Алые небеса Сеула
Час икс – добыча номера.
К удивлению, леди-администратор узнает меня без предысторий.
Понимаю это по недовольному выражению лица и писклявому голосу, оповещающему:
– Номера телефонов – личные данные. Они засекречены.
Несмотря на приводимые аргументы, молодая женщина не поддается, продолжая строить из себя королеву Англии, не меньше. Тогда решаюсь на отчаянные меры и заключаю сделку, которая не нравится мне вплоть до основания, но выбора нет – я должна связаться с Ли!
Отделавшись от противнейшей особы, вбиваю номер в телефонную книгу. Палец тянется к кнопке вызова, но в последнюю секунду меняет траекторию, как, собственно, и вся я.
– Пора отметить твое назначение. Заодно с коллегами познакомишься поближе. – Появившийся откуда ни возьмись Люк хватает меня под руку и тянет к выходу, где за стеклянными дверями ждет компания программистов из разных подразделений.
– Но понедельник же… – искренне недоумеваю я.
– И что? – удивленно переспрашивает навязчивый спутник.
– Завтра на работу!
Он и правда не догоняет или прикалывается?
– Да! Это ведь и отмечаем! – радостно подытоживает Люк, пропуская и почти выпихивая меня вперед.
Ладно, спорить бесполезно, надо вливаться в коллектив, раз я планирую здесь работать.
Сначала организованной толпой мы идем в бар, где коллеги надираются как кони. Люди, думающие, что русские самая пьющая нация, явно не гуляли на мини-корпоративах корейцев – вот кто действительно умеет отрываться, да так, что я за ними попросту не поспеваю. Очень утомительно! И когда начинает казаться, что алкогольное безобразие близится к завершению, Люк сообщает, что мы отправляемся «на второй раунд» в караоке, мол, какой праздник без песен? А действительно, вот даже не знаю! Э-э-э, любой?..
Благо не приходится никуда ехать: вереницей подвыпивших гуляк наша компания перемещается к зданию местной неотъемлемой части тусовки пешком.
В Штатах, да и в России, насколько я помню, караоке-клубы мало чем отличаются от обычных пабов, разве что в «песенных» заведениях имеется сцена, на которой каждый желающий может продемонстрировать таланты. В Корее все иначе. Длинный коридор с множеством дверей, ведущих в комнаты, где гостей размещают отдельно друг от друга, а официанты прибегают по нажатию кнопки «Вызов персонала».
В кабинете – диваны, стол, огромная плазма с аудиосистемой, светомузыка, в общем, все нужное для закрытой вечеринки. С одной стороны, конечно, неплохо – если осмелишься петь, не имея голоса, твой позор увидят лишь избранные. С другой, так себе решение: ведь те, кому медведь на ухо наступил, нисколько не смущаются верещать поперек не только нот, но и ритма. Разумеется, алкоголь в крови – хоть и в существенно меньших дозах, нежели у остальных, – помогает не сойти с ума от завываний коллег и чужих заплетающихся языков, однако накладывает отпечаток и на мои собственные чувства.
Так или иначе, но чем больше я пью, тем сильнее горит телефон в кармане. В итоге не могу больше сдерживаться.
Встаю из-за стола, выхожу в коридор, который, увы, не звукоизолированный, и набираю номер. Держусь спокойно, вся такая непринужденная, деловитая, звонящая, чтобы выразить благодарность за лекарства и еду. Но как только в динамике раздается знакомый голос, пусть и отвечающий на непонятном языке, благодарственные планы исчезают, а вот улыбка во все тридцать два появляется, да и язык не поддается контролю.
– Ой, ну нет, пожалуйста, только не снова корейский, я не выдержу, – умоляюще начинаю стонать я. – Это Мэри, которая Маша, которая русская, – перечисляю на всякий случай все свои особенности. Теперь Соджин точно поймет, с кем разговаривает.
Повисает пауза – достаточно длинная, чтобы начать нервничать. Бросаю взгляд на экран смартфона, желая убедиться, что звонок не прервался.
– Аньён, – звучит растянуто и знакомо: вроде поздоровался, но я уже ни в чем не уверена. – То есть здравствуй, – добавляет Ли на английском.
Я облегченно выдыхаю. Однако радость длится недолго – собеседник ничего не спрашивает, но я и на расстоянии чувствую назревшие вопросы: «Что ей нужно? Где она взяла номер?»
