Стычки локального значения (СИ)

— Это вроде масонской ложи?
— Что вы, Зак, ну какие масоны? Разве мы похожи на людей, играющих в эти бирюльки?
Я выразительно посмотрел на стену, где висел портрет Спратта в полном мэрском облачении — те самые мантия с короной и медальон на груди:
— Вообще-то — да.
Он проследил за моим взглядом и опять обнажил свои крепкие зубы, изображая смех:
— Бросьте, толпа любит традиции. Нет, Зак, я предлагаю вам по сути гражданство Сити, расположение властей Лондона, защиту ваших финансовых интересов в любой точке мира. Что-то вроде членства в самом элитарном клубе под этим солнцем.
Заманчиво. Еще красну девицу голубых кровей предложи, сэр Гревиль, и я — твой с потрохами! Ага, сейчас, только шнурки поглажу и сию секунду….
— И какова цена?
— Ваше участие — уже высокая честь нашему обществу.
— И все же? — смешно поддаваться на такую незамысловатую лесть.
— Ничего экстраординарного. Перемещение ваших капиталов в банки, фонды, предприятия, подконтрольные юрисдикции британской короны. Британия, Шотландия, Ирландия, Австралия, Канада, Бермуды, Кайманы. Можно в коронные земли — Джерси, Мэн. Можно в британские банки по всему миру — в Сингапуре, ЮАР, Чили — где захотите. Можно в американские или японские. Германские. Минимум налогов и максимум безопасности. Распоряжаться этими капиталами вы будете по-прежнему сами, мы не навязываемся. Но никаких Швейцарий, Андорр и Лихтенштейнов или Италий. Нам важна прозрачность дел и намерений.
— Если я правильно понимаю, то, в случае моих недружественных действий, арест на мои деньги наложится моментально?
— Вас обязательно предупредят заранее, чтобы не случилось опрометчивых поступков ни с вашей ни с нашей стороны. Зато взамен — бескрайние просторы возможностей, уважение, открытые двери лучших домов любой европейской или американской страны. Разве оно того не стоит? Играйте по правилам и вашей жизни позавидуют многие.
Я забарабанил пальцами по столу, чувствуя, как накатывается бешенство. Суки!
— А что, если я не соглашусь?
— Королева будет недовольна, — вякнул мистер Браун.
— Да уж, — покачал головой Спратт, — ваш отказ Ее Величество не обрадует. Но это полбеды. Вас ждет остракизм со стороны цивилизованных деловых кругов. Но даже с этим можно жить, забившись куда-нибудь в центральную Африку. С вашими миллиардами вы не пропадете. Но станете безвестны и никому не нужны. И все же гораздо хуже будет то, что любая ваша сделка на мировом рынке будет рассматриваться под микроскопом всеми заинтересованными ведомствами. И вас не спасет, что законодательство по фондовым рынкам в Европе еще только начинает возникать. Пример вашей родины, мистер Майнце, вдохновит нас на быстрое создание сдерживающих факторов. Вот здесь возможны аресты, отмены сделок и прочие прелести действия бюрократической машины. Административный рычаг очень важен в бизнесе, Зак, не так ли? Особенно в большом бизнесе. К чему от него отказываться и противодействовать?
Вот так — без лишних условностей: либо как все, либо против всех.
— Интересно, полковник, а почему вы решили, что я могу чем-то навредить?
— Лучше предохраниться, чем потом пожалеть.
— Еще хочу спросить. Прямо-таки язык чешется! Вы всем подряд делаете такие предложения?
— Что вы, Зак, это нереально. Кто-то богатеет, кто-то разоряется — разве за всеми уследишь? Вы из числа очень немногих счастливчиков. Которые держат свои капиталы не в самых подходящих местах. Нет ничего страшного, если сотню-другую ваших миллионов вы спрячете в каком-нибудь Цюрихе на черный день — такие слабости простительны любому. Но основную массу мы должны видеть.
— У меня есть время подумать? Я не привык соглашаться сразу, даже если мне приносят подарок. Мне нужно все проверить.
— Сколько вам потребуется времени? — теперь Спратт забарабанил по столу. И перестал улыбаться, видимо, решил, что пошла торговля.
— Полгода меня бы устроили.
Как говорил папаша — проси в три раза больше чем хочешь, получишь столько, сколько нужно.
— Это очень много, — прогнусил мистер Браун. — Мы готовы предоставить вам половину этого срока. И то только потому, что очень уважаем ваше умение делать деньги, мистер Майнце.
 
