"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

На следующем сеансе решила проверить теорию. Непросто это — думать о хорошем. Воспоминания ушли так глубоко, что казались чем-то нереальным. За пару месяцев успела позабыть о прошлой жизни. Здесь и сейчас — иного принципа в существовании раба не было по определению, потому что он не властен над собственной судьбой, зависим от прихоти и воли хозяев. Что осталось на Земле? Уютные вечера в компании с интересной книгой. Фимка, урчащий мурлыка, нагло вытесняющий меня с собственной кровати. Детские впечатления от первой поездки на море. Столько счастья и восторга, как это было тогда, я не испытывала после ни разу. Ласковые руки мамы, гладящие по волосам, а потом крепко прижимающие к себе. И твари, посмевшие все это отнять и испоганить!
Несдержанность и резкий переход от умиротворенного спокойствия к ненависти аукнулись нестерпимой мукой. Я взвыла на высокой ноте, когтями выцарапывая боль из головы. Билась в агонии, вытесняя одну боль другой, пока не пришло спасительное беспамятство.
— Что ты сделала? Что?! — не успела очнуться, как лин Саймон принялся выпытывать подробности. — Это невероятно! Внешний контур ты прошла, не заметив этого. Второй — до половины! Это прогресс, определенно! Так, что ты сделала?
— Я вспомнила, кем была раньше, — что-то утаить от вивисектора под прямым приказом физически не могла, а потому рассказала о каждом воспоминании. И от этого сделалось только хуже. Мне, естественно. Этой твари плевать, что мне дорого. Гад усадил под ментоскоп и вывернул каждую эмоцию, разматывая память, как катушку ниток. Прошелся по всему, что хранила как величайшую ценность, облапил грязными пальцами, обсмеял и выказал свое фи. Образно, конечно. Но ведь это только мое, личное. Пусть глупое и не имеющее никакого смысла для окружающих. Но мое! А теперь Дак даже то немногое, что бережно хранилось и лелеялось, отнял и растоптал.
Общение с хозяином вылилось в очередное лечение. Третий уровень ошейниковой терапии превращает в животное, действующее на голых инстинктах. Если бы я только могла... впилась бы зубами в глотку Дака и рвала бы, рвала из него куски, захлебываясь кровью и его страданиями. Но увы! Даже мысль, чтобы причинить вред свободному, отдавалось в каждой клетке тела зубодробительными ощущениями. Эта оранжевая дрянь на шее каким-то образом влияла на нервные окончания и стимулировала их самым неприятным и раздражающим способом. Свихнуться можно! Впрочем, я и так близка к этому.
В реаниматоре пациентам впрыскивался в кровь расслабляющий мышцы состав, чтобы случайными судорогами или неожиданной реакцией тела не разрушить лечебный эффект. По сути - наркоз, под воздействием которого больной засыпает и не чувствует того, что с ним происходит. В моем случае, ардопсимин — зло, изощренная пытка. Куда лучше было бы оставаться в беспамятстве, а очнуться уже здоровой. А я. я чувствовала тончайшие иголки манипуляторов, что вонзались в плоть, латали тело, скрепляли лопнувшие сосуды и сращивали внутренние ткани. Это давило на мозги, не давало желанного отдыха и приближало к необратимой грани безумия.
Мда, плачет по мне психушка! Вот только в Содружестве нет таких заведений. Вместо них государственные клиники по коррекции личности — изучила в разделе «медицина». Внешне там все выглядело прилично, прямое управление и контроль службы безопасности внушали доверие, скажем так. На коррекцию личности отправляли съехавших с катушек психов, осужденных преступников или переживших сильное потрясение граждан. Проще говоря, мозголомы копировали память от рождения и до текущего момента, вырезали негативные моменты и ключевые события, подменяли их другими, а после перекраивали воспоминания по определенному сценарию. Преступникам вживляли мирную профессию и отправляли на сырьевую планету трудиться на благо родины. Опять же, согласно категории и тяжести преступления. Некоторым грозила пожизненная каторга на рудниках во Фронтире, либо на закрытых планетах. Это я к чему? Свихнуться и счастливо пускать слюни, сидя в обитой войлоком камере, мне не грозило. Не с теми вложениями, что составляла дорогая нейросеть и закачанные базы. Возникли некоторые предположения, для чего Дак раскошелился. Первое — банально заполучить рабсилу и квалифицированного помощника. Второе, и тоже не лишенное смысла, пришелец попросту не стал бы контактировать с примитивным существом, вроде меня. Ведь рост тех же пси-способностей напрямую связан с интеллектом и общим индексом развития. Так что, прокачивая очередного специалиста, Саймон готовил подопытного контактера с древним монстром.
 
Владение собственным телом вернулось глубокой ночью. Определение, конечно, относительное. В пустоте царила вечная ночь, разбавляемая лишь светом ближайших звезд. Но корабль жил и подчинялся принятому в Линари времяисчислению, вахты и дежурства соизмерялись соответственно, так что ничуть не ошиблась в названии времени суток. Тем лучше для меня! Споро втиснувшись в серый комбез, вычищенный и доставленный сюда роботом-уборщиком, направилась прямиком к каюте Эда.
— Чего? — возник на пороге сонный паренек, которого я бесцеремонно подняла с постели.
— Разговор есть! — двинула Эда плечом и прошла внутрь каюты. — Надеюсь, нас никто здесь не услышит? — даже не вопрос, рассуждение вслух. Но хакер кивнул, подтверждая, что сказанное никуда не уйдет.
— Что за разговор? — шумно засопел паренек, когда я плюхнулась на его кушетку. А куда еще? В крохотном помещении шагу лишнего не ступишь, а этот... работничек умудрился свободное пространство деталями, кабелями и схемами завалить.
— Ты уже снял летальную блокировку с ошейника?
— Что? — Эд поперхнулся и закашлялся. Покраснел, как рак, судорожно хватая ртом воздух. Ну и чего занервничал? Помогла, постучала по спине, усадила рядом. Только что воды не подала — неохота в столовую тащиться. — С чего ты.
— Только не говори, что не снял блокировку с собственного ошейника. Я ЗНАЮ, что ты уже это сделал! Выдавать не собираюсь. Да и. неужели считаешь пиратов тупыми? Кому надо, об этом уже известно. А раз до сих пор не грохнули, значит, ценный специалист! Верно же? Наверняка и сам до этого додумался.
— Хм, без комментариев! Но с чего ты решила.
— Этот корабль не долетит до места назначения, — нервно улыбнулась, сложила ногу на ногу и обняла ладонями колено. — Эти испытания с Даком. они повлияли на мое восприятие. Не буду вдаваться в подробности, но я чувствую близкую смерть. Много смертей. От наших так и разит могильным холодом. И от хозяев — тоже. Можешь не верить, но скоро все мы превратимся в космический мусор. Если только.
— Что? — Эд зло сверкнул глазами. Ага, не понравилось, считает истеричной дурой, психопаткой, но. в то же время подспудно ощущает правду и понимает, что не вру.
— Собственной смерти не вижу. И, как ни странно, твоей — тоже. Я размышляла, отчего так может быть? Раз уж мы на пиратском корабле, логично предположить, что на него нападут конкуренты, или же пираты попадутся законникам. Ну, есть же в Содружестве те, кто занимается отловом отребья? В любом случае, это будет бой. Так просто никто не сдаст позиции. Только не с тем грузом, что хранится в трюмах или в закрытой лаборатории. И как бы последнее не перетягивало по опасности работорговлю.
— Это и дураку понятно. Случись какой шухер, им проще рабов в вечный полет отправить. С билетом в один конец, ага.
— Спас-капсулы нам не светят, — проигнорировала выпад парня. — Хотя бы потому, что ты прав. Пиратам легче уничтожить груз, сбросить в космос, чем попасться на горячем. Но. шанс есть. И я расскажу, как спасти шкуру. в обмен на снятие летальной блокировки. Когда капитан отдаст приказ на самоликвидацию ошейников, уже ничего не поможет. Боль и ошейниковую терапию перетерпеть возможно, но с оторванной головой нет никаких шансов.
Столь длинная речь вызвала сухость во рту, я сипло закашлялась. Потребовалось минут десять, чтобы прийти в себя. Ну а Эд в это время сидел статуей, только расфокусированный взгляд, и вздувшаяся жилка на лбу выдавали напряженный мыслительный процесс.