"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)

– Видите ли, Настенька! – произнес Савушкин участливым голосом. – Наша гимназия – одна из немногих в империи, кто готовит будущих видоков. Они – первейшие помощники следствию в поимке преступников. Боль жертвы, ее страдания или смерть оставляют отпечаток на ткани мироздания. А у вас отсутствие полноценного дара компенсируется усиленным чутьем и способностью взаимодействовать с тонким миром. Вы видите события, произошедшие на месте преступления, и оказываете посильную помощь в поимке злодеев.
– Полагаю, самих злодеев такое положение дел не устраивает? – сделала очевидный вывод.
– Разумеется, – мужчина кивнул, – поэтому в программе обучения гимназии основной упор идет на физическую подготовку и владение огнестрельным оружием. За наших выпускников разворачивается настоящая борьба между уездами. Заполучив такого специалиста, власти его шибко берегут и всячески поощряют.
– А еще боятся и презирают, – хмыкнула, ничуть не обманувшись радужными перспективами. – Ну а что же маги? Разве они не способны чувствовать тонкие материи?
– Если желаете, продолжим этот разговор позже, – ушел от ответа Демид Иванович. – Я должен подписать у заведующего бумаги на выписку, а вам следует переодеться. Поэтому, Анастасия Трофимовна, вынужден оставить вас ненадолго.
Проводив директора тяжелым взглядом, я плотнее притворила за ним дверь. На лавке мимоходом приметила уже знакомого стражника и усмехнулась. Оказывается, вон какая я важная персона, что мне даже персональная охрана положена.
Униформа гимназистки состояла из длинного в пол строгого шерстяного платья, застегивающегося под горло. К нему прилагался новенький комплект нижнего белья в фабричной упаковке, куда входила сорочка на бретелях, панталончики и хлопчатобумажные чулки, которые крепились к поясу с подтяжками. Отдельно лежали носки и теплые гамаши. С верхней одеждой я повременила, ограничившись только перчатками. Прежде чем надеть, рассмотрела внимательно, что же в них такого, чтобы заказывать у артефакторов. Мягкие на ощупь и без единого шва, они легко садились, обтягивая руки будто вторая кожа. Тыльные стороны перчаток украшала руническая вязь. Что-то подсказывало, именно рисунок и особый крой сообщали окружающим, кто перед ними находится.
– Вы готовы? – постучавшись, в палату заглянул Савушкин.
– Да! – Долгих сборов не требовалось, поэтому я накинула поверх платья пальто, умостила на голове фуражку, которая норовила съехать набок из-за мешавшего пучка волос, и поспешила на выход.
Покидала я больницу с некоторым опасением перед ожидающей за порогом неизвестностью. Немного удивилась, не обнаружив стражника под дверью. Неужели сняли охранение? Нет, мужчина встретил у выхода, молчаливо раскрыв надо мной зонт. Под присмотром директора и озирающегося по сторонам телохранителя, меня довели до монструозного автомобиля, сверкающего бронзовым лаком и медными деталями отделки. Я скользнула внутрь салона и робко пристроилась на краю диванчика из светло-коричневой кожи. Оба моих спутника, хлопнув дверцами, уселись по бокам. Молодой водитель задорно подмигнул в зеркало заднего вида, завел мотор и резко сорвался с места, отчего меня с силой вдавило в спинку роскошного сиденья. В этот момент внутри невольно екнуло от понимания, что и в моей жизни случился рывок, который резко отбросил назад. Но ничего, я справлюсь, дайте только разобраться, что вокруг происходит.
  
Глава 2
 
Во время поездки поговорить с директором гимназии не получилось. Виной тому наличие лишних ушей из Следственного комитета. Да и сама обстановка не располагала к душевным беседам. Я опасливо рассматривала угрюмого мужчину, в обязанности которого входило круглосуточное наблюдение за мной. Нахлебов Тарас Григорьевич – старший унтер-офицер, городовой полицейской Управы, оказался на редкость молчаливым.  Директор представил нас друг другу, на что охранник буркнул «Здравия желаю!» и уставился в окно. Зато водитель – полная противоположность, болтал без умолку. Он радостно сообщил, что ему также поручено сопровождать и напутствовать барышню Молчанову вне стен гимназии. Так что, если надумаю выйти в город, то непременно под его присмотром. Достаточно телефонировать или отправить магический вестник, и он тут же прибудет, если только на срочный вызов не пошлют. В таком случае, следовало непременно дождаться его возвращения.
 
– Не переживайте, Константин Алексеевич, – осадил говоруна Савушкин. – Меня уже уведомили, что за Анастасией Трофимовной необходим особый присмотр. Смею напомнить, что я равно отвечаю перед империей за каждого ученика. Без моего разрешения никто не вправе покидать территорию гимназии. Поэтому, если в Следственном комитете намечаются мероприятия с участием моих подопечных, то прошу составлять запрос на их убытие заранее и по установленной форме.
– Непременно учту, Ваше высокородие, – отозвался парень и, поймав в отражении зеркала мой взгляд, снова подмигнул. – Нам с Анастасией Трофимовной предстоит долгое сотрудничество.
Охранник только хмыкнул на это заявление, но никак не прокомментировал. А вот со мной, чувствуется по напряжению со стороны директора, еще состоится предметный разговор на эту тему.
Автомобиль тем временем лихо помчался по Большой Дворянской и, притормозив у трехэтажного здания из красного кирпича, свернул на подъездную дорожку. Широкое крыльцо со ступенями из белого камня, арочные окна в белом обрамлении, поднятый на высоту второго этажа балкон, подпираемый полуколоннами, придавали строению легкий налет средневековья и романтизма. С некоторым волнением я приняла помощь директора при выходе из машины и на миг замерла, осматриваясь. Осенний ветер срывал с деревьев пожелтевшие листья и кружил их, заметая чистую дорожку. Дождь прекратился, но морось еще оседала на лице прохладной влагой, пахло грибной сыростью.
– Не вспомнили? – участливо поинтересовался Демид Иванович, на что я с огорчением мотнула головой. – Тогда расскажу в двух словах, что и где находится. Позже сами освоитесь, да и ребята подскажут.
Подхватив меня под локоток, мужчина увлек к крылечку.
– До свидания, Анастасия Трофимовна! – донеслось со спины.
Обернувшись, я улыбнулась парню и помахала рукой, прощаясь. В ответ он еще больше расцвел, излучая оптимизм и веселье. Но мне не оставили времени на расшаркивания и настойчиво подтолкнули ко входу. Я расслышала, как хлопнула дверца водительского сиденья, взревел мотор, и после раздался резкий визг шин. Это комитетчик лихо развернулся и рванул с места, направляясь по дальнейшим делам.
– Эх, молодость! Все куда-то спешит, торопится. Вы поосторожнее с этим молодым человеком, Анастасия Трофимовна, – нравоучительно произнес директор.
– А что с ним не так? – Я наивно распахнула глаза.
– Да, пожалуй, все так, – не стал возводить напраслину мужчина. – И даже больше: у титулярного советника и штатного видока Следственного комитета Зорина блестящие перспективы в Ведомстве.
– О! Значит, он тоже недомаг? – Я слишком переволновалось, чтобы заметить на нем перчатки особого кроя.
– Кхм, я хоть и привык называть вещи своими именами, но в обществе лучше не употреблять этого понятия. Оскорбительно-с. Но – да, Константин Алексеевич недомаг и дворянин. Партию себе будет подыскивать среди дворянок с выраженным стихийным даром. Это я к тому предупреждаю, чтобы вы не строили иллюзий относительно господина Зорина, потому что и подсказать больше некому. Насколько мне известно, родителей или других родственников у вас не осталось, а значит, я несу за вас ответственность и принимаю участие в дальнейшей судьбе. Ну-с, идемте внутрь, а то некоторые уже носы расплющили, выглядывая нас.
Я бросила мимолетный взгляд на ближайшие окна и заметила стайки подростков, облепивших подоконники. Любопытные взгляды так и буравили со всех сторон, просвечивая насквозь. Поежившись, я плотнее запахнула пальто и устремилась к массивным дверям, распахнувшимся при нашем появлении.