"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Сделка же с Длу — и через нее с Черным Пахарем — предполагала целую дюжину рейсов, один за одним, причем заранее был известен лишь пункт назначения первого из них — собственно Арр-Нолд. То есть поход за Кольцом Предтеч — или не Предтеч, или даже не Кольцом, не суть — пока бы откладывался. С другой стороны, платить киборги обещали более чем щедро, а «Ева» как раз поиздержалась на вызволении из тюрьмы Ксен… Отстегни мы теперь чужачке еще десять тысяч кредитов — все равно пришлось бы сперва закрывать потери рутинными заказами и лишь потом снаряжаться для спецэкспедиции. В этом смысле работа на киборгов была ничуть не хуже любой другой — если, конечно, не считать платного к ней приложения в виде девицы-посредницы, особы, мягко говоря, себе на уме…
Да, спасти Ксен Длу нам помогла, но я вовсе не был уверен, что не сама же она это все ранее и подстроила, при помощи Эйи или еще как — ну не бывает таких совпадений! Не бы-ва-ет!
В итоге, еще раз обсудив ситуацию с экипажем — большинство высказалось за сделку с чужачкой, даже Дик была не против (нет, не думаю, что юнга всерьез надеялась на неизбежный прокол со стороны девицы как повод выкинуть ту в шлюз — хотя на словах мотивировала свой выбор именно так), и только Уняйя, как все фелиды недолюбливавшая киборгов, от ответа деликатно уклонилась — я дал Длу добро подняться на борт. На прежних, достаточно жестких условиях: обязательная проверка на входе и сон в пассажирской капсуле — без права покидать ее в рейсе даже вне тоннеля.
— Все-таки не доверяете? — усмехнулась девица, окончательно ударяя со мной по кольцам при личной встрече на Куне.
— Нет, — невозмутимо ответил я.
— Что ж, ваше право, — вздохнула чужачка. — И все же: что мне нужно такого сделать, чтобы переломить это ваше предубеждение, капитан?
— Ну… — с задумчивым видом протянул я — хотя ответ у меня наготове имелся, просто поднимать эту тему самому казалось мне не слишком корректным. — Например, сесть в кресло для ментального допроса и позволить Аран и Уняйе хорошенько пошарить у тебя в голове…
— Знаете, а ведь с радостью бы! — заявила на это девица. — Вот честно! Но увы, ни ордена не выйдет: в Синдикате мне установили блок! Болтают, этому их настоящий горгор недавно научил — гонят, конечно. Короче: теперь если кто сунется ко мне в мозги, то сперва как бы упрется в стену, а попробует ту продавить — попросту меня убьет, так ничего и не вытянув, — тряхнула она косой. — Сразу и без затей — кранты! И снять блок нельзя. Никак. Якобы через десять-двенадцать витков он рассосется сам, но это не точно… Вот так вот, капитан, — с невеселой улыбочкой широко развела она руками. — Уже здесь, на Куне, я записала себе в СИК, что ментальный допрос мне категорически противопоказан, и на всякий случай постоянно ношу на шее медальон с соответствующем предупреждением на пяти основных галактических языках, — ловко расстегнув длинными пальцами пару верхних пуговиц, чужачка и в самом деле вытащила из-под блузки висевший на тонкой серебристой цепочке металлический жетон и многозначительно продемонстрировала его мне — заодно, как бы невзначай, наполовину оголив высокую грудь.
— Сурово… — покачал головой я — отнюдь не уверенный, впрочем, что услышал правду, да и зрелищем не слишком впечатленный.
А медальончик, кстати, нужно будет как следует проверить — не спрятано ли в нем, часом, что-нибудь лишнее, с чужачки станется!
Ну да это Аран и без меня разберется…
— В общем, сесть в кресло и нацепить шлем — не выйдет, хочу пока еще немного пожить, — снова развела между тем руками Длу. — Есть какие-нибудь еще варианты завоевания вашего доверия, капитан? Клоны мои как-то же с этим справились — чем я хуже?
— Начать с того, что Ксен и Брин не пытались меня убить, — хмыкнул я.
