши, расходуя свои не слишком-то большие силы. Редкие группки удавалось найти в самой Сибири, но я не мог быстро и свободно перемещаться между их городами. Мне приходилось прятаться в лабиринте, вместо того чтобы отслеживать гадов своим чутьём, своими часиками. Увы и ах, эта охота перестала приносить столь желанный результат. Да и прямо сейчас из меня так себе охотник…
Фома высунул мордочку из-за цветка на ближайшем шкафчике и посмотрел на меня вопросительно. Я в ответ покачал головой. Нет, мой дорогой друг. Перед своими соратниками и этими людьми я в таком виде не предстану… Пусть боевой дух у них сейчас высок, но отчасти он зиждется на том, что со всех уголков Сибирского кольца военные обмениваются слухами о моём марше и о расставленных то тут, то там сибирских легионах мертвецов, которые воюют с тварями, не щадя себя.
Появление мобильного авангарда, которому плевать на смерть, неплохо так помогло войскам. Высвободившиеся ресурсы они направили на устранение последствий собственных провалов и закрытие тыловых изломов. И пусть они продолжали появляться, но скорость их раскрытия уже и близко не соответствовала той, что была в первые три дня маноизвержения.
В общем, не стоит обрывать веру людей своим болезненным видом…
С горечью вздохнув и посмотрев на столь любимую раньше пюрешку с котлеткой, я ушёл прочь, скользнув за дверь столовой, как только появилась такая возможность. Моя цель — лазарет. И желательно, чтобы моё посещение произошло инкогнито. А значит, придётся подключать руководство базы…
Только спустя час удалось обо всём договориться и пройти в закрытое ото всех посторонних место. Персональный медицинский бокс для больных. Для пущей уверенности даже смотровые окошки заклеили.
Главный врач этого крепостного госпиталя — красноглазый мужик, от которого пахло, как от кофейно-табачной плантации. Он дважды уже заходил и спрашивал, когда прибудет пациент. На третий раз, когда я убедился, что всё готово и остались только медсестра, главный врач и мой дядька — командир базы, который ненадолго покинул свой пост, чтобы зайти ко мне, — я показался, сняв маскировку.
— Да тут я… Всё время был. Но вы всё с опечатыванием бокса тянули. А я ясно дал понять, что здесь не должно быть никого, кроме вас двоих и уважаемой Авроры, — посмотрел я на медсестру с талантом к магии исцеления. — У вас очень красивое имя. Но сразу хочу предупредить всех вас… — сразу взял я инициативу, не давая никому и слова сказать, а вместе с тем активировал шумопоглощающий артефакт. — О моём присутствии никто не должен узнать. О том, что вы увидите, никто не должен узнать. Лечение будет происходить анонимно, никаких обследований с коллегами. Выдали им анализы, описали без имён состояние и консультируйтесь на здоровье. Ну и ещё, последнее: ни магия исцеления, ни зелья здоровья не помогают.
  
— Господин Сафронов, ваш пациент — мой племянник и владелец этого города-крепости. Граф Берестьев.
— Граф⁈ Что случилось? Что за травма?
Широко раскрытые глаза врача, казалось, вывалятся из орбит, а медсестра прикрыла губы ладонью.
— Возможно, что-то с лицом? Какие-то повреждения? — предположила она.
— Незачем строить догадки. Я получил магическую травму, повлиявшую на моё тело. Я сопротивлялся так долго, как мог, но восемь часов назад мой организм перестал воспринимать пищу. Боюсь, уже окончательно. Моё состояние в данный момент, несмотря на бодрый голос, критическое. Я поддерживаю себя самоисцелением, и с каждым часом объём энергии, необходимый для поддержания жизни, растёт. Такими темпами, боюсь, через неделю он превысит скорость восстановления моей энергии, — объяснил я ситуацию и вытащил ладони из карманов халата, показывая мертвецки бледные, обтянутые кожей кисти рук, после чего потянулся и едва справился с маской, что плотно облегала моё такое же исхудавшее лицо, как и всё тело. Следом я скинул халат и осторожно присел на край койки.