Бумажная империя (СИ)

— Благодарю вас, Иван Васильевич. И отдельно благодарю за оказанную честь получить приглашение от вас лично, — слегка поклонился головой я.
Говоря это, я внезапно для себя обнаружил, что машина куда-то движется. Плавность езды была настолько запредельной, что я едва ощущал её перемещение. Шумоизоляция также была на высшем уровне: в салон не проникало ни звука и можно было разговаривать хоть шепотом.
  
Понимая, о чём я сейчас думаю, купец заметил:
— Эту машину создали эксклюзивно для меня. На кузов нанесена сетка из рунических символов, обеспечивающих полную изолированность и защищённость салона. Мы способны пережить прямое воздействие стихийных техник вплоть до третьего ранга, даже не заметив этого.
Говоря это, Васнецов и не думал хвастаться. Он просто констатировал факт, что его машина стоит как здание больницы или парочка неплохих домов.
— Это просто произведение искусства на колёсах, — без лести добавил я. — Сказать по правде, мне даже неловко сидеть на столь шикарных сидениях в своих джинсах.
Иван Васильевич даже слегка улыбнулся после моего комментария. Сегодня он явно пребывал в хорошем настроении и это было заметно невооружённым взглядом.
— Не беспокойтесь Даниил, этому материалу не страшны такие вещи. Однажды на этом самом месте, где вы сейчас сидите, лежал бриллиант светлейшего князя Меньшикова.
Небольшой комментарий, добавленный как бы в шутку, был сказан не просто так. Короткой фразой глава рода Васнецовых показал знакомство с главными людьми страны, а именно с правой рукой самого императора. Также он дал понять, что светлейший князь — его друг, раз доверяет купцу такие деликатные вопросы, как перевозка самой дорогой драгоценности в мире.
Каждому в этой стране был известен бриллиант «Гордость империи», про который сейчас невзначай упомянул Васнецов. Это был подарок Меньшикова императору России на юбилей. Огромный бриллиант по слухам был весом больше шестиста карат и добыт в ходе африканского похода светлейшего князя против сил британской короны на территории западной африки.
— Тем не менее, не могу не отметить что ваш костюм на приёме в картинной галерее графини Голицыной был куда более элегантен.
Не сказать, что я был одет как-то просто или плохо, но мои джинсы и голубая рубашка явно не дотягивали до высоких аристократических критериев.
— На свадьбу Натальи и Александра я подберу иной образ, — легонько пошутил я, стараясь не злить купца.
Но он оценил мой пассаж и вновь улыбнулся:
— Простите, Даниил, но я не могу позволить вам самому решать столь важный вопрос. Мой личный портной изготовит для вас костюм. Это не обсуждается.
Добродушный тон не должен был вводить в заблуждение. Купец не мог допустить никаких случайностей на свадьбе дочери, а мой костюм — именно такая случайность.
— Обратитесь к Григорию на следующей неделе, — приказным тоном сказал он, протянув визитку, отпечатанную на дорогом шелковистом картоне.
— Позвольте уточнить куда мы едем? — аккуратно спросил я.
Васнецов ничуть не смутился моему вопросу. Думаю он его ждал.
— Мы едем на неофициальную встречу, — спокойно ответил он. — Вам необходимо наконец познакомиться с Георгием Сергеевичем Никитиным. У вас с графом остался один нерешённый вопрос.
Интересно, каково отношение самого графа Никитина ко всему произошедшему? Судя по хорошему настроению Васнецова и личному приглашению на мероприятие, переговоры о новой свадьбе прошли успешно. Вот только доволен ли такой рокировкой жениха Георгий Сергеевич? И не винит ли меня в случившемся с его младшим сыном?
Автомобиль буквально плыл по городским улицам, навевая легкую тоску. Всё-таки мне нравится более динамичная и весёлая езда. Подумав об этом, я вновь провёл рукой по пустому карману, где раньше всегда лежали ключи от моего байка. Ничего, уже скоро я закрою вопрос с редакцией и верну своё любимое средство передвижения.
Мирную тишину в салоне нарушил протяжный звон моего мобильника.
— Прошу прощения, это звонок из редакции, — деликатно сказал я Васнецову и ответил на звонок.
— Даниил! У нас ЧП! Катастрофа! — раздался взбудораженный голос Станислава. — Срочно приезжай сюда!
  
