"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

— В курсе — чего?
— Моего клонического статуса.
— При чем тут это? — не понял я. — Даже если вдруг вы клон…
— Я не клон, — поспешила уверить меня собеседница. И добавила после короткой паузы: — Я — цифровая копия.
«Цифровая копия — человеческое сознание, записанное на искусственный носитель. Относительно редкий клонический статус, как правило — временный», — оперативно пришло мне на память.
— В самом деле? — распахнул я глаза. 
— В документах к торгам было четко указано, что корабль продается с обременением, — вновь обрела былой самоуверенный тон — и соответствующее ему выражение лица — Аран Горр иль Ялла.
— Э… к торгам? К каким торгам?
— К тем, на которых вы приобрели этот корабль.
— А… — ну да, корабль без экипажа — если не брать в расчет этой стремной шестисолнечницы — логично, что «Орк» где-то купили, а не просто сняли с рейса и выгнали команду, так не делается… — А когда запланировано ваше воплощение? — задал я новый вопрос — мне показалось, более чем уместный. 
Как я уже припомнил, цифровая копия — обычно статус временный, промежуточный. Мало кому понравится коротать свой век внутри железяки, пусть это и является некой условной формой бессмертия или как минимум долголетия. Чаще всего при первой же возможности сознание снова перезаписывается — в живое тело. Стоит это удовольствие весьма недешево, но у звездолетчиков как раз обычно имеются неплохие сбережения. Аран в ее возрасте, конечно, накопить нужную сумму могла еще и не успеть, но в крайнем случае под такого рода процедуру всегда можно получить ссуду…
— Никогда, — прервал ход моих размышлений сухой ответ бортмеханика. — Моя запись проводилась в ходе аварии — в спешке и на не вполне исправном оборудовании, — сочла за благо пояснить она. — Сохранить сознание в итоге удалось, хотя и не без некоторых вынужденных изъятий, но впредь скопировать его из памяти этого корабля — на другое железо или на плоть — уже невозможно. О чем я вам и толкую: «Орк» продавался с обременением — в моем лице. Мы с кораблем неразрывно связаны, разлучит нас только его гибель — ну или мое списание на твердь, точнее, в полное небытие. Для меня ведь что на твердь, что в шлюз — все едино… — так-то первое означало увольнение, а вот второе — внесудебную расправу, на которую в некоторых чрезвычайных случаях капитан звездолета, как мне припоминалось, имел полное право. — А к сожалению или к счастью — это уже для кого как — уволить меня непросто, — усмехнулась между тем бортмеханик. — Скажем, в сфере контроля системы Зивер, где мы с вами сейчас находимся, выгнать с корабля такую как я можно только за прямой мятеж. В некоторых иных мирах — также за ненадлежащее исполнение служебных обязанностей, повлекшее тяжкие последствия. Но к бунту я не склонна, а в профессиональном же плане… Как вы, возможно, уже догадались, в ту роковую аварию я попала пассажиром — в экипажи таких, как я тогда была, по понятным причинам не берут, — нет, самому мне в голову подобная мысль не пришла, но это действительно многое объясняло. — Нынешнюю профессию освоила уже будучи в железе — дабы не висеть обузой, а то еще и впрямь списали бы при первом удобном случае, — с новой невеселой усмешкой продолжала между тем девица. — Но теперь, без ложной скромности, я лучший бортмеханик в пространстве и тоннелях от Яллы до самого Дальнего Приграничья! — здесь в ее голосе мелькнула нотка нескрываемой гордости. — Знаете, у цифровой копии куча преимуществ: могу, к примеру, напрямую управлять ремонтной техникой, а неполадки корабля ощущаю как свои собственные недуги — если пожелаю, конечно. Кстати, правый верхний импульсный генератор через пару-тройку рейсов придется менять — или смириться с существенной потерей мощности. 
— Так, может, заменить сразу? — на автомате спросил я, думая в этот момент совсем об ином. Ничего себе судьба выпала девице! Хотя какой там девице — вполне возможно, что витков ей давно не двадцать — аватар цифровой копии можно любой поставить…
— Выделите денежки — заменим, — невозмутимо пожала между тем плечами моя собеседница. — На нашем расчетном счету — ровно ноль. Последние кредиты ушли на оплату стоянки в порту — кстати, завтра в полдень мы должны либо ее продлить, либо освободить место, иначе набежит долг, корабль будет арестован в его обеспечение и снова продан с торгов…
 
— Завтра в полдень?! — весть о новом дедлайне заставила меня отвлечься наконец от размышлений о незавидной участи своей новой знакомой — и вернуться к реальности.
— Не переживайте, капитан, у нас дешевая площадка, продление стоянки на трое суток встанет всего в сотню кредитов… 
…которые у меня как раз имелись еще час назад — и благополучно уплыли к ордену под задорный лай соба с Бака…
— Шаккр! — само собой вырвалось у меня. — Ой, простите, Аран, — поспешил я извиниться за несдержанность — все-таки иначе, чем как юную девицу, шестисолнечницу я пока не воспринимал.
— Следует понимать вашу эмоциональную реплику, капитан, как констатацию отсутствия у вас нужной суммы? — невесело ухмыльнулась та.
— Что-то вроде того, — буркнул я.
— Тогда почему вы еще здесь, позвольте поинтересоваться?
— А где я, по-вашему, должен быть? — недобро прищурился на собеседницу я.
— В портовом баре, разумеется.
— Чтобы напиться с горя?
— Нет, капитан. Чтобы набрать экипаж. По минимуму нам необходимы пилот и суперкарго. Без первого не разрешат взлет — так-то поднять корабль сумела бы и я, благо мы с ним почти что одно целое, но это незаконно. А без второго никто не доверит нам свой груз, а значит, и не заплатит столь необходимый аванс. Еще не помешал бы стюард или хотя бы юнга — если вы намерены брать на борт пассажиров, но по этой части на Бака едва ли найдутся выгодные клиенты, так что тут вопрос терпит. Бортового оружия у нас не имеется, значит нет нужды и в бомбардире. Медотсек укомплектован образцово — обойдемся без судового врача. То есть, как я уже сказала, дело лишь за пилотом и суперкарго. Итак, капитан, вынуждена повторить свой сакраментальный вопрос: почему вы все еще здесь? Экипаж сам себя не наберет!
С последним было не поспорить. Да и со всем остальным, по большому счету, тоже.
  
3. Три кружки пива
 
В баре космопорта царил умиротворяющий полумрак, но один круглый столик в дальнем от стойки углу зала резко выбивался из общей картины — он единственный был ярко освещен, чем, конечно, сразу привлекал к себе внимание каждого, кто бы ни заглянул в заведение. Реагировали гости по-разному: кто-то понимающе ухмылялся, кто-то, пожав плечами, равнодушно отводил взгляд, кто-то, напротив, долго пялился с нескрываемым любопытством. Вот только никто не подходил, не присаживался напротив напряженно прихлебывавшего пиво из массивной кружки одинокого посетителя в темно-серой форме с нашивкой капитана звездолета, не касался рукой — или тем более кольцом коммуникатора — одной из двух, с палец высотой, искусно выполненных литых фигурок, демонстративно выставленных на столешницу.
Этих самых фигурок, по-своему довольно забавных, местный бармен выдал мне целый набор — каждая символизировала ту или иную вакансию в экипаже звездолета. Представлены были бомбардир, бортмеханик, врач, стюард, юнга и даже кок, но мне сейчас требовались лишь две — пилот и суперкарго. Они-то теперь и возвышались на дальнем от меня, ближнем к потенциальным кандидатам краю стола. Все предельно понятно: ищешь работу по одной из представленных специальностей — садись и договаривайся. 
Комплект фигурок предоставлялся бесплатно, за счет заведения шла и первая кружка пива капитану, но от волнения я и не заметил, как опорожнил ее едва ли не залпом. За вторую уже полагалось заплатить — правда, со скидкой, всего полкредита. Эту я уже, как сумел, постарался растянуть, но к концу первого часа моего дежурства в баре безнадежно опустела и она. Пришлось заказать третью — по традиции, как только кружка перед капитаном показывала дно, следовало либо тут же потребовать у бармена новую, полную, либо собирать манатки и убираться восвояси.