"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

Между тем, выпустив свой знаменитый средний коготь, фелида с видимой небрежностью ткнула им в угол ближайшего «красного» контейнера.
— Сенсорная панель с другой… — на автомате подсказал ей я, но свободной рукой бомбардир сделала мне жест, чтобы не мешал. — …стороны, — все же договорил я прежде, чем умолкнуть.
Некоторое время Уняйя простояла, замерев и только треугольными ушками слегка подергивая — словно чутко прислушиваясь к происходящему в ящике. Стараясь ей не мешать, мы с Дик разве что дыхание не затаили, но тут юнга вдруг дернула меня за рукав и в ответ на мой недовольный взгляд показала глазами на дальний из ящиков, еще недавно «зеленый», а теперь сделавшийся «оранжевым».
— Шаккр! — скривившись, пробормотал я.
— Ага, — многозначительно кивнула девочка.
— Уняйя, не хочу тебя отвлекать… — как смог деликатно произнес я.
Как раз в этот момент фелида втянула коготь.
— М-ня, сложно, — проворчала она. — Точнее, долго. Час-два, м-ня… Или даже все три. Быстрее не управлюсь, м-ня…
— Лучше долго, чем… — начал было я, и тут «красный» контейнер — не тот, к которому недавно подступалась кошкодевочка, а соседний с ним, начал вдруг мелко вибрировать.
— М-ня, вот же Бездна! — недовольно буркнула бомбардир.
— Может, это он так греется? — с надеждой предположила Дик. — Ну, когда мерзнешь — бывает, трясешься вся — и помогает…
— М-ня, — покачала головой фелида, снова выбрасывая коготь и принимаясь зачем-то выстукивать им по ящику сбивчивую дробь. — Этот пошел в разнос, м-ня. Мне не успеть, капитан! Никак, м-ня, — виновато повернулась ко мне она.
— Можно, я все-таки попробую ту загогулину? — подняла на меня свои большие глаза юнга.
«Пусть попытается, хуже уже всяко не будет», — мысли подавшей голос Аран вполне совпали и с моими собственными.
— Давай! — махнул я рукой девочке.
Поспешно шагнув к взбесившемуся контейнеру — за минувшие удары сердца его дрожь только усилилась — Дик положила палец на тачпад, сосредоточенно наморщила лоб и принялась старательно выводить на сенсорной панели задуманный узор. 
Не знаю, закончила она свою работу или нет — ящик вдруг задиристо скакнул в ее сторону, разом сдвинувшись на добрых четверть дула и вынудив юнгу в испуге шарахнуться назад.
— Твою ж м-м-метагалактику… — по-русски выдал я. С недавних пор, стараниями чужачки, я снова помнил родной язык, но обычно, чтобы на него переключиться, мне все же требовалось приложить некоторое мысленное усилие — а тут как-то само собой сработало…
— Что? — не поняла меня Дик — хотя интонация, по идее, говорила сама за себя.
— Говорю, что если волшебные манипуляции кинянина на камбузе ты запомнила столь же твердо, как и то, что он проделывал здесь, в трюме — не видать нам разносолов вместо пайков, — попытался я хоть как-то разрядить обстановку неумелой шуткой.
— Я все правильно запомнила! — насупилась девочка. — Просто…
В этот момент, заглушив голос юнги, крышка контейнера с треском раскололась пополам, и из его недр принялось неуклюже выбираться уродливое рогатое чудовище.
* * *
Болтают, что в момент смертельной опасности перед мысленным взором человека проносится вся его жизнь. Ну, не знаю. Вроде бы у меня теперь снова имелось, что вспомнить, но при виде неотвратимо опускавшейся сверху могучей лапищи настигшего меня на второй палубе монстра вместо эпичного фильма-биографии жадное подсознание предложило моему вниманию лишь короткий ролик с событиями последних полутора сотен ударов сердца.
Зачем-то я снова ошалело наблюдал, как из разваливавшегося на глазах транспортного контейнера нагло лезет нечто чешуйчатое, рогатое и когтистое, при этом исполинского размера — по-хорошему, для того, чтобы вместить показавшееся на свет чудовище, потребовался бы ящик раз в десять объемнее! Непроизвольно я дернулся в сторону, намереваясь встать между монстром и отпрянувшей от окончательно вышедшего из-под контроля груза Дик, но, к немалому собственному удивлению, девочку рядом с собой не обнаружил. Бесследно исчезла вдруг куда-то и фелида.