Глава 16
 
— Всё пропало! — в голосе главного редактора сквозили панические нотки.
— Что случилось? — не поддаваясь панике главного редактора, спросил я.
— Полиция! Они снова тут и опечатывают типографию! Дима попытался их остановить и они его задержали! — сумбурно объяснял Стас. — Нам завтра уже надо отдавать номер в печать!
— Станислав, успокойся. На каком основании работает полиция? Что они говорят?
— Они говорят, что типография является местом совершения преступления и до проведения всех следственных действий будет опечатана и доступ туда закрыт! Говорят, якобы ночью кто-то пробрался туда и что-то повредил, но Дима был там утром и сказал что всё было в полном порядке!
Понятно. Видимо полиции сообщили о ночной вылазке и они демонстративно выполняют свою работы. Только вот бандиты ведь не знают, что нападение не удалось, впрочем как и полиция.
Я повесил трубку и посмотрел на Васнецова:
— Иван Васильевич, мне бы не хотелось оскорбить вас или графа Никитина отказом от встречи, — начал было я, но купец прервал меня.
— Но работа превыше всего, — кивнул головой опытный торговец. Он как никто другой чтил этот принцип. Если бы Иван Васильевич не следовал ему, то не смог бы достигнуть тех высот, где он сейчас находится. — Знаете что, Даниил, вы не пропустите сегодняшнюю встречу. Вы просто слегка опоздаете на неё, потому что я попросил вас показать мне здание газеты, чьи акции я недавно приобрёл.
Спустя десять минут рядом со зданием Заневского вестника остановился роскошный чёрный седан. Видя это, стоящие на улице полицейские подобрались и вытянулись по струнке.
Огромная задняя дверь распахнулась и оттуда вышел я в синих джинсах и голубой рубашке. Один из полицейских растерялся и отдам мне зачем-то честь.
Легонько кивнув перепуганным стражам правопорядка, я прошёл внутрь. Работники редакции расступались передо мной, давая пройти ко входу в типографии.
— Здравствуйте, Николай Петрович, — сразу подошёл я к знакомой пухлой фигуре.
Почему-то у меня не было никаких сомнений в том, кого именно я встречу тут.
— Даниил Александрович, — обратившись ко мне, он поморщился, — не мешайте пожалуйста следствию. Ведутся оперативно-розыскные мероприятия на месте преступления.
— Позвольте уточнить какого именно? В чём состав преступления? Кто заявитель? Наши работники уже сообщили, что никакого нападения не было, никто из них не писал заявление. На каких основаниях вы находитесь здесь и препятствуете работе издания? — сходу начал напирать я.
На его лице мелькнула кратковременная улыбка. Ох и не понравилась она мне.
— Даниил Александрович, ещё раз попрошу не препятствовать работе полиции, — вальяжно сказал он, а затем ехидно добавил: — Также замечу, что вы обладаете неверными сведениями. Ваша редакция не является пострадавшей стороной, к нам поступило заявление гражданина, подвергнувшегося нападению неизвестных лиц, которые позже скрылись в этом здании. По свидетельским показаниям, в качестве орудия преступления они использовали предмет, напоминающий деталь печатного станка. Так что мы лишь выполняем свою работу по расследованию этого вопиющего правонарушения.
— Но вы же сказали, что поступило заявление о разбойном нападении на типографию от одного из наших сотрудников⁈ — тут же возмутился стоящий рядом Станислав.
  
— Должно быть вы не так расслышали, — презрительно фыркнул полицейский.
Ну конечно же. Увидев, что типография цела и следов погрома нет, они мигом сориентировались и сочинили новую легенду. И у меня нет никаких сомнений, что уже написано и подложное заявление от какого-то подставного лица.
В этот раз полиция сработала действительно грамотно. С момента их прошлой встречи, я связался с Александром Григорьевичем Шадриным и юрист проконсультировал меня в части того, что могут а чего не могут делать полицейские в нашей редакции. И сейчас мы были в заднице, потому что с точки зрения действующих законов полиция могла абсолютно спокойно опечатать редакцию как предполагаемое место совершения преступления. А самое главное — разобрать станок до винтика, чтобы якобы найти орудие преступления. Конечно же они обязаны собрать всё на место, но самое главное, что это всё может растянуться на долгое время, которого у нас нет.