"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

  
Глава 21
 
Остаток дня пролетел незаметно. Вечером Костя приехал с роскошным букетом алых роз и коробкой сладостей, подвез меня до гимназии и, будь его воля, продержал бы в машине до утра. Но я выдержала пять минут, слушая вал комплиментов и сожалений из-за необходимости расставаться. Наверное, это стало последней каплей, после которой я окончательно осознала, что не хочу выходить замуж за Зорина. Только сказать об этом не решилась и трусливо оставила объяснения на потом. Вот разберемся с ведьмой, тогда и поговорим.
С моей стороны эгоистично пользоваться влюбленностью жениха и подбивать его на незаконные действия. Но что делать? Этот поступок останется на моей совести. Я опасалась идти за помощью к великому князю Леви. Или к сестре, которая столько сил отдала борьбе с порождениями тьмы. А кто такая Мара, как не истинное зло? Последователи ордена Тьмы до сих пор отнимают чужие жизни и наслаждаются людскими страданиями. Ведьма делает то же самое. Она не упустит шанса забраться так высоко, где никто не посмеет ее тронуть. Нельзя этого допустить и незачем ставить сестру перед выбором, уничтожить меня или оставить в живых, постоянно ожидая подвоха. Ритуал покажет, кого Мара выбрала для возрождения. И, если что-то пойдет не так, тогда и воспользуюсь теми амулетами, которыми снабдил Варфоломей Никитич.
Определившись с выбором, я почувствовала облегчение. Это решиться бывает трудно, а когда знаешь, чего хочешь, то идешь и добиваешься цели.
Разрешение от Савушкина на выезд для девчонок я получила еще вечером. Зоя Матвеевна с легкостью согласилась нас сопровождать. Ее удовлетворило объяснение, что мне необходимо назначить нового управляющего и перенять дела после смерти Акулины. А еще я сбагрила ей букет, сославшись, что голова разболелась от цветочного запаха.
Днем, пока девчонки корпели на занятиях, я наведалась в квартиру на Никитинском переулке. Неизвестно, чем закончится наше противостояние с Марой, поэтому я посчитала нужным оставить послание для князя Леви, Нины и Зорина. Если поездка в Демьяново пройдет успешно, я вернусь и уничтожу письма. Если же нет – их быстро найдут и, надеюсь, поймут, почему я так поступила. Зорину я сообщала о намерении расторгнуть помолвку. Сестре объяснила причины, по которым не рассказала о Маре, и просила позаботиться о подругах, выделить им часть денег из полагающегося мне наследства, чтобы они ни в чем не нуждались. Остальное потратить на закупку защитных амулетов для видоков и постройку гимназий для детей со способностями недомагов. Князю Леви написала слова благодарности за все добро, что он сделал. И призналась, что считаю знакомство с ним и его семьей самым светлым событием за последние годы. Еще составила подробный отчет, что из себя представляет ведьма и как ее уничтожить.
Письма я запечатала в конверты, подписала и оставила на секретере. Затем прогулялась по заснеженным городским улочкам и вернулась в гимназию. После обеда и сборов мы загрузились в паромобиль Зорина и поехали в Демьяново. Следом за нами выдвинулась машина с наемными охранниками, один вид которых говорил о серьезной подготовке.
– Константин Алексеевич, разве нам что-нибудь угрожает? – удивилась Панфилова.
– Ни в коем случае, Зоя Матвеевна, – с улыбкой заверил Костя. – Это меры предосторожности. Я едва не потерял Асеньку и теперь никуда без охраны ее не отпускаю.
– Перестраховываетесь? Понимаю. – Закивала воспитательница. – А где же Тарас Григорьевич? Отчего с нами не поехал?
– Приболел, вот и не смог, – не моргнув глазом, соврал Зорин.
Если не ошибаюсь, Нахлебов до сих пор находится под присмотром магов разума в изоляторе Следственного комитета. По факту нарушения приказа и сговора с преступниками проводилось внутреннее расследование. Смягчающими обстоятельствами послужили наши показания, что на Тараса Григорьевича оказали ментальное воздействие, иначе его бы уже осудил трибунал. Теперь суду предстояло определить степень вины и меру наказания. Со службы Нахлебова уже уволили, поэтому я намеревалась предложить ему переехать в Демьяново, чтобы за порядком присматривал, да от лихих людей крестьян охранял.
 
На этот раз наше появление заметили заранее. Крестьяне распахнули ворота и высыпали встречать на улицу. Зорин въехал на территорию поселения и по главной дороге медленно покатил к дому. Я отвечала на приветствия, всматриваясь в лица крестьян и выискивая следы неприязни или затаенной обиды. Выдохнула с облегчением, когда не заметила признаков недовольства. Ничего плохого я людям не сделала, поборами не обкладывала, ни к чему не принуждала.
Может, в прошлый раз никто не ожидал моего возвращения? Тогда тут заправляла Акулина, а теперь на меня возлагалась надежда, что сохраню прежний уклад жизни. При отце люди тоже ни в чем не нуждались. Понятно, что не шиковали и работали от зари до зари. Так, не за бесплатно же! Им есть, с чем сравнивать. Избы для большинства семей построили добротные, от припасов на зиму амбары ломились, а в кошелях деньжата часто появлялись, чтобы на ярмарку городскую съездить за подарками детям и женам.
Я понимала, что не обошлось без ведьминского внушения, чтобы ссор не водить, не завидовать и зла на соседей не держать. Склочные бабы или запойные мужики тут надолго не задерживались, оттого и остальные жили ладно, сами богатели и хозяевам прибыль приносили. Разве же это плохо? Я много раз задавалась этим вопросом, но так и не нашла однозначного ответа. Зависит от человека, его характера и цели в жизни. Есть натуры вольные, бунтарские, для которых ограничение свободы смерти подобно. А есть люди, привыкшие подчиняться. Они сами вручат судьбу в руки лидера или хозяина, чтобы только тот решал за них житейские проблемы. Однако свободу каждый понимает по-своему. Кто-то видит ее в стремлении самому выбирать жизненный путь, ставить цели и преодолевать трудности. А кто-то считает, что свобода заключается во вседозволенности, попрании общепринятых законов и моральных норм. Я никого из крестьян насильно удерживать не собиралась, если завтра кто-то захочет уйти, удерживать не буду.
– Добро пожаловать! – Меланья встретила на пороге дома. – Отведайте хлеб-соль, Анастасия Трофимовна. – На вытянутых руках с поклоном протянула каравай.
Девицы, что прежде прислуживали Акулине, выстроились позади девочки и тоже поклонились в пояс.
– Благодарю! – исполнив нехитрый ритуал, я зашла в дом.
Здесь по-прежнему царила чистота, пахло свежей сдобой и томящимся в печи ужином. Помощницы засуетились, накрывая на стол, Архип с Тимошкой перетаскивали наши вещи из паромобиля. Казалось, что вот-вот спустится Акулина, чтобы поприветствовать и поинтересоваться, как доехали.
Я присела на лавку и подозвала к себе девочку, желая с ней поговорить.
– Скажи, Меланья, а кто вместо Акулины Степановны тут за хозяйством присматривал? Кто за порядком следил?
– Так, Люба с Варей привыкли уже управляться. – Кивнула на помощниц. – А деньги на хозяйство в столе у тети Акулины хранятся. Я оттуда взяла, сколько нужно, и в расходную книгу записала, – похвалилась Меланья.
– Какая умница! Покажешь потом, где деньги и книги лежат? А как успехи с учебой? Что думаешь, если мы осенью в школу тебя отправим? Пойдешь учиться?
– В школу пойду! – ответила с серьезным видом. – А вы теперь с нами жить будете?
– Еще не решила, – слукавила я. – Мне гимназию закончить необходимо, а дальше…
– Дальше – Асенька станет моей женой, и мы уедем далеко отсюда, – влез в разговор Костя. – Ужин готов, идемте. Ася, я распорядился вещи в хозяйскую комнату отнести, а насчет остальных решил у тебя совета спросить.
– Давай после ужина определимся. – Я поднялась и прошла к столу, занимая место во главе.
Во время еды разговор не клеился, да и кусок в горло не лез. Дарья тоже нервничала и девчонки, только Зорин выглядел уверенным и пытался шутками сгладить гнетущую атмосферу. Мы еще не закончили, когда я заметила, что Зоя Матвеевна заклевала носом, а у Меланьи глазки слипаются. И помощницы, как вышли в сени, так и не возвращались больше.