"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Ну, если хочешь, пойдём в первый класс со мной, — по доброте душевной предложил Ванюша.
— Меня туда не примут, — ответила я огорчённо. — Мне, ведь, не семь лет, как тебе. Так что, малыш, придётся мне учиться в одиннадцатом, даже, если не очень хочется. Да и вставать всё же пора, ты прав.
Нехотя выбравшись из-под одеяла, поднялась с кровати. За летние каникулы отвыкла рано вставать, и глаза буквально слипались. Ничего не поделаешь — школьные порядки не предполагают свободного расписания, и с этого дня придётся привыкать к ранним подъёмам.
Наскоро заправив постель, причесалась и, как всегда, заплела волосы в косу, скрепив непослушные пряди резинкой. Выставила брата за дверь, сказав, что ему уже пора одеваться. Стянула с себя старенькую, но удобную фланелевую пижаму и надела новую школьную форму — чёрную с множеством складок юбочку, немного выше колена, и чудесную белую блузку с серебряными пуговицами. Одевшись, придирчиво оглядела своё отражение в зеркале: широко распахнутые голубые глаза, аккуратный слегка вздёрнутый носик, губы не пухлые, но и не тонкие, и непослушная грива русых волос, собранных в тугую косу. Оставшись довольной внешним видом, поплелась умываться.
Всё это время братишка, весело подскакивая, в нетерпении носился по комнатам, ожидая, когда мама, наконец, выдаст ему новенькую школьную форму. Сопроводив меня на моём пути в ванную, помчался на кухню проверить, всё ли там готово. Проходя мимо кухни, я ощутила ароматы готовящихся блюд. Быстро умывшись и почистив зубы, поспешила в направлении источника вкусного запаха и уселась вместе с братом за стол.
— Мам, так в школу не хочется! — пожаловалась, уплетая завтрак.
— Да что ты? — укоризненно уставившись на меня, проговорила мама. Совсем ещё молодая круглолицая женщина с очаровательными ямочками на щеках, такими же, как и у Ванюши, задумавшись, застыла с чайником в руке.
— А мне хочется! — с полным ртом провозгласил Ванечка.
— Глупая моя девочка, надо учиться, пока ты молода и у тебя есть наша поддержка, — отчитала меня мама, нахмурив идеально очерченные брови над суженными от недовольства глазами, цвета расплавленного янтаря. — Вот я и отец не имели такой возможности. Нам рано пришлось пойти работать. Так что ты должна учиться за всех нас. Или ты забыла?
— С вами забудешь, пожалуй, — буркнула я, отправляя в рот кусок воздушного омлета. — Вы с папой повторяете мне это изо дня в день!
— Мам, а кто с нами в школу пойдёт, ты или папа? — спросил братик, прервав нравоучения.
— Конечно папа. Он, кстати, уже одевается, так что доедайте быстрее свой омлет, а то папа не любит ждать.
В это время на кухню вошёл отец. Он был чисто выбрит, от него веяло ароматом крема для бритья и одеколоном. Одетый в чёрный с еле заметными вертикальными полосками костюм, папа производил сильное впечатление. Пригладив руками и без того идеальную причёску состоящую из короткого ёжика тёмно — русых волос, подошёл к маме, и плохо скрывая своё раздражение, нервно потребовал:
— Наташа, завяжи мне галстук! Я так редко его ношу, что сам за всю жизнь не научусь.
— Сейчас, Андрюша! — защебетала мамуля, словно на крылышках запорхав вокруг папы, отчего выражение его каменного лица немного смягчилось.
— А ты, герой, в пижаме пойдёшь в первый класс? — добавил отец, обращаясь уже к Ванечке.
— Андрей, пусть сначала позавтракает, не хватало ещё, чтобы в первый день он посадил на форму какое-нибудь пятно, — ответила мама, мастерски завязывая отцу галстук.
Остальное время я молча завтракала, а Ванечка трещал без остановки. Все уши прожужжал и мне, и родителям, делясь со всеми радостью, что он, наконец, идёт в первый класс.
Родители снисходительно прислушивались к счастливой болтовне, умиляясь и заряжаясь от малыша его восторгом. Братишка был по-настоящему счастлив, и я ему по-хорошему завидовала, ведь для меня радостные впечатления о школе давно сменились иными.