— Да, тут у них передо мной явная фора, — с серьезным видом кивнула чужачка. — Ладно, постараюсь наверстать…
* * *
Внешне киборги почти неотличимы от людей — выдает их разве что характерный стальной блеск глаз. Кстати, еще с Эпохи Восстания Машин во многих мирах цивилизованной галактики закон строго запрещает выходцам с Арр-Нолд использовать в быту темные очки или цветные линзы. А сотню витков назад ограничения были даже строже — от киборгов требовали носить на одежде особый знак в виде оскаленного металлического черепа с красными глазницами. Говорят, это правило отменили после того, как подобную эмблему начала массово цеплять на себя человеческая молодежь — то ли просто в силу зигзага моды, то ли, типа, из солидарности с дискриминируемыми «железными братьями». К слову, в реальности вовсе не железными — металлический у них только скелет, да и там в основном используются алюминий, тантал и ниобий.
 
Не секрет, что физически киборги значительно сильнее и выносливее людей, а также ловчее — реакция у них куда лучше нашей. А вот умом они не то чтобы не блещут — дураков среди «железных братьев» нет, но нет и гениев. Правда, считают хорошо и быстро, этого у них не отнять.
Почти все, что едят и пьют люди, годится в пищу и киборгам — разве что за исключением крепкого алкоголя и некоторых видов злаков — однако есть у них и собственные продукты, в обиходе — «элки» (не путать с несчастными девицами-«эльками»), энергетические брикетики, формой и размером немного напоминающие наши стандартные пайки. При наличии выбора, «железные братья» предпочитают употреблять именно их — элки усваиваются у них в организме без остатка, тогда как, отведав хлеба, рагу или отбивную, вскоре киборг будет вынужден посетить то же самое специфическое заведение, что и человек на его месте. Впрочем, разносолов «железные братья» все же не чураются — тот же эл Роой еще на тверди предупредил, что намерен питаться вместе с экипажем, причем не откажется и от пива или легкого вина.
А еще каждый покидающий Арр-Нолд киборг получает так называемую «печать» — этакие интегрированные в подсознание непреложные правила поведения.
— Что-то вроде «киборг не может причинить вред человеку» — и все такое? — уточнил я у эла Рооя, когда эта тема всплыла у нас за столом во время праздничного послестартового обеда — первым ее вскользь затронул, кстати, сам пассажир, чем я и не преминул воспользоваться: в публичной сети информация на этот счет была обрывочной и путаной.
— Не совсем, — покачал головой киборг, пригубив пиво — яннское, вот уж чем мы недавно не преминули закупиться с запасом. — «Печать» — это целая концепция, система. Теоретически я мог бы причинить вам вред, капитан — напугать, ранить или даже убить, но, разумеется, не стану этого делать без необходимости.
— А кто определяет эту необходимость? — слегка нахмурившись, осведомился я, в свою очередь отхлебнув пенного напитка.
— «Печать» и определяет. Вот сейчас из-за моих слов вы испытали беспокойство…
— Вовсе нет! — поспешил заверить собеседника я.
— Полагаю, что все же испытали. А ведь это — тоже вред, в определенном смысле. Но полученные вами знания — полезны, и я счел необходимость дать их вам — в полном соответствии с установками связывающей меня «печати». Другой пример: если на моих глазах в палец вам вцепится зубами ялланский грызохвост, а аптечки рядом не окажется, я не задумываясь отрублю вам кисть, а то и вовсе руку по локоть — пока смертоносный яд не успел распространиться выше. Или представьте, что кто-нибудь в экипаже корабля сошел с ума и принялся палить по товарищам из бластера. Я постараюсь такого человека обезвредить, потребуется — убью или серьезно пораню. Однако если сочту, что заведомо не справлюсь — на верную смерть кидаться не стану, предпочту отступить и укрыться от опасности. А если вдруг вы на меня нападете — я буду защищаться. Ну и так далее. Резюмируя: мое определяемое «печатью» поведение, в общем и целом, соответствует человеческому, как правило — общепризнанно лучшим его образцам, хотя и не обязательно. Но точно не худшим! Если среди людей встречаются маньяки-садисты или закоренелые преступники, то это точно не про киборгов под «печатью». Я — как и любой из нас — не стану никому причинять боль просто так или ради собственного удовольствия — да и не принесет мне это удовольствия. Городскую улицу на запрещающий сигнал светофора я перейду — если сумею убедиться, что это безопасно, а время будет меня поджимать — но, скажем, банк грабить не отправлюсь, как бы мне ни нужны были деньги. И в пираты не подамся, но той же мелкой контрабандой, не скрою, промышлять доводилось…