 
«У них обеих свои глюки, а этот — только наш с вами, посторонним в нем делать нечего», — наставительно заявила Аран.
«Глюки?» — нахмурился я.
«Кинские морские звезды насылают подменяющие реальность видения, каждому — персонально», — менторским тоном напомнила мне шестисолнечница.
«А вы что тут видите?» — машинально спросил я у голоса в своей голове.
«Полагаю, то же, что и вы, капитан — слишком уж крепко мы с вами нынче связаны, чтобы не разделить и наваждение. Проверим: передо мной страшилище в пару дулов в холке, на уродливых кривых лапах, при витых рогах и с длинным шипастым хвостом…»
«В точку! — буркнул я. — И если я ничего из прочитанного о кинских звездах не путаю, эти воображаемые рога бодают, как настоящие?»
«Вроде, так. Но предлагаю на собственной шкуре не проверять».
«Так-то поддерживаю…» — уже какое-то время я понемногу пятился к выходу из трюма — однако от того, чтобы рвануть туда со всех ног, меня все же удерживала мысль о судьбе Дик и Уняйи.
«Им мы сейчас ничем не поможем — как и они нам, — убежденно заявила между тем шестисолнечница. — Со своими страхами каждому предстоит разбираться самому! Ну же, капитан?! — уже нетерпеливо дернула меня она. — Валим, к ордену!»
— Дик! — тем не менее истошно позвал я, затравленно озираясь. — Уняйя! 
Ни юнга, ни бомбардир не отозвались, а вот чудовище, заинтересовавшееся было соседним с уничтоженным контейнером, стремительно повернуло на мой голос тяжелую треугольную голову, шумно втянуло воздух широкими круглыми ноздрями — и двинулось прямиком ко мне.
«Да чтоб вас, капитан! — взвилась беспомощная Аран. — Бегите же, глупец!»
На этот раз я ее послушался — и в три прыжка вылетел вон из трюма.
Монстру на то, чтобы преодолеть расстояние до выхода, хватило и единственного скачка. В дверях он, правда, немного замешкался, благодушно вернув мне утраченную фору, а затем, на повороте перед трапом, и вовсе забуксовал, позволив выиграть у себя целый лестничный пролет и подарив робкую надежду… Но на самом трапе благополучно отыграл все потери и настиг меня уже на второй палубе, где сходу едва не насадил на выставленный вперед рог — словно дичь на вертел.
«Вправо!» — вовремя рявкнула мне шестисолнечница.
Я метнулся к переборке, тем самым уйдя от рокового удара, но промахнувшееся чудовище широко махнуло хвостом, который и обвил мне обе ноги. 
— Шаккр! — не знаю, я это выкрикнул — вслух — или Аран — мысленно: чешуя монстра вся сочилась ржавыми каплями, нестерпимо обжигавшими даже через брюки и ботинки.
Правую ногу мне каким-то чудом почти сразу удалось высвободить, но в левую мою щиколотку преследователь вцепился уже накрепко, и все эти дерганья привели лишь к моему падению плашмя, лицом вниз. Где-то сверху просвистела лапа чудища, как видно, не ждавшего, что я предпочту вспахать палубу носом, и вновь промазавшего. Однако хвост монстра по-прежнему надежно фиксировал меня на месте, и все, чего я сумел добиться последним отчаянным рывком — кое-как повернуться и в деталях рассмотреть несущиеся на меня сверху серые с алыми прожилками когти, числом четыре и каждый — с мою ладонь размером. 
Тут-то я и имел счастье сполна насладиться энергичной ментальной короткометражкой «Как один невезучий капитан от Чуда-юда бегал, да так и не убежал». Титров у нее в конце, правда, не имелось, зато емкое слово «конец» легко считывалось и ненаписанное…
Но нет, это все же был еще не он. Палуба вдруг куда-то из-под меня ушла, лапа монстра грузно ударила по ней — но туда, где было уже пусто. Я же обнаружил, что скольжу вдоль коридора, в котором каким-то образом словно изменился вектор силы тяжести, превратив отсек в почти вертикальную шахту — теперь гравитация почему-то влекла меня назад, в сторону трапа.