Призыв ведьмы. Часть четвертая (СИ)

Рэтар мотнул головой, давясь словами:
— Родная моя девочка, прости, прости меня, прошу тебя, Хэла, я не могу иначе, прости меня, прости… — он говорил, прижимая её к себе, отчаянно, со страхом, с болью.
— За что? — спросила она, явно испугавшись, но обнимая его в ответ.
— За то, что сделаю тебе, — прошептал Рэтар, — за ту боль, которую буду вынужден причинить. Я бы отдал всё, чтобы этого не случилось, но… я… я… 
Голос его становился глуше, он начал хрипеть, меняясь, взрослея, снова становясь самим собой, теряя голос.
— Шшшш, тише, родной, ничего, это ничего, — Хэла перестала быть девочкой, он обнимал свою Хэлу, чувствовал её привычный тёплый запах, даривший ему чувство дома. 
— Если я отпущу тебя, то ты пропадёшь, — сказал он, вроде пытаясь спросить, но в итоге получилось утверждение. Стало жутко, вот теперь окончательно безумно. 
— Всё хорошо, — ответила она, едва слышным шёпотом и Рэтар оторвал её от себя, чтобы заглянуть в лицо. Но в руках было пусто. 
Задохнувшись, он проснулся. Лицо было мокрым от слёз. В разбитые руки вернулась биением боль. 
Закрыв глаза, ощутил прикосновения пальцев Хэлы на своей коже, невесомые, мучительные, кожа пошла рябью. Вспоминая её поцелуи, в ушах звенел шёпот, он внутренностями чувствовал её стоны. 
Эта ночь кажется будет длиться вечность и как было бы хорошо, если он всё-таки потеряет сейчас разум. 
  
Глава 6
 
Роар пил уже третий кувшин цнели, но легче не становилось. Опьянение было слабым, даже более того — почти никаким. Хотя обычно такого количества вполне хватало, чтобы голова стала плохо соображать. Мысль метнулась к Хэле и её огненной воде… Хэла… и скрутило, стало мерзко, тошно.
— Ты что делаешь? — спросил Элгор, заходя в комнату старшего брата.
— Пью, — глухо отозвался Роар.
— Это я вижу, — сказал брат, становясь перед ним. — Какого рваша ты творишь? Завтра надо быть трезвым.
— Нет, — отозвался митар. — Плевать. Я буду пьян. Потому что на трезвую голову я не смогу смотреть на происходящее.
— Ты ошалел, Роар? — возмутился Элгор. — Сколько ты уже выпил?
— Какого тебе от меня надо? 
— Ты очень вовремя решил устроить истерику.
— Что я решил? — взметнулся Роар, встал так резко, что кресло отъехало на шаг назад.
Элгор стоял перед ним, смотрел в глаза, кажется вполне был готов к тому, что старший брат его ударит.
— Ну, уж простите, — прохрипел митар, — что я не такой как ты и Рэтар, не умею спокойно воспринимать подобное, что меня скручивает и воротит от несправедливости и от…
Он запнулся, его практически выворачивало — рваш… Хэла. Рэтар будет пороть Хэлу. 
— Как он мог вообще? — выдавил из себя Роар.
— Как он мог? — взвился Элгор. — А что нужно было делать? Палач великого убил бы её. И ты, ты это прекрасно знаешь!
— Хэла спасла ему жизнь, он не стал бы идти против высшего закона мира, — мотнул головой митар, хотя сам понимал насколько эти слова бесконечно наивны. — Мы бы после отправили её к магу.
Элгор усмехнулся:
— Кажется ты уже очень пьян, потому что глупым вроде никогда не был, — съязвил младший брат. — Ему плевать на этот закон. Только нам не плевать, только мы с ним носимся, а он творит, что хочет. И убил бы Хэлу не он, а его палач. А он только развёл бы руками. Мага позвать? Ты шутишь? Роар… 
Бронар выпустил воздух, повёл головой, нахмурился.
— Только вдумайся — великий эла, который обязан жизнью чёрной ведьме! Это же… такого не было никогда и не должно было быть. И Рэтар… — он говорил с болью. — Ты правда думаешь, что Рэтар спокойно пошёл на это? Как у тебя вообще…
— А ты бы смог сделать такое? — обречённо прошептал Роар.
— Не знаю, — честно ответил Элгор. 
— Я бы не смог. У меня не поднялась бы рука на… — митар хотел сказать Милену, но запнулся, потому что только от одной мысли о возможности чего-то подобного у него всё умерло внутри, — на Хэлу, а у него… 
— Поэтому он всё ещё феран. А ты митар, — отозвался младший брат.
 
