"Фантастика 2025-67". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Я познавал новые методы ведения войны и свои пределы, в очередной раз понимая, что даже невероятные возможности имеют свои ограничения. Две сотни метров от меня — сейчас это самое дальнее расстояние, на которое я могу растянуть свои незримые эфирные нити, впиться в погибшие тела мутантов и реанимировать сидящее в голове зерно монстра, давая ему вторую жизнь. Мой первый предел, который я обязан преодолеть, если хочу стать могущественнее, эффективнее и смертоноснее в предстоящих схватках с легионами монстров и врагов.
Второй мой предел, очевидно, был связан с числом мутантов, которых я могу поднять. Так как я не душелов и вообще с этой загадочной силой не особо знаком. Из всех доступных мне душ могу похвастаться лишь одной — своей. И каждому монстрику мне приходится в качестве катализатора подкидывать её кусочек. Я сперва боялся, что это может негативно на мне сказаться, но разговоры с предком Уром и собственные эксперименты показали: страхи мои напрасны. Эфир и так и так содержит частички моей души. Мои мысли, моё сознание, мои желания. Каждая атака, когда она вылетает из моего тела, движется по траектории не вопреки, а благодаря этой странной силе души. И хватает буквально крох этой силы для того, чтобы придать эфиру форму того или иного заклинания.
Крохи эти сами по себе восстанавливаются, причём довольно шустро. Казалось бы, штампуй монстров и радуйся, но не только душа определяет мою силу некроманта. Каждый мутант, поднятый после смерти, — это ещё один канал связи, по которому пусть и небольшими дозами, но вытекает эфир. Три сотни — мой предел. Потом даже хвалёная скорость восстановления маны и богатая на энергию местность не помогут сбалансировать расход эфира. К тому же чем чаще гибнут мертвецы, чем больше эфира надо передать для повторного воскрешения и восстановления, тем меньше таких монстров я могу держать под контролем. Ну и ещё влияет «качество» армии. Простов я среди поднятого воинства не держал, так что приходилось постоянно переливать литры эфира в это бездумное стадо, погибающее раз за разом.
Тем не менее в этих слабостях скрывалось преимущество, которое выгодно отличало меня от известных подобной силой некромантов. Я контролировал эти три сотни мертвецов. Плохо, но контролировал! Подобно бессмертным гвардейцам, я позволял им восставать вновь и вновь, пока тело полностью не приходило в негодность или зерно в голове твари не превращалось в изничтоженную магией пыль.
Тот некромант, что нас атаковал, управлял в лучшем случае двумя-тремя десятками таких гвардейцев, сидя рядом с ними в специальном схроне. Остальные же мертвецы были просто болванчиками, коих подняли с командой в башке, напитали маной и отпустили, бросив поводок. Если я буду делать так же, в теории смогу собрать тысячи мертвецов. Вообще, их число не ограничено. Предел численности подконтрольных мертвецов зависит от расхода эфира на их передвижение и в целом активность. То есть если штамповать их месяц, то те, кто был создан в первую очередь, могут свалиться без энергии замертво, пока я буду делать других.
В любом случае для меня это ограничение не особо значимо, ведь я хочу создать армию чистильщиков, освобождающих Сибирь, а не просто волну болванчиков с парой универсальных приказов. Эффективность последних крайне сомнительна, да и бед такие наделать могут, если дойдут до обжитых людьми земель.
Как бы там ни было, прогресс есть и очевиден — и ладно. Я бы ещё не отказался найти вторую такую муравьиху или кого-то вроде неё и не убить, после чего поднять, а сделать фамильяром. Думается мне, её способности контроля будут намного лучше, а живые мутанты её свиты будут гораздо сильнее и опаснее. И, возможно, даже многочисленнее. Плодит ведь она их как-то?
— Должен признать, это впечатляет… — произнёс один из гостей, поёжившись от холодного ветра. — Сколько мертвецов вы можете держать под контролем одновременно?
— Зависит от того, что вы подразумеваете под контролем. Полноценное управление, подобное разумным солдатам, — от трёхсот до пары тысяч. Три сотни — напрямую, а пару тысяч — если взятые под контроль монстры могут сами управлять кем-то, как в случае с Королевой муравьёв. У неё изначально пару тысяч муравьёв было, но по дороге свою свиту растеряла. Будь у меня таких хотя бы десять, управляемые через них мутанты легко собрались бы в многотысячную орду. Управляемость в таком случае не идеальная, но тут главное, что они готовы сражаться. И сражаться не против нас, а против наших врагов.
— А ещё удобно то, что в этом случае погибшие с нашей и их стороны мутанты станут рекрутами, что позволит поддерживать численность войска. Да, в этом определённо есть смысл. И не придётся солдатами жертвовать ради удержания фронта. Они уже разбрелись по окрестностям и зачищают округу? — прокомментировал мой ответ граф Оболонский, что решил приехать на демонстрацию лично.
— Так и есть. На данный момент погибло около шести тысяч мутантов, а число воскресших мутантов увеличилось с трёх сотен до тысячи. Ну и муравьёв ещё немного сохранилось.
Я не стал упоминать, что управление «новичками» сильно отличается от того, когда они были живыми да под контролем Королевы, но для зачистки окрестностей после уничтожения самой орды и их хватит. Главное, чтобы никто из зрителей не решил спуститься. Мало ли эксцессы какие произойдут… У половины моих бойцов нет ни глаз, ни мозга, способного понять разницу между человеком и мутантом. Своих «эфирных» собратьев различают — уже хорошо.
Несколько часов битвы, и мы пошли подводить итоги. Я отпустил большую часть мутантов-мертвецов в мир иной. Оставил лишь три сотни неживых гвардейцев, контроль над которыми был намного лучше. Дал им задание очистить лес от следов битвы и перетащить погибших туши мутантов в одну кучу. Впечатлённые гости смотрели на пятидесятиметровый холм из тел и усевшихся вокруг него работничков, наперебой вслух размышляя о предложенном мной способе освобождения Сибири.
Что же, очевидно, большую часть присутствующих я точно впечатлил и склонил на свою сторону. Неопределённым оставалось то, как они воспримут некромантию. И, судя по всему, несмотря на первоначальное омерзение, эффективность предложенного метода пришлась им по душе. Да, в сравнении с другими известными в империи некромантами я не такой опытный, но моя сила за счёт эфира куда как масштабнее. Ну а согласие представителей правящей династии и многих боярских родов стали решающими в принятии данного метода.
Ну и отлично, ну и замечательно…
— Пятнышко, заморозь их, чтобы не испортились. Позже разморозим и либо отправим на переработку, либо в бой пошлём, — попросил я своего хорошего мальчика, и он с радостью в три захода ледяным дыханием обдал несколько тысяч мертвецов и превратил их в единый кусок льда.
Мы вернулись в Храбрый, где за торжественным ужином, поднимая бокалы с вином и коньяком, каждый произнёс слова, полные уверенности в предстоящем великом походе и возвращении девственной Сибири в лоно империи. Я же умело скрывал свои мысли на этот счёт. Обманывать нехорошо, но и разрушать веру людей, лишать надежды — грех. Пускай они приводят свои гвардии в боеготовность, пускай полноценно инвестируют пока ещё хоть что-то стоящие деньги в армию, оружие, снаряжение своих магов и воителей. Уверен, что Зубов и Романовы смогут направить эту силу в нужное русло и создать непреодолимые преграды на пути армии монстров.
Ну а мне пора заняться своими заботами. Нужно найти выход из того тупика, к которому мы двигаемся семимильными шагами. И начну я с прекращения войны наших соседей. Слишком затянулась эта полная кровопролития и горя реализация идеи одного султана, переоценившего свои силы.
* * *Карелия. Испытательный полигон «Демидовский».
На испытательном полигоне рода Демидовых в самом сердце Карелии, бережно хранимой и зачищаемой несколькими могучими родами империи от любых проявлений мутантов, собрались десятки представителей имперских войск, дома Романовых и главы нескольких аристократических родов. Причём как старых, давно известных и закрепившихся в империи, так и новых.