Машенька для Медведевых (СИ)

— Аль! Не открывай! — рвусь вперёд.
Но Алька уже поворачивает ключ в замке, а дальше довольно говорит:
— Геннадий? Проходите!
Я в ужасе смотрю на вваливающихся в дом незнакомых мужчин и рвусь обратно в комнату.
Вот только дверь закрыть так и не успеваю — чья-то нога встаёт в поёме, а потом распахивает дверь настежь.
— Вы кто такие?! — ору на вошедших бугаёв. Они не в полицейской форме. Больше на бандитов, чем на стражей порядка смахивают.
Тот, что стоит ближе, делает два шага по моей крошечной спальне и хватает меня за локоть. Злобно ухмыляется, демонстрируя ряд кривых зубов.
— Тебя Олег Борисыч искал, Солнцева. Разговор есть!
У меня сердце уходит в пятки. О, Боже! Нет! Только не это!
— ПУСТИТЕ! ПОМОГИТЕ! — воплю, извиваясь в руках амбала. — Я с вами никуда не поеду!
Две пары рук поднимают меня вверх как пушинку и волоком тащат к выходу.
— Аля! Помоги! — кричу перепугано.
Однако «подруга» и бровью не ведёт.
— Всё как договаривались, Геннадий! — говорит одному из амбалов, которого Алька почему-то знает по имени. — Я вам позвонила, как только она домой пришла. Всё, как договаривались! — повторяет заискивающе.
Поражённо смотрю на неё.
Вот же сучка!
Слов цензурных не хватает!
Получается, это Алька им меня сдала?!
— С ней что делать? — другой громила, лысый как бильярдный шар, басит, обращаясь к Геннадию.
Держащий меня за локоть мужчина хмурит свой узкий лоб.
— И эту с собой забираем, — косо усмехается. — Олег Борисыч сказал не оставлять свидетелей.
Вот тут настаёт черёд Альки пугаться.
— Куда это вы меня…
Но договорить она не успевает, потому что третий мужик скручивает ей за спиной руки.
— А ну, пошла!
Нас по очереди выталкивают из квартиры, а потом быстро стаскивают вниз по лестнице.
Сердце колотится в груди как сумасшедшее.
Господи боже!
Кто-нибудь! Помогите!
  
Глава 52
 
Александр
Ещё только утро, а я уже дерьмово себя чувствую.
Бегло просматриваю скопившиеся на столе документы. Дохрена их. Но разбираться сейчас не планирую. Мы же типа в отпуске. А в отделение заехали только для того, чтобы с Рамзиным перетереть.
Его ещё нет на рабочем месте, так что мы с Мишей сидим у себя в кабинете.
Он тупо пялится в окно. Ведёт себя, блин, странно. Вчера после того, как Маша уехала, сразу в комнату ушёл, где она спала, закрылся там и больше не выходил. Я хотел его на разговор вывести, обсудить положение, но брат, походу, вообще закрылся.
— Слыш, сгоняй за кофе, — массирую виски, обращаясь к нему.
Мишан никак не реагирует. Он мне за утро и двух слов не сказал.
Делаю глоток воды. Пиздец хреново.
Я вчера свои психологические проблемы решал привычно — ужрался в хламину, чтобы хоть как-то заглушить чувство вины, а теперь, вот, расхлёбываю последствия. В таком состоянии одно хорошо — мысли о Маше пульсируют не так болезненно. Похмелье здорово отвлекает от самобичевания.
Хотя, какое, к чёрту, самобичевание? Давно пора признать, что я — дерьмо.
И Палыч вчера правильно сказал. Я, блядь, конченный. Отец наш в гробу перевернулся, если бы узнал, в кого я превратился.
Хотя в жизни я довольно натворил, но отчего-то именно после Маши чувствую себя особенно погано. Понимаю, в этот раз не просто переборщил — я нахуй сбил все шлагбаумы! Сорвался в пропасть, и её за собой утащил.
До сих пор в голове не укладывается.
Реально целка.
Невинная, нежная, чистая.
И тут мы. Лапищами грязными её трогали.
Вообще не сдерживались, хуже, чем со шлюхой с ней…
Зажмуриваюсь и закусываю губы до металлического привкуса.
Жесть. Сплошное наваждение!
Главное, как всё исправить теперь — я в душе не ебу.
Наверное, если бы она реально заяву на меня накатала, мне бы даже легче стало. Заслужил. Вот только Маша не станет, я почему-то уверен. И денег не возьмёт — только ещё сильнее оскорбится.
Единственное, что мы с Мишей можем — это полностью оградить её от преследования Рамзина и Хлыщёва. Это уж нам под силу. Сперва проясним с ними кое-какие моменты, а уже потом…
 