– Сегодня говорила с твоей любимицей. – Выделяю интонационно последнее слово. Я-то и трезвой фильтровать речь не умею, а сейчас и подавно. – Той, с ресепшена, ты помнишь. Точнее, просила у нее твой номер, но женщина отказалась давать его просто так. Поэтому я была вынуждена пообещать, что ты пойдешь с ней на свидание. И не пойми неправильно, мне не особо хочется, чтобы ты с ней куда-то шел, но иначе она не соглашалась, а я уже дала слово. – Расстроенно надуваю губы, опираясь плечом о стену.
Судя по недовольному тону Соджина, который сперва грубо интересуется, не подрабатывала ли я сутенером до того, как стала программистом, а после и вовсе заявляет, что раз пообещала, могу смело отправляться на свидание сама (хотя уверена, пойти мне сейчас явно следовало в другое, не столь отдаленное, место), – он злится.
– Блин, Соджин… Не обижайся! Знаю, ситуация некрасивая, но что мне еще оставалось? Она уперлась, не говорила, какой у тебя номер, ты его не дал, а я хотела тебе позвонить… – Последние слова говорю чуть тише, меняя капризное возмущение на придурковатую милоту в виде улыбки. – Люк с ребятами потянули меня отмечать назначение. Ты бы видел, как они здесь в Корее пьют! – Резко замолкаю, обдумываю (громко сказано, но насколько получается) произнесенное. – Нет, стой, ты видел, ты же сам кореец… – Задумчиво смотрю в потолок, слышу тяжелый вздох в динамике телефона. – Короче, вот к чему я. В Корее караоке такое популярное… Не хочешь присоединиться? – Закусываю ноготь на большом пальце – всегда так делаю, когда нервничаю.
– Нет. Я занят. У меня нет времени ходить по всяким заведениям, – отрезает Ли, и я уже готова начать истерить, как дите малое, но сбоку открывается дверь, разбавляя беседу не только вокальным блеяньем, но и трепом Люка.
– Эй, вот ты где, а я тебя искал. – Язык парня заплетается, как и ноги, но ни то ни другое не останавливает коллегу, идущего на сближение. – Ох, Мэри, Мэри, – мечтательно начинает он, заканчивая фразу на корейском.
Совсем, видать, допился, уже языки на раскладке самовольно переключаются.
– Люк, отстань, я разговариваю! – шикаю на него, отходя на шаг в сторону. – Соджин, ну пожалуйста, почему ты вечно такая злюка, приезжай! – обращаюсь к господину недовольному роботу.
– Пошли лучше выпьем, – не унимается Люк, хватая меня за руку и пытаясь утащить в караоке-зал.
– Нет! – сердито отвечаю, высвобождаясь. – Соджин, ну…
Закончить фразу не успеваю, Ли перебивает меня слишком сердитым голосом:
– Говори адрес. – Хотя нет, не только сердитым, есть в интонации что-то еще, чего не могу понять.
– Адрес… нашел что спросить! – недоумеваю и протягиваю многозначительное: – Пф… Я и название улицы нормально прочитать не смогу, не то чтобы запомнить. Но мы рядом с «Пак-Индастриал», и…
– Мэри, давай! – вклинивается Люк, подойдя впритык, чем уже серьезно раздражает.
– Я же сказала, не… – В этот момент голос перетекает в болезненный полувскрик, поскольку в лопатку врезается дверь соседнего кабинета.
Телефон выпадает из рук, с грохотом приземляясь на пол. Оборачиваюсь. На меня смотрит испуганная девчонка, начиная извиняться (я так думаю, но не уверена) на корейском. Выставляю вперед руку в жесте «о’кей». Люк бубнит что-то незнакомке. Я поднимаю мобильный, вырубился, блин.
– Все нормально? – заботливо интересуется коллега и бережно берет меня под локоть.
– Да, хорошо, просто испугалась, – отвечаю на автомате, пытаясь включить телефон, который почему-то отказывается работать.
Я ведь не договорила, поэтому не понимаю, приедет Ли или нет. И название заведения не сказала. Не станет же он меня искать?
Или станет? Нет. Наверняка – нет, но я должна убедиться. Мне нужен номер, черт, снова! Ну же, работай, чертова штуковина!
Люк тем временем медленно возвращает меня к захламленному столу, наливает рюмку алкоголя, который тут пьют весь вечер, но, когда отвлекается, я выливаю содержимое в стакан с соком – меня интересует лишь тупящий гаджет.