— Что? — выдохнул Роар.
— Ничего, — фыркнул Элгор. — Рэтар давно бы уже мог снять с себя титул ферана и отдать тебе. У него есть права на это и великий эла не посмел бы противиться. Ты получил бы титул, а он стал бы тэяром Горанов. Он сделал бы это, если бы ты в такие вот моменты не ныл, не впадал в истерику, не пил, пытаясь забыться, а собирал себя и делал то, что должно. Рэтар феран, потому что он переступает через себя, в тысячный раз, делая то, что обязан, а не то, чего бы хотел.
Элгор рыкнул, ударил кулаком по столу и вышел из комнаты Роара:
— Давай, пей, это то, что надо! Особенно, когда тану нужна поддержка и наши трезвые головы, — зло бросил бронар и вышел вон, хлопнув дверью.
Всё это время Роар рвал себя на части, переступая через себя. Он словно гнил, впитывая в себя эти происходящие вокруг разложение, лицемерие. 
Так было всегда? 
Роар понять не мог, как так случилось, что раньше его всё устраивало и почему он ничего не замечал. Как раньше удавалось не видеть всего этого паршивого гниения, да ещё и спокойно существовать в нём. 
Нет, великий эла никогда ему не нравился. В глазах изарийского митара он мало чем отличался от своего отца. 
Роар отчётливо помнил эти худющие, цепкие пальцы, которые лежали на его мальчишечьей шее, впивались больно и зло, шёпот этот жуткий, спрашивающий, нравится ли мальчишке его новая мать. Усмешка в безумных глазах правителя и ярость в глазах стоящего рядом танара. Роар не мог ответить правду, тогда он солгал. Великий удовлетворённо кивнул, потом больно схватил за волосы и напомнил, что лгать нельзя, за ложь будет наказание. Роар тогда кивнул, сказав, что не лжёт великому и никогда не посмел бы, а от боли в глазах стояли проклятые слёзы. 
Вокруг были все эти взрослые и никто из них ничего не сделал и даже не пошевелился, никто не заступился, даже отец. Когда великий его отпустил, Роар подошёл к новой супруге Рейнара и та, когда эла отвернулся, погладила мальчика по голове. Потом она была вынуждена пойти за Эарганом и отцом Роара, вслед правителю. На плечо легла рука Рэтара. Тан слегка сжал пальцы, в знак поддержки и взглядом, давая понять, что плакать нельзя. 
Потом этот отвратительный безумец умер, а его место занял нынешний эла, в обход двух своих старших братьев. 
Один из них был безумен, как отец, слаб и страдал припадками. В приступах он терял сознание, глаза его становились пустыми и безжизненными, а после он несколько дней приходил в себя, словно каждый раз заново учась соображать и говорить. 
Понятно, он не мог стать правителем. И в конечном итоге однажды во время приступа оказался на лестнице, упал и сломал себе шею, падая вниз со ступеней. 
Что до второго старшего брата, то до сих пор Роару было непонятно, как удалось сделать так, чтобы тот отказался от правления в пользу младшего. А во время последней крупной войны, его взяли в плен и он до сих пор кажется находился где-то в заключении у вражеского элата, тогда и поражение тот элат избежал только благодаря этому пленению. Хотя сейчас никто уже не вспоминал кажется о том, что элинин Кармии до сих пор находится в плену.
А этот… этот великий сначала был вполне неплохим правителем, но, если подумать, только при жизни Эаргана, который умел держать в узде всю Кармию и конечно очень умело управлял и эла тоже. После смерти танара, который почти всё время, пока носил титул ферана Изарии, был первым советником великого эла, всё поменялось. 
К великому прибились противники Эаргана, которые при его жизни только бессильно зубами могли клацать. А отец Роара, ставший фераном, не только не лез в правление, но и не считал нужным поддерживать тот уровень влияния и мощи ферната Изарии, который был достигнут при его старшем брате. 
Да и, чего скрывать, был очень плохим управленцем и хозяином. Как и Роар, он много понимал и смыслил в военном деле, и если бы не Рэтар, никто не знает в каком состоянии была бы Изария в тот момент, когда Рейнар погиб.