"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— Людям не очевидно, — обронил я «дочке». — Но клон и клон, — снова перевел взгляд на Ксен. — Что это меняет?
— Ничего, если бы мы только не летели на Огуа. Но мы как раз туда летим.
— На Огуа что, запрещены клоны? — с любопытством поинтересовалась Дик.
— Наоборот, — вздохнула суперкарго. — В некотором роде, они там обязательны. С каждого новорожденного на Огуа снимают генетическую копию и создают как минимум один зародыш клона, — с мрачным видом приступила к рассказу она. — Так повелось исстари, из-за высокой детской смертности в первые годы существования колонии. Если ребенок погибал, пробуждали клона. Иногда — несколько, одного за другим, планета не щадила юных обитателей. Потом ученые установили причину несчастий — некий вирус. Придумали лекарство — и все наладилось. Но старые законы на Огуа не отменяются — они закостеневают, превращаясь в религиозные догмы. Клонов по-прежнему готовят. И иногда нужда в них возникает. В совсем раннем возрасте я тяжело заболела. Говорят, была при смерти. И Брин «разбудили». Но затем, нежданно для всех, я поправилась. По законам Огуа это означало, что Брин — все равно что не человек, ее место в жизни снова занимала я. Раньше таких убивали — несмотря на всю нужду колонии в людях — а теперь отправляют в специальные интернаты. Родственникам об этом даже не сообщают. Я вот ничего не знала, честное слово! Но семь витков назад — мне тогда было примерно как сейчас Дик — на меня вышли представители одной местной нелегальной организации и все рассказали. Они заявили, что могут выкрасть Брин из интерната, где над клонами жестоко издеваются — но нужны деньги. Я согласилась — средства у меня имелись. А потом решила улететь с планеты вместе с Брин. На Огуа меня больше ничего не держало: незадолго до того мои родители погибли при аварии в порту. Откуда, собственно, и те деньги — я была единственной наследницей. В общем, близких у меня не осталось — а теперь появилась своего рода сестра… Да, именно сестра! — блондинки даже не посмотрели друг на друга, но руки их двинулись навстречу и соединились. — Все удалось, — продолжила Ксен. — Брин устроили побег, снабдили документами, и мы перебрались на Бака. Выросли, поступили в космошколу… И вот теперь, получается, летим на Огуа. 
— И, как я понимаю, появляться на планете вам категорически нельзя? — уточнил я.
— Только Брин, — покачала головой суперкарго. — Я улетела легально, так что могу смело возвращаться. 
— И… как быть с Брин?
— Я все продумала, — быстро заговорила Ксен. — У Огуа есть естественный спутник, полностью арендованный «Космокором». Законы планеты там не действуют, влияния властей снизу — ноль. Мы высадим Брин на этом спутнике, а на обратном пути ее заберем. Вот и все.
— А кто тогда посадит корабль на Огуа? — спросила Аран. — И главное, поднимет потом с тверди? Мне портовые власти управлять звездолетом не позволят!
— У нас теперь есть второй пилот, — показала суперкарго глазами на фелиду. 
— Хм, точно! — кивнула шестисолнечница. — Торможу, как и предупреждала.
— М-ня, с удовольствием ненадолго пересяду в пилотское кресло! — впервые после недавних откровений улыбнулась Уняйя. — Но только затем, чтобы потом снова уступить его Брин, м-ня!
— А за вооружением кто останется присматривать? — спросил я кошкодевочку.
— М-ня, едва ли на орбите цивилизованной планеты нас ждет бой, капитан, — выразительно повела из стороны в сторону хвостом моя «дочка». — Хотя насчет «цивилизованной» — после услышанного от Ксен я уже немного сомневаюсь…
— Если и впрямь дойдет до стрельбы, возьму на себя пилотаж — там уж будет не до формальностей, — предложила Аран. — Вот нашивку бомбардира — нет, примерять на грудь не рискну.
— То есть все складывается! — подытожила Ксен.
— Брин, а ты что думаешь по поводу всего этого? — спросил я у ее сестры. Вернее, оказывается, у клона… Нет, пусть будет: сестры! И да, как-то так само собой вышло, что после схватки с пиратами я стал обращаться к обеим блондинкам на «ты».
— План Ксен хорош, — с готовностью откликнулась наш пилот — как всегда безупречно-ровным тоном. — Постараюсь в рейсе сэкономить достаточно топлива, чтобы компенсировать траты на промежуточную посадку.
 
— Мы заправлены не в обрез! — по-быстрому что-то прикинув, заметила с экрана шестисолнечница. — Есть резерв!
— «Ева» и так потеряет из-за меня время. Так пусть уж только его. 
— Топливо топливом — давайте-ка все еще раз подробно проговорим по сути, — предложил я. — Чтобы, упаси орден, ничего важного не упустить. — Итак…
* * *
Новых подвохов обсуждение не выявило, и через час «Ева» благополучно покинула постылый гохарский астероид, взяв курс на систему Огуа.
  
21. Перстень с печаткой
 
— Я не хотела! — сквозь всхлипы выдавила Дик. — Я правда думала, что это изолированная консоль!..
— Никто тебя ни в чем не винит, — попыталась успокоить ее Ксен. — Ведь так, капитан? — обернулась блондинка за поддержкой ко мне.
— Ну… — замялся я. — В общем, что уж теперь-то… — развел руками с глубоким вздохом.
— Я не хотела! — подняв на меня полные едва сдерживаемых слез огромные карие глаза, жалобно повторила девочка. — И как только поняла, что что-то не так, сразу же разомкнула контакт! Но все уже началось…
— Ты не хотела, — кивнул я. — Это и гóргору ясно.
По-хорошему, виновата девочка, конечно, была. Да еще как виновата! Но сейчас самым главным мне виделось не прочесть юнге, безусловно, заслуженную ею нотацию, а поскорее понять, сколь глубока та задница, в которую она нас, пусть и без злого умысла, засунула…
Так-то, наш рейс на Огуа начался многообещающе: за три первых нырка из намеченных семи ни Ксен, ни Брин из строя ни разу не выбыли. А с учетом концовки прошлого перелета, беспроигрышная серия у каждой из наших блондинок теперь составляла по пять тоннелей. «На двоих — целых десять!» –пошутила еще Дик. И если для пилота это не было таким уж выдающимся достижением, то суперкарго, можно сказать, зафиксировала личный рекорд!
Да, с уверенностью утверждать, будто гохарские штучки юнги и впрямь сработали, было пока, конечно же, рано, но девочка всяко ходила очень собой довольная.
Все остальные члены экипажа, покидая рубку в преддверии ужина, также пребывали в самом благодушном настроении. Ксен с Уняйей над чем-то заразительно хихикали, Аран воодушевленно обсуждала с Дик достоинства и недостатки наших новых ремонтных дронов — при этом девочка как ни в чем не бывало шла коридором, а шестисолнечница сопровождала ее по стене, переключаясь с экрана на экран. Даже Брин, вопреки обыкновению, не отмалчивалась — обменялась парой фраз с сестрой, задала какой-то вопрос фелиде…
На второй палубе мы расстались: юнга поспешила накрывать на стол, остальные до поры разошлись по каютам. Направился в свою и я.
Приняв контрастный душ — увы, гидромассажной ванной санузел капитанской каюты похвастаться больше не мог, как и прежним простором: былая роскошь пала жертвой жадных до объема новоиспеченных боевых систем — я принялся неспешно одеваться, но едва натянул брюки, как в помещении внезапно погас свет. Пару ударов сердца я удивленно озирался по сторонам в темноте — ровным счетом ничего, понятно, вокруг себя не видя — затем лампы в каюте вдруг снова вспыхнули — и будто бы даже ярче, чем раньше — и почти сразу опять померкли. Зато загорелись экраны на стенах — сразу на всех четырех — и с каждого мне криком кричала перепуганная Аран:
— Экипаж, тревога! Всем, кто меня слышит — потому что я, к ордену, не вижу и не слышу никого! У нас в системе вирус! Двигатели уже заглохли, скоро начнет отрубаться жизнеобеспечение! Я делаю, что могу, но атака крайне опасна! Как минимум, мне нужно время! Шаккр! Держитесь там! Все, ушла работать!
Экраны потемнели, но на этот раз мрак в каюте все же не стал абсолютным: под потолком зажглись аварийные светильники — тусклые, тревожно-красные, но все лучше, чем ничего! В их неровном мерцании я торопливо сунул ноги в ботинки, накинул на плечи форменную куртку и опасливо выглянул в коридор.