К ней придём. С цветами и прочей хренью, которую девчонки любят. Даже если она на коленях заставит нас ползать — я морально готов.
И не только из чувства вины.
Я, блядь, забыть её не могу. Каждую грёбаную секунду борюсь с мыслями о ней!
Так странно. Словно одержимый. Постоянно думаю, в голове все сцены прокручиваю. И от мыслей, что она теперь нас обоих ненавидит, мне так тошно, что хочется снова к вискарику как следует приложиться. Ощущение беспомощности бесит. Впервые в жизни я реально не знаю, как всё исправить!
В очередной раз набираю Рамзину, а он, сука, недоступен.
Внутреннее чутьё шлёт сигналы в мозг. Что-то неладно. Мы уже два часа его ждём. Секретутка его тоже ничего внятного про отсутствие начальника сказать не может. Всё мямлит: «Анатолий Викторович на встрече». А на какой встрече — хрен пойми!
Стискиваю зубы, уже было решая встать и поехать к нему домой, как вдруг дверь кабинета распахивается.
— Капитан Медведев? — на пороге стоит какой-то незнакомый мужик. Крепкий такой, плечистый. В волосах седина, но от этого он менее внушительным не выглядит.
— Я, — отвечаю, вздыхая. Без понятия, кто он такой. И разбирать его претензии (видно, что пришёл этот чел именно с ними) сейчас мне совсем не хочется.
Однако, должностные обязанности как никак.
Встаю с места, протягиваю руку, стараясь двигаться не слишком резко, чтобы голова не болела так сильно.
— А вы кто?
Мужик проходит в кабинет, оглядывая нас с братом каким-то бешенным взглядом. Потом плотно прикрывает за собой дверь, и…
— Казимир, — рычит. — Солнцев!
Я только успеваю услышать знакомую фамилию, как мне в челюсть прилетает мясистый кулак.
Даже сгруппироваться не успеваю, как меня откидывает в сторону окна, а затылок хрустит о подоконник.
  
Глава 53
 
Михаил
Адреналин в момент вскипает в крови, выводя меня из состояния нестояния.
Подлетаю к драчливому мужику и скручиваю руки сзади.
Но дед оказывается не так прост! На лицо явная армейская подготовка!
Он уворачивается из моего захвата с проворностью неожиданной для его возраста. В глазах мужчины блестит огонь запала. Он хватает меня за грудки и трясёт:
— ГДЕ ОНА?! — рычит зверем. — Где моя Маша? А ну говори, козёл, куда ты её спрятал?
Меня словно обухом по голове прикладывает.
Он, ведь, назвал фамилию… Солнцев, кажется? Получается, родственник нашей девочки?
В груди неприятно стягивает, и я перестаю защищаться. Отхватываю поставленный удар по челюсти и отлетаю в диван.
— Да я с вами, извергами, знаете что сделаю?! — продолжает на повышенных тонах.
Пока я поднимаюсь, на крики в кабинет уже врываются наши коллеги.
Троим полицейским удаётся скрутить мужика, сержант Тополёв достаёт дубинку, желая приложить ею драчливого гражданина, но тут я кричу:
— Вить, не надо!
Виктор озадаченно смотрит на нас.
— Михал Михалыч, но он же…
— Оставь его, — тут уже подключается Саша.
Видок у брата хреновый. Он разминает шею, дотрагивается до затылка, и на его ладони остаётся кровавый след. Хорошо его дед приложил, ничего не скажешь.
— Ублюдки! — вопит старый вояка. — Оборотни в погонах! Девушек похищают средь бела дня! Никакой на них управы!
Стоящие в кабинете полицейские выглядят растерянными. Смотрят на нас удивлённо.
А я… даже не хочу ничего говорить в своё оправдание. Потому что мужик этот реально во всём прав. Мы с Машей поступили просто отвратительно. Я сегодня всё утро думал о том, что больше не могу служить в органах. Я же теперь сам… преступник, выходит.
— Оставьте нас, — вздыхая, говорит Саша. — Нам поговорить надо.
Достаёт сигарету и затягивается.