Стычки локального значения (СИ)
Квон с Шона уже успели спеться. Пока я совершал горную прогулку, они времени не теряли и Майкл даже успел рассказать Малькольму о некоторых очень интересных, пока еще небольших компаниях, собирающихся показать миру небывалые темпы развития. Квона, после недолгого обсуждения скучных мелочей, я отправил обратно, а Малькольма попросил найти еще десяток смышленых парней из однокашников для организации нормальной управляющей компании.
За ними пошли косяком другие — те, которых я вызывал для согласования планов и самым последним явился Карнаух, откуда-то прознавший, что в Австралии я встречался с Бондом.
— Ты, Зак, правильно делаешь, что ориентируешься на тех, кто по-новому смотрит на бизнес, — едва не с порога заявил Юрий Юрьевич. — Бонд — молодец, не останавливается на достигнутом. А те, кто делает дела по старинке — обречены. Я вот пять лет назад оставил здесь банк, но теперь вижу, что времена наступили совершенно другие! Все убыстрилось в разы! И эта тенденция будет только продолжаться. Но это еще не все! Еще когда я начинал, ходили слухи, что в Штатах кто-то пытается торговать золотыми фьючерсами. В Чикаго, если память не изменяет. Я приезжаю сюда сейчас, и что я вижу? Представляешь, основная торговля золотом переместилась из сектора торговли самим металлом в сектор торговли фьючерсами на него! Понимаешь, что это значит?
— Не очень, — я пожал плечами, потому что его энергичность сбивала с толку.
— А это значит, что уже очень скоро все золото будет торговаться исключительно во фьючерсах — потому что они не требуют реального перемещения золота. Теперь оно спокойно может лежать где-нибудь в Форт-Ноксе или на Либерти-стрит, тридцать три (адрес Федерального Резервного Банка Нью-Йорка, крупнейшего в мире хранилища золота — около 7000 тонн, 95 % которого — золотые запасы иностранных государств: Германии, Голландии, Франции, Бразилии, Японии, Китая и т. п.) к Джерри Корригану. А торговля будет вестись бумажками — сколько захотим, столько и нарисуем. Не удивлюсь, если лет через десять на биржах будут торговать фьючерсами, объемом превосходящими мировой запас золота раз эдак в сто! Ежедневный фиксинг банда Ротшильда все еще проводит по старинке. Но здесь дело такое — либо своим фиксингом они будут…
— Какой еще фиксинг? — мир капитала постоянно открывал для меня свои новые грани и я уже давно перестал стесняться спрашивать у более знающих.
— О! Золотой фиксинг, мечта недостижимая! Ты, должно быть, не знаешь, что цену на золото во всем мире единолично назначает добрейшая семейка Ротшильд? Представь себе картинку: ранним утром, после прочтения передовиц «Таймс» и «Гардиан», сэр Джейкоб испивает чашку кофе и снисходит к своим помощникам из пяти компаний, аффилированых с его «Ротшильд и сыновья». Вволю поковыряв пальцем в своем фамильно-длинном носу, называет сэр Джейкоб им сегодняшнюю цену на золото, которая, по его мнению, адекватно отражает спрос и предложение. Помощники начинают звонить в свои банки, конторы, где другие помощники, рангом пониже, обзванивают своих постоянных клиентов и предлагают им рыжье по озвученной сэром Ротшильдом цене. Когда по этой цене находятся продавцы и покупатели — происходит фиксинг! Установление сегодняшней цены. Нет продавцов — сэр Джейкоб поднимает свою ставку, нет покупателей — опускает. Такая у человека работа. Разумеется, сам он не приобретает тоннами золото — его вполне устраивает комиссия с каждой сделки. В три часа пополудни сцена повторяется — происходит вечерний фиксинг.
— Один человек, не имея формально приисков, значимых запасов и… да вообще ничего! Назначает цену на золото для всего мира?
— Уже семьдесят лет. Забавно, правда? — Засмеялся Карнаух. — Традиция, освященная временем. И только о физическом золоте. Но я тебе не о прошлом, а о будущем. Фьючерсы — вот будущее. По сути, эти фьючерсы — новая мировая валюта. Мне так сейчас мнится. Здесь важно другое — если раньше мне для торговли нужно было золото в слитках и мне его привозили с Колымы и Узбекистана, то теперь для торговли золотом мне не нужно ничего, кроме долларов.
Насколько я понял Серого, он-то как раз рассчитывал на какую-то аккумуляцию золотишка.
— Нет, Юрий Юрьевич, так не пойдет! Мне нужно золото! Физическое золото. Чем больше — тем лучше!
— Какие объемы тебя интересуют, Зак? — Он не выглядел удивленным, но я уже готов был это упущение исправить:
— Тысяч пять-восемь тонн для начала.
Карнаух снял с носа солидные очки в тяжелой оправе, протер их бархоткой и просипел:
— Зачем тебе столько, Зак? Насмотрелся фильмов про Джеймса Бонда? Что это за история с Андоррой? Ты вообще, у врача давно был? Переутомился, молодой человек. Нужно тебе отдохнуть. Или… решил составить конкуренцию сэру Джейкобу?
Наверное, я сказал что-то лишнее.
— Запас карман не тянет. Просто все эти акции-облигации не выглядят очень-то надежными. За вчерашний день капитализация моих компаний в среднем упала на четверть процента. То есть теперь я стою не сорок миллиардов, а всего лишь тридцать девять миллиардов девятьсот миллионов.
— Зак-зак-зак, — снова засмеялся Юрий Юрьевич, — откуда столько двуличия в столь молодом возрасте? Ты же заработал на этом падении чистого профита двести пятьдесят миллионов, не меньше! Я не ошибаюсь?
— Двести сорок. Но это я. А в чем вина моих заводов и банков? В том, что у кого-то сдали нервы? В общем, мне и моим друзьям нужно физическое золото. Чем больше — тем лучше. В год по тысяче тонн было бы нормально.
— Один грамм сейчас стоит около десяти фунтов. Значит, тысяча тонн будет стоить около десяти миллиардов. Это очень большие деньги, Зак! Такой скупкой можно выдернуть рынок за год на уровень тринадцати-четырнадцати фунтов за грамм. Если не выше. Ты это понимаешь? Предлагаешь играть только вверх?
— Давайте потихоньку начнем, а там дальше видно будет. Подумайте, как это сделать подешевле. — Я на минуту задумался, соображая — говорить или нет, и все-таки решил использовать опыт и связи Карнауха полностью: — Ходят слухи, что из России вскоре пойдет дешевое золото — Горби собирается распродать золотой запас страны. Понимаете? Это пара тысяч тонн. У вас же там остались хорошие друзья? В Госбанке и Минфине? Предложите им сделку. Мы могли бы договориться с ними о небольшой премиальной скидке за всю партию. И эта скидка могла бы упасть на их счета. Миллиарда два-три. У меня есть покупатели на это золото и я готов рискнуть своими деньгами.
— Зак, что за игру вы затеваете? Что станет с Союзом?
— Не знаю, Юрий Юрьевич, не знаю, — развел я руками. — Посмотрим. Думаю, золото наоборот, начнет дешеветь, когда на рынке появятся такие предложения. Он все же не безграничен и лишней тысячей тонн просто подавится, ведь это практически объем ежегодной торговли, так?
— Около того, — нахмурился Карнаух. — Откуда дровишки?
— Что? — я сделал вид, что не понял, ведь не может знать американец о бессмертных стихах поэта Некрасова, который хоть и считается классическим, но только в самой России.
— Откуда информация? — перешел Юрий Юрьевич на понятный в любой точке мира канцелярит.
— Работаем. Не все миллиардеры — бездельники, товарищ Карнаух! Попробуете договориться с коллегами?
— У вас есть чем промочить горло? — видно было, что Юрий Юрьевич не в себе.
— Скотч, бурбон, водка, бренди?
— Водки. Льда не нужно.
Он плеснул в стакан добрых граммов двести.
— Не понимаю, почему вы, русские, обижаетесь, когда в кино вас показывают пьяницами, обнимающими медведей. Ведь вы такие и есть? — Я постарался придать своему лицу самый невинный вид.
— Зак, бросьте!
— Юрий Юрьевич, вы только что из России. Вы же видели сами, что происходит в стране? Очереди за колбасой, забастовки, национальные проблемы периферий, реклама нашего образа жизни, поиски виноватых и придумывание программ выхода из кризиса. Все эти Нины Андреевы, Рои Медведевы, Яковлевы, Невзоровы. Вы думаете, просто так ваше телевидение превратилось в рассадник порока? Убийства, обман, цеховики, откровенные воры, рвущиеся в истеблишмент; поймите — страну сознательно погружают в хаос! И уже ничего не исправить — ваш единственный ресурс, нефть, обходится вам вчетверо дороже, чем арабам и никому по таким ценам не нужен. Саудиты, я только что оттуда, еще легко продержатся с такой ценой на нефть лет пять — их завалят дешевыми кредитами, которые никогда не потребуют обратно. А России вашей — ничего не дадут. И объяснят это неэффективностью вашей экономики, ущемлением политических свобод избирателей. России просто не на что будет покупать канадский хлеб. Вы видите, что происходит в Восточной Европе — ее уже фактически продали. Валенса через пару лет станет «отцом нации» — вот увидите. Уже сейчас его популярность выше, чем у Ярузельского. Осталось договориться о цене. Следующий ресурс — золото. И вот его-то мы с вами и приберем к рукам.