"Фантастика 2024-36". Компиляция. Книги 1-20 (СИ)
– Я уже говорил, почему тебя выбрал? Подумай и ответь сама, – опустившись в кресло, парень оперся локтем на подлокотник, подпер голову ладонью и уставился в ожидании.
Собственно, тут и думать нечего! Если Бельский уверен, что я достану нужную вещь, следовательно, она хранится в родовой сокровищнице Забелиных.
– Предположим… – подняла указательный палец вверх, – только предположим, что я раздобуду этот артефакт. Какие гарантии, что речь действительно идет о моей матери?
– Во-от! – обрадовался князь. – Чувствуется деловой подход. Заключим сделку: ты предоставляешь работающий артефакт, а я сообщаю, где держат Шумскую. И раз уж мы договорились, держи, – вытащил из кармана брюк дешевый записывающий кристалл и кинул мне.
Проблема таких вот одноразовых поделок в том, что количество просмотров информации ограничено. Выработав ресурс, камень попросту разрушается. Судя по внешнему состоянию кристалла, хватит на одну, максимум две демонстрации. Повезло, что самоуверенный нахал настолько убежден в собственном превосходстве, что не допускает мысли, что кто-то может быть умнее или сильнее.
– Я посмотрю запись дома и дам ответ…
– Сейчас! – рявкнул князь, перебивая. – Ты дашь ответ немедленно и запись просмотришь при мне, чтобы впоследствии не было отговорок.
– Но это личное!
– И я имею полное право знать, потому что Шумские – мои вассалы. Ну же! – вскочил с места и, обогнув стол, приблизился и встал за спиной.
Я дернулась, чтобы увеличить расстояние, но князь нагло притянул к себе за талию и, обдавая дыханием шею, прошептал.
– Хватит уже шарахаться. Привыкай, это ведь любимая поза… защитника и подзащитного, – провел языком по коже и куснул за мочку уха.
– Фу! – меня передернуло от отвращения. – Какая мерзость!
– Я знал, что тебе понравится, – моментально отреагировал гаденыш и увернулся от удара локтем. И воздушный кулак отбил играючи и файербол нейтрализовал без усилий. – Ну, все! Выбесил! – сформировала два пластинчатых щита и хлопнула с двух сторон по Бельскому, намереваясь расплющить в тонкий блин.
У князя сработал защитный амулет, образовав вокруг тела купол безопасности. Я вознамерилась его продавить, чтобы проучить зарвавшегося князька. Пока он пыхтел, вливая дополнительные силы в защиту, я в сторонке активировала кристалл. Запись была нечеткой и велась с неудачного ракурса, выхватывая отдельные фрагменты. То ли человек держал камень в руке, то ли закрепил на поясе, но в кадр попадала нижняя часть стены и грязный каменный пол. Понять, где находится это помещение не удастся.
Минуту или две я только и видела, что носки поношенных пыльных сапог и такой же пыльный пол, по которому передвигался неизвестный. Попадались на пути полуразрушенные ступени, решетки и железные двери, что наводило на мрачные подозрения. Неужели маму держат в подземелье? Или в тюрьме? На записи то и дело раздавались крики, стоны, невнятные бормотания. Наконец, обладатель пыльных сапог остановился у очередной двери. Расслышала, как лязгнул железный замок и раздался протяжный скрип ржавых петель. Незнакомец вошел, поставил на шаткий стол поднос с едой, который, как оказалось, он принес с собой. Удалось мельком разглядеть бурую похлебку и кусок хлеба.
– Госпожа, вы должны поесть, – развернулся к обитательнице камеры, и я увидела жуткую картину.
На топчане, в куче тряпья и лежалой соломы сидела женщина в сером рубище. Она подтянула колени к себе, обняла их руками и медленно раскачивалась, напевая ту самую колыбельную. Седые волосы торчали космами, лицо испещрили сеточки морщин, на губах застыла полубезумная улыбка.
– Где моя девочка? Я хочу ее видеть! – произнесла скрипучим голосом. – Отдайте мою дочь!!! – сорвалась на крик и закашлялась.
– Подпишите бумаги, и вам позволят увидеться, – вкрадчиво произнес тюремщик.
А кто еще мог спокойно смотреть на мучения живого человека и требовать что-то в обмен на избавление от страданий?
– Нет! – хрипло выдохнула Светлана и посмотрела неожиданно твердым взглядом, доказывающим, что она не сдалась, что еще борется.
На этом запись оборвалась, а кристалл рассыпался в руках желтым песком. Я стряхнула его с ладоней, убрала щиты и повернулась к Бельскому, не замечая льющихся слез.
– Ты получишь артефакт, даю слово, но ты скажешь, где моя мать, прямо сейчас.
Глава 24
– Драгоценная Наами, – Ярослав посмотрел жестким взглядом, – я не меняю решений. Артефакт в обмен на информацию – только так!
Князю нелегко далось противостояние, он побледнел, испариной покрылся, что говорило о среднем магическом потенциале. Я непроизвольно отметила этот факт, чтобы разобраться с этим позднее. Возможно, сегодня Бельский уже магичил и не успел восполнить резерв.
– Тогда мы немедленно уходим! Свяжусь, когда что-нибудь узнаю, – развернулась к выходу.
– Жаль, приятный вечер только начался. Но я с нетерпением жду ответа, – раздалось в спину.
Я замерла на секунду у порога, бросила взгляд на Бельского, который тут же расплылся в ехидной ухмылке. Мысленно пообещала себе, что прибью эту тварь при первом же удобном случае. Не то чтобы охранять, даже рядом находиться противно, будто с головой в выгребную яму нырять.
Алима нашла быстро. Он и сам меня искал, уловив отголоски бушующих эмоций.
– Нина, что произошло? На тебе лица нет, – схватил за похолодевшие руки, согревая дыханием в своих ладонях.
– Уезжаем! Срочно. Объяснения потом, – выдавила из себя слова, из последних сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться снова.
Еле справилась, пока спустились в холл, забрали верхнюю одежду из гардероба и сели в паромобиль.
– Посмотри сам, я не могу говорить об этом без слез, – всхлипнув, прижалась к надежному плечу брата и закрыла глаза.
Ашкеназец умел забирать душевную боль, вот и мне, когда подъехали к особняку, полегчало. Но не отпустило! Я намеревалась отправиться в Каменную падь, найти треклятый артефакт и поинтересоваться у духов, почему не сообщили о таком важном факте.
– Не спеши, вместе пойдем, – Алим без труда считал намерения, – и Игната позовем, и Савву Никитича. Опасно отдавать артефакт в руки Бельского.
– Как ты не понимаешь? Нельзя медлить! Видел, в каком она состоянии? Слышал, чего они добиваются? Неужели не понимаешь? Мама, как Забелина, вступит в наследование и передаст поместье Шумским.
– Я это понимаю и считаю нельзя спешить, пока досконально не проверим информацию, – настаивал ашкеназец. – Бельский не сомневается, что ты будешь беспрекословно подчиняться, и этому должна быть причина. Мальчишка молодой, но в изворотливости ему не откажешь. И еще… ты уверена, что запись на кристалле свежая? Кто знает, когда ее сделали?
– Ты как всегда прав, – глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, но это не помогло, – но я даже за призрачный шанс узнать хоть что-нибудь отдам все, что у меня есть.
Едва мы ступили на порог дома, как навстречу выпорхнула Мессалина со счастливой улыбкой на лице.
– Атти, ты не представляешь, какой…
– Месс, не сейчас! – рявкнула на подругу и быстрым шагом направилась к себе, мельком отметив, как с хорошенького личика сползла улыбка, а на глазах набухли слезы.
Однако я не в силах была слушать щебетанье графини, как интересно она провела вечер в компании графа Корсакова. Если бы не я, эта встреча, вообще, не состоялась бы.
– Ваша светлость, идемте в мой кабинет. Я хотел с вами поговорить, – расслышала голос Алима, запнулась на миг и тут же выровняла шаг.
Графине де Фонтен семейные тайны не доверялись, но она жила в нашем доме и видела вещи, о которых не следовало знать посторонним. Для нее же лучше, если она забудет лишнюю информацию.
Я позвала служанку, чтобы та помогла снять мне платье, после чего приняла контрастный душ, переоделась в повседневный костюм и отправилась к брату. Он сидел за столом и, уставившись вдаль, бездумно перебирал пальцами карандаш. Мессалины уже не было, остался только еле уловимый шлейф цветочного парфюма.