Стоило только представить однообразные дни по шесть уроков, длящихся вечность. Огромные домашние задания, которые надо выполнять снова и снова, чтобы получить надежду на хорошие отметки в аттестате. Умудрённых опытом учителей, уверенных в том, что их предмет в школе единственный. Моментально накатывала смертная тоска.
 
Это был мой последний учебный год в школе, который обещал быть таким же длинным и скучным, как и все предыдущие.
У нас был не слишком дружный класс. Так, несколько разрозненных группок, держащихся отдельно друг от друга. Несколько парней, считающих себя крутыми, пара обычных мальчишек, девочки во главе с первой красавицей школы и мы с Верочкой.
Веруня была моей лучшей подругой. Простая спокойная девчонка, рыжая, круглолицая, голубоглазая, со смешными веснушками на носу. В раннем детстве нас невозможно было разлучить, так крепка была наша дружба. Подружка частенько приходила ко мне поиграть в нашем саду, я бегала к ней покачаться на качелях, летом рука об руку мчались на речку купаться, так что почти никогда не расставались и ни дня не могли прожить друг без друга. С остальными девочками из класса тоже дружили, но не были настолько близки.
Тогда с Верунькой было легко и просто, но, по мере взросления, из-за возникающего конфликта интересов подруга стала отдаляться, и я не знала, что сделать, чтобы спасти нашу дружбу.
Взрослеющих одноклассниц интересовала косметика, одежда и украшения, дорогие телефоны и общение в социальных сетях. Наши интересы почти никогда не совпадали. Продолжая общаться, иногда я не могла найти общих тем для разговора. С Верунькой в том числе. А когда в школе появилась Элина Корзун, всех подруг словно бы и вовсе подменили. Девушка получила статус первой красавицы нашей школы из-за своей ангельской внешности, и жизнь подруг стала вращаться вокруг неё одной.
Элина была из богатой семьи. Она красиво и модно одевалась. У неё всегда было всё самое лучшее — самые модные вещи, золотые украшения, а так же айфон последней модели. Девчонок из класса всё это просто сводило с ума. Все разговоры были только об Элине. Полностью очарованные идеальной одноклассницей, подруги подражали первой красавице, как заведенные копируя её во всём. Иногда создавалось впечатление, что смыслом их жизни являлась ничего не значащая болтовня о косметике, нарядах и украшениях и восхваление первой красавицы школы.
Верочка тоже не оставалась в стороне. Конечно, мы с ней продолжали дружить, но теперь в этом чувствовалась фальшь.
В силу своего характера я почти не участвовала в том, что считалось смыслом жизни остальных. Меня вообще сложно было завлечь какими — то тряпками, сплетнями и интригами. Были другие интересы.
Я очень любила читать — с интересной книгой могла провести целый день, неизменно обожала природу — красивейшие пейзажи наших мест созерцала, забывая о времени. За обновками и косметикой не гонялась. Была какая-то одежда — и хорошо, не важно, что она давно уже вышла из моды. Я не собиралась по этому поводу устраивать истерик, ведь деньги доставались моим родителям нелегко, и они не могли постоянно покупать мне обновки. Имелась под краном вода, на туалетном столике расчёска — умылась, причесалась — и порядок, не нужно переживать по поводу косметики.
Но, как и все люди, я нуждалась в общении и тянулась к Вере, всё же, с детства она была мне ближе всех. Во время летних каникул старалась видеться чаще. Вместе ходили гулять или купаться на речку, по субботам танцевали на местной дискотеке, где собиралась вся поселковая молодёжь.
Дискотеки в сельском клубе проходили весело. Я любила танцевать. Интересно было послушать байки старших ребят, похохотать над анекдотами. Время летело незаметно. Только начиналось основное веселье, а мне пора было возвращаться домой. Как ни хотелось бы задержаться, я спешила, зная, что мама не ляжет спать, пока я не вернусь.
Не так давно мне исполнилось семнадцать, но, до сей поры, родители продолжали считать меня маленькой.
Летом частенько меня загружали множеством дел. На мне были уборка, стирка, глажка, помощь в огороде и на сенокосе, присмотр за братцем. Я понимала, что уже выросла, и должна помогать.