"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Алекс… — выдавила я из пересохшего горла, и двинулась к нему, сделав всего один шаг, как вдруг он мгновенно остановил меня, выбросив вперёд руку в останавливающем жесте, и прошипел:
— Стой на месте!
Не смея двинуться, я застыла, вперив испуганный взгляд в его холодное лицо.
— Ты ли это? — только и смогла вымолвить я, как вдруг он прыгнул так резко и стремительно, с треском врезавшись во что-то прямо над моей головой. Испуганно я присела и закрыла голову руками. Не успевая уследить за происходящим, я услышала грохот падения чего-то твёрдого с высоты и, оглянувшись, вскочила и увидела барахтающиеся на земле тела. Алекс наконец придавил остервенело бьющегося противника и моментально с громким хрустом сломал ему шею. Увидев всё своими глазами, я без сил опустилась на зелёный мох, и, пытаясь справиться с подступившим к горлу комком тошноты, ртом хватала воздух.
Тело Алекса было забрызгано пятнами крови, из угла рта стекала алая струйка. Прерывисто вздохнув, я выговорила дрожа:
— У тебя кровь…
— Это не моя, — послышался сухой ответ, и я увидела, что его зубы были красными от крови.
— Ты их всех… убил, — пролепетала я, поперхнувшись словами.
— Ты очень наблюдательна, — проговорил он колко, стаскивая части трупов в одну большую кучу и сгребая туда же прошлогодние листья, щедро политые бурыми и коричневыми пятнами. Через несколько секунд в куче тел запылал огонь, быстро распространяясь, словно тела были облиты горючей жидкостью. Трупы с треском воспламенялись один за другим, распространяя вокруг жутко вонючий дым, и мгновенно исчезали в пламени очищающего землю огня.
— Это были вампиры? — запоздало вздрогнув от ужаса, спросила я.
— Я удивляюсь твоей проницательности! — съязвил он, и больше ничего не говоря, продолжал зачищать место битвы, чтобы оно не выглядело больше кадром из фильма ужасов. Очевидно, что он был очень зол, но я не могла понять причины этого. Наблюдая за его лёгкими быстрыми движениями, я убеждалась, что совсем не знаю его.
Он изменился до неузнаваемости, стал другим не только внешне — вырос, возмужал, но и внутренне — словно на месте души у него образовался несгибаемый стальной стержень. Сможем ли мы быть вместе? Зная того милого мальчика, доброго и ранимого, которого я всем сердцем любила и продолжала всегда любить, я не узнавала его теперь.
Того мальчика больше нет. Теперь это взрослый мужчина, хмурый и холодный, с совершенно сложившимся жёстким характером. Как я это поняла? По очень прямой спине, по сверканию ледяных глаз, по отточенности движений. Сплюнув кровь вампира прямо в огонь, Александр подошёл ко мне вплотную и уставил прямо в лицо взгляд почти чёрных глаз.
Некоторое время он с прищуром смотрел из-под длинных ресниц, отчего его глаза казались ещё более колючими, потом с подозрением оглядел меня всю с ног до головы, словно не доверяя мне и моим словам или сомневаясь в моих умственных способностях, затем холодно спросил:
— Какого чёрта ты тут делаешь?
Глава 1. Возвращение в стаю
Александр
— Иди спокойно. Не оглядывайся по сторонам, — тихо проговорил отец, когда мы вошли в селение волков. Задумчивое отрешённое выражение лица, нервное подрагивание пальцев рук, неровное дыхание и разогнавшееся сердце — всё выдавало в нём сильное волнение. Такого не было никогда. Святослав всегда был спокоен, сдержан, уверен в себе, сердце его билось ровно, дыхание не срывалось. Но не теперь — по прошествии стольких лет он, наконец, возвращался домой — блудный сын, предатель.
Добирались до селения на перекладных несколько дней. Последний десяток километров и вовсе прошли пешком. И по мере приближения к родному дому отца клинило всё сильней.
— А то, что будет? — поинтересовался я беспечно.
— Здесь недолюбливают пришлых, — отозвался он глухо.
— Думаешь, нам здесь будут не слишком рады? — ляпнул я просто по глупому желанию съязвить,
— Не понимаю, почему нас не встречают… — пробормотал отец глухо. — В прежние времена чужаков перехватывали уже на подходе к селу.