— Хорошо, пусть будет три месяца. Но до тех пор все останется как было?
— Разумеется.
Я поднялся, изобразив на лице тягучие раздумья:
— Очень рад знакомству, господа. Я найду способ уведомить вас о своем решении.
— До свидания, мистер Майнце, — сказал моей спине полковник Спратт.
 Глава 3. 
  
Я вышел из здания, чувствуя, как под рубашкой течет липкий холодный пот — не от испуга, от злости. Я не знал, что им ответить! Не объявлять же войну? А давать даже малейшую возможность контроля над моими, нашими деньгами — просто похоронить все, ради чего мы четыре года суетимся.
Особенно бесило, что этот улыбчивый старикашка точно определил места залегания моих капиталов — Андорра, Лихтенштейн, Швейцария, Италия. Не назвал Монако и Люксембург — еще две налоговых гавани, где у приличных людей принято прятать сбережения. К чему бы? Знал, что там почти ничего нет или были еще какие-то причины?
Том, чувствуя, что я сильно не в духе, не лез ко мне со своими тоннелями и музеями, и всю обратную дорогу в машине стояла тишина, в которой слышно было только мое свирепое сопение.
Вечером я прилично напился — когда сняты тормоза в голову порой приходят замечательные идеи. В этот раз пришло сразу две. Первая возникла, когда я прочитал в The Guardian небольшую заметку о финансовых трудностях немецкой MВB-ERNO — потомка той самой компании герра Мессершмитта, что во многом создала Гитлеру его люфтваффе. Теперь она обросла строительным и судостроительными подразделениями: вертолеты, самолеты, здания, спутники, морские корабли — прямо-таки кладезь инженерной мысли. Лакомый кусок. Судостроение в этом конгломерате было представлено знаменитейшими верфями Blohm+Voss, строившими Третьему Рейху его «карманные линкоры» и «волчьи стаи», а ныне выводящими в моря сухогрузы, круизные лайнеры, миллиардерские яхты, фрегаты и эсминцы. Космос — корпорацией ERNO, составленной из осколков компании Фокке-Вульфа. Авиацию представляли дивизионы, разрабатывавшие гражданские, военные, грузовые и пассажирские аппараты. Одно из подразделений даже работало с Пентагоном над самолетом-«невидимкой», уж не знаю, что это за хрень, но выглядела она очень заманчиво. И стоила компания МВВ, обремененная долгами, совершенно смешные деньги. На нее точили зубы ребята из DASA — креатуры Даймлер-Бенца, но я собрался предложить больше. Серега как-то говорил, что в будущей России возникнут забавные экономические казусы, когда какая-нибудь компания будет цениться на рынке дешевле, чем имеется денег на ее счетах. Здесь имела место подобная ситуация — интеллектуальный и материальный багаж у немцев был гораздо выше, чем те три миллиарда марок, которых им недоставало для полного счастья. А мне эти миллиарды очень мешались. Я еще вволю повеселюсь, когда инженеры Мессершмитта и Туполева будут вместе проектировать конкурента для Боинга! Следующий стакан бурбона уверил меня в необходимости решить вопрос приобретения МВВ в самом ближайшем времени. И я бросился к телефону, чтобы отдать необходимые распоряжения. Не люблю решать дела в пьяном виде, но медлить было нельзя — парни из DASA ждать не станут.
Вторая идея возникла после телефонного разговора с управляющим андоррского Banca Privada D'Andorra, где находились счета Meinze AG — моего предприятия, которое должно было поглотить МВВ. Мсье Персен мимоходом, посмеиваясь, упомянул «русского царя Андорры» Бориса I, чем немало меня заинтересовал. Разумеется, я полез в Британику. И выяснил, что хоть и считается княжество Андорра самостоятельным и насквозь суверенным, но равноправными номинальными его главами являются президент Франции и епископ Урхельский Жоан Марти-и-Аланис — испанец, которые, впрочем, прямым управлением не занимаются, делегировав эти обязанности местным выборным органам. Чем и воспользовался некий Борис Скосырев — русский авантюрист из числа белоэмигрантов. Соблазнив своими речами в начале тридцатых немногочисленное население страны, провозгласил себя королем и даже несколько дней издавал указы, пока не был скинут с трона нарядом испанских жандармов, присланных офигевшим от наглости самозваного «короля» епископом. И андоррцы не встали на защиту своего монарха. Да и зачем, если был он нищим пустобрехом?