"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
— Я уже нашёл пару.
— Нашёл? Тогда я ничего не понимаю. Ты весь состоишь из противоречий. Ты нашёл смысл жизни, но не принимаешь? Такого я никогда не встречал.
— Я не смог защитить её от вампиров…
— Она погибла?
— Нет, я решил отказаться от неё.
— Молодёжь! Чего вы только не придумаете! Отказаться. Как ты себе это представляешь?
— Уехать. Пусть забудет меня. Пусть живёт человеческую жизнь.
— А ты-то забудешь? — вопрос явно был риторическим.
Ратмир направился к дому. Я остался под сенью сплетённых ветвей, лёг наземь и вперил глаза в небо, рассматривая проплывающие в переплетении ветвей облака. Лучи солнца пробивались сквозь них, отчего облака казались сказочными островами, на которых были построены замки невиданной красоты, с водопадами и диковинными садами, с фонтанами и невиданными живыми существами: единорогами и драконами, грифонами и жар-птицами. Глаза мои стали мокрыми от слёз, и я не сдерживал горячие капли, стекающие по моим щекам, потому что здесь их никто не мог увидеть.
Я никогда не забуду.
Вдруг раздался треск, словно сквозь кустарник прорывался огромный монстр. Я уже знал, кто это. Через несколько секунд увидел отца, выглядящего словно безумец. Всклокоченные волосы, красные безумные глаза. Он бросился ко мне и очень крепко обнял.
И до меня, наконец, дошло то, что за своими проблемами я не замечал.
Отец любил меня.
Из-за меня он оставил своих родных, свою стаю, потерял всё, что было ему когда-то дорого, всё, что было его смыслом жизни.
Но я же никогда не ценил его, как он того заслуживал. Я осознал, что был эгоистом, думал только о себе, не внимал отцу, не следовал его наставлениям, делал всё наперекор. От стыда я готов был провалиться сквозь землю. Только и мог повторять срывающимся от слёз голосом:
— Прости, отец.… Прости…
Глава 47. Последняя встреча
Анна
Заканчивался учебный год. Приближались экзамены. Приходилось уделять внимание подготовке в не зависимости от того, хотела я этого или нет. Сидя за учебниками день и ночь, я всё же не могла отвлечься от мысли о том, что теряю нечто важное в своей жизни. Александр не покидал моих мыслей, ведь единственное, что мне оставалось — это грезить. Всё остальное было под запретом. Никто не должен был догадываться, что я всё ещё люблю его. Это было словно наваждение, от которого я не могла освободиться, даже если б очень этого хотела.
Моя душа давно принадлежала только ему, но он обошёлся с ней очень жестоко. Умом я ещё могла понимать, для чего это было нужно, но сердце рвалось из груди при каждом взгляде на это родное лицо, не понимало оно, трепетное, что больше не будет счастья, и что каждый взгляд на него принесёт только боль и разочарование. Но моё глупое сердечко надеялось ещё на что — то, всякий раз пытаясь выпрыгнуть из моей груди только при одном упоминании имени моего возлюбленного.
Я не хотела его терять, я не могла его потерять, но он был другого мнения об этом и решил всё за меня, не выслушав моего мнения. Как он заставил меня согласиться с этим? Не понимаю до сих пор. Как я могла согласиться? Надо было настоять на своём. Не поддаваться уговорам. Я и не предполагала, что разлучиться с ним будет так тяжело. Но это ещё не всё. Впереди меня ждало ещё более тяжкое испытание. Настанет день, когда он исчезнет навсегда…
Последняя четверть, тянувшаяся слишком долго, всё же закончилась, пора экзаменов тоже пролетела. Последним ярким воспоминанием о школе должен был стать выпускной.
На выпускной бал собрались все: родители, учителя и, конечно, выпускники. В торжественной обстановке нам вручили аттестаты, поздравили, сказали все те напутственные слова, которые принято говорить выпускникам. Все были счастливы, и слёзы радости появлялись на глазах родителей, наконец-то доучивших своих чад, и выпускниц, которым было жаль расставаться с родными стенами. Всё было так мило, оказалось, что для всех одиннадцать лет пролетели совсем незаметно, а мы из очаровательных малышей вдруг превратились во вполне себе взрослых юношей и девушек. Некоторым уже исполнилось восемнадцать, остальным исполнится вот-вот.
Внезапно я поймала себя на мысли, что сегодня последний день.
Больше я никогда не увижу Александра.
Мне и так было невыносимо тяжело, но теперь, на выпускном, я была готова разрыдаться от отчаяния.
Я должна поговорить с ним последний раз.
Летом мне исполнится восемнадцать, и я собиралась убедить его, что могу поехать с ним, считая, что родители не смогли бы меня удержать. Какой же дурой я тогда была! Думала только о себе. Эгоистка!
Но его нигде не было. Почему я не заметила, когда он ушёл?
Все мои планы разом рухнули.
Уже лёжа в своей кровати после выпускного я вспомнила, что последний раз видела его, когда он получал аттестат. После этого я отвлеклась, а Саша, видимо, пришёл только на торжественную часть, а потом сразу исчез.
Сколько моих надежд и чаяний было возложено на этот выпускной! Всё обратилось в прах…
Остаток ночи после выпускного я не сомкнула глаз. Страшась навсегда потерять свою любовь, я не могла дождаться рассвета.
Как только первые солнечные лучи озарили верхушки гор на западе, и вокруг посерело, я быстро поднялась с постели, оделась не слишком тепло, в джинсы и спортивную футболку. Крадучись, чтобы не разбудить братишку, пробралась из своей комнаты к входной двери, обула на ноги лёгкие кроссовки и, стараясь не шуметь, тихонько вышла из дома.
После вчерашнего выпускного вечера родители должны были ещё долго спать. Я не хотела тревожить их раньше времени. Но решение покинуть их созрело у меня само собой. Я собиралась отправиться с Александром хоть на край света, лишь бы быть с ним и не разлучаться никогда. Конечно, мама с папой ждали от меня совершенно другого. Сделать так, как я хочу, означало подвести их, но это меня не сильно волновало. То, что я теряю Алекса, заботило меня больше. У меня складывалось твёрдое осознание того, что если я не решусь на встречу, чтобы убедить его взять меня с собой, то буду ненавидеть себя всю жизнь. Буду вспоминать свою любовь и страдать, буду несчастна всю жизнь только потому, что вовремя не выбрала правильную дорогу.
Моё решение было твёрдым, оставалось только встретиться с ним.
Вне дома было по — утреннему свежо, но я не вернулась за верхней одеждой, а направилась прямо в лес к тропе, которая вела в хутор Андреевский. По дороге вспомнив, что забыла умыться, я ополоснула лицо холодной речной водой, спустившись к реке. Времени у меня было мало. Лишь бы только успеть. Лишь бы только он не уехал этой ночью.
В лесу было ещё совсем темно, тяжёлые ветви, покрытые свежей зеленью, отбрасывали густые тени. Было так тихо, как это обычно бывает перед рассветом, что даже становилось жутко. Дрожь пробирала до самых костей, то ли от ощущения страха, то ли от холода, но я упорно шла вперёд по еле видневшейся под ногами тропе. Стараясь идти довольно быстро, я постоянно спотыкалась о выступы скалы и торчащие там и сям толстые старые коренья. Казалось, что сама природа хочет мне помешать. Если где-то слышался хруст упавшей ветки или шелест листьев от дуновения утреннего ветерка, я вздрагивала, но только прибавляла шаг, стремясь вперёд так поспешно, как только могла.
Рассвет занимался. Послышалось щебетание лесных птиц, сначала какое — то робкое, но потом оно окрепло, превратившись в невообразимый гвалт. На душе стало легче, так как в лесу я была уже не одна. Тропинка освещалась всё ярче, и по ней стало легче идти. Уже не цепляясь за выступающие корни древних пихт и не спотыкаясь о торчащие прямо из тропы каменья, я решила, что преграды остались позади и зашагала свободней, через некоторое время вышла из лесу, оказавшись на хуторе, в котором и было то всего несколько домов.
Вот и дом Алекса. Медленно подойдя к ограде, я в нерешительности остановилась. Сначала мне показалось, что в доме никого нет — окна были тёмными, не было слышно ни единого звука. Прислушалась, стараясь уловить хотя бы шорох. Но нет… ничего…