— Мы с тобой не совсем чужаки, правда? — улыбнулся я.
Живописная улица встречала нас не слишком приветливо. Село затаилось, глядя на пришельцев ясными глазами чистых окон с резными наличниками, но не открылась ни одна дверь, и ни один хозяин не вышел к нам, чтобы радушно встретить заявившихся гостей.
На первый взгляд село ничем не отличалось от других сёл, в которых живут обычные ничем не приметные простые люди. Такие же избы, как и везде, такие же изгороди, небольшие, ухоженные огороды, расположенные вдоль окон, цветными пятнами горящие палисадники. Но называлось теперь это село новомодным словом — экопоселение. На входе в него располагался шлагбаум, возле которого никто не дежурил, но он, по-моему, навечно был закрыт, так как почти полностью оброс высокой травой, и заметить его можно было только с близкого расстояния, а так как проезд любого транспорта здесь был запрещён, то и дорога давно заросла травой.
Село не было большим, состояло примерно из тридцати домов, старых, но добротных, которые располагались вдоль небольшой речушки, несущей свои воды к озеру. Вокруг села насколько видит глаз, простиралась дикая дремучая тайга. Что было удивительно и на первый взгляд не бросалось в глаза — отсутствие линий электропередач, словно здесь все жили, как в глубокой древности, освещая темноту лучиной. Не наблюдалось никакой техники, ни автомобилей, словно неожиданно мы с отцом попали в иное измерение, где никто не нуждается ни в электричестве, ни в других энергоносителях. Было непривычно тихо, так тихо не бывает ни в каких других населённых пунктах, словно поселение вымерло, но присмотревшись, я заметил, что то здесь, то там промелькнёт то цветной платок женщины, работающей в огороде, то зазвенит звонкий смех ребёнка, играющего в тени яблонь.
Шли мы очень медленно, потому как отец сказал, что нельзя нарываться на неприятности.
Вот и дом, к которому мы направлялись. Добротный, ухоженный, с большим крыльцом, украшенным деревянным узором, сотканным из причудливых листьев диковинной формы, и изображением лучистого солнышка, вплетающего свои лучи в переплетения причудливого узора. Два приветливо распахнутых окна с колышущимися белыми занавесками уставили на нас свой взор, и тишина — никого, кто бы встретил сына, вернувшегося через многие годы домой.
— Александр, подожди меня здесь, — попросил отец, нажимая на щеколду калитки и снимая с плеч рюкзак. Калитка приветливо распахнулась и войдя во двор, Святослав направился к крылечку.
— Чей это дом? — поинтересовался я.
— Твоего деда, — проговорил он скупо, явно взволнованно, так как дышал тяжело не от тяжести ноши или долгой ходьбы. Поднявшись по дубовым ступеням, отец отворил дверь и вошёл внутрь. Я тоже вошёл во двор, спустил с плеч рюкзак, который уже успел порядком мне надоесть, так как прошёл с ним на плечах я немало пути. Вдруг внимание привлёк грохот внутри дома. Не успев разобраться, что это могло быть, через секунду увидел, как что-то с огромной силой вышвырнуло моего отца через распахнутую дверь, а появившийся следом крепкий старик в домотканой одежде, коренастый и седовласый, громогласно заявил:
— Проваливай, откуда пришёл!
Едва успев отскочить с траектории, по которой вылетел отец, обалдел от неожиданности развернувшихся событий, начиная понимать, что только что произошло.
Вот как встречали блудного сына!
Да, нам здесь не были рады!
— Что происходит? — ошарашено спросил отца.
— Не встревай! — бросил он, снова врываясь в дом. Встреченный ударом в грудь крепкого отцовского кулака, снова грохнулся с высоты крыльца прямо мне под ноги в дорожную пыль. Понимая, насколько дед рад возвращению сына, удивлённо наблюдал, как отец, кряхтя, поднялся, потирая место удара и отряхнувшись, в третий раз направился в избу. Закрыл за собой дверь. В этот раз его не вышвырнули, но я настороженно прислушивался к происходящему за закрытой дверью, ошеломлённый «тёплой» встречей отца и деда. Присел на верхнюю ступеньку крыльца и терпеливо ждал, посматривая по сторонам и смутно различая доносящиеся из дома голоса: гневный и низкий голос деда и более тихий, но твёрдый